Marjasin1.htm
"Заметки" "Старина" Архивы Авторы Темы Отзывы Форумы Киоск Ссылки Начало
©"Заметки по еврейской истории"
Ноябрь-декабрь  2006 года

Илья Марьясин


Марика



     Прошло уже 50 лет с момента венгерских событий, которые произошли как следствие доклада Хрущева, разоблачавшего культ личности Сталина. Наивные венгры полагали, что можно попытаться сбросить ненавистную коммунистическую диктатуру, навязанную их родине. Результат этой кровавой попытки хорошо известен. Десятки тысяч убитых венгров и несколько тысяч советских солдат… Но главный итог - лютая неизбывная ненависть свободолюбивых людей к навязанному просоветскому строю. Венгры положили начало развалу этого монстра. Следует напомнить, что результатом венгерского восстания было бегство из страны около 200 тысяч человек, среди которых было много венгров еврейского происхождения. Многие попали в Израиль. Из песни слов не выкинешь. Среди руководства венгерской диктатуры было немало евреев, включая самого главного - Ракоши. Таких, как он, венгры вешали на столбах.

     В связи с этим нахлынули воспоминания о далеких событиях, чему был свидетелем и, в некоторой степени, участником. Дело в том, что моя воинская часть - 700 гаубичный артиллерийский полк участвовал в тяжелых уличных боях за Будапешт в конце 1944 года. Мы потеряли в этих боях многих товарищей, включая командира полка. Участие артиллерии в уличных боях предусматривают размещение орудий прямо на улицах города и стрельбу по целям внутри кварталов города. В связи с этим нам довелось общаться с населением огромного города, которое пряталось главным образом в больших подвалах под домами. Дети, старики, женщины теснились в душных сырых помещениях, освещаемых керосиновыми фонарями, коптилками, среди бесконечных домашних пожитков. Одно из воспоминаний тех лет. При входе в один из подвалов я встретился с высоким худым человеком, оказавшимся пастором. Увидев русского офицера, обратился с просьбой принять у него оружие в виде маленького пистолета "Вальтер" с одной обоймой патронов к нему. Это было абсолютно не серьезное оружие, скорее декоративное, с инкрустированной рукояткой. Пистолет был аккуратно упакован в специальную картонную коробку. Он был абсолютно новым.

    По-видимому, пастор опасался, что оккупационные власти могут заподозрить его в хранении оружия. Он был мудрее меня. Я, в отличие от него, этого не опасался, и после демобилизации привез пистолет с собой. О том, какие последствие это имело в моей судьбе - особый разговор. Вскоре после демобилизации я стал студентом Московского химико-технологического института им. Менделеева. Молодой наивный офицер не нашел ничего лучшего, как предложить едва знакомому студенту-однокурснику пострелять в институтском тире из этого пистолета. Результатом этой недальновидной общительности был вызов в спецотдел, беседа с энкаведешником. Таких "сочувствующих" студентов в институте было полно. Поэтому у меня было полное основание для тревоги, в особенности, учитывая судьбу родителей - врагов народа. Еврейская ментальность была свойственна мне практически всю сознательную жизнь. Зная о фашистских концлагерях и лагерях смерти, я постоянно искал среди жителей населенных пунктов, где проходил полк, евреев. Интересовался их судьбой, старался помочь хотя бы продуктами. Тогда в Будапеште я познакомился с семьей венгерских евреев, которая уцелела благодаря помощи шведского дипломата Валленберга. Я не понимал, почему часто слышал в разговорах с членами этой семьи о легализации каких-то документов. Теперь стало ясным, что это именно этот человек распространял шведские паспорта среди уцелевших евреев, спасая их от верной смерти. Знакомая семья была именно такой. Наше пребывание в Будапеште было сравнительно недолгим. Полк передислоцировался вначале из Пешта в Буду, а затем мы участвовали в боях в Австрии и Чехословакии. За несколько месяцев до окончания войны нас разместили в бывшем немецком военном лагере на юге Австрии.

    Полк был оснащен американскими студебеккерами, которые использовались и как тягачи для орудий и как жилище для солдат и как полевая баня. Эта изумительная машина, поставляемая в СССР в рамках ленд-лиза, достойна того, чтобы ей устанавливали памятники, подобные знаменитым танкам Т-34. В результате тяжелых боев многие машины остались без стекол. Мой начальник штаба, зная о том, что в Будапеште устанавливается нормальная жизнь и что там появились всевозможные мастерские, включая стеклообрабатывающие, послал в Будапешт именно меня и поручил найти там мастерские, в которых можно вырезать стекла нужных размеров. С этим я и поехал в Будапешт. Задание было оперативно выполнено. У меня оказалось немного свободного времени, и я решил навестить знакомую еврейскую семью. За те несколько месяцев, что я не виделся с ними, в семье произошли изменения. А именно. Глава семьи с распространенной в Венгрии фамилией Рожа стал хозяином небольшой фабрики по изготовлению очков. Помню, что улица, где они жили, называлась Няр-Утца. По-видимому, оптометрия была традиционным семейным бизнесом. Господин Рожа с гордостью показал мне небольшую мастерскую, расположенную на чердаке соседнего высокого дома. О хозяйке я ничего особенного сказать не могу. Помню только, что она была необыкновенно радушной и гостеприимной хозяйкой. Всякий раз приглашала меня к обеду.

    На обед чаще всего подавался традиционный острый протертый суп, который я ел без большого удовольствия. У супругов был сын примерно моего возраста. Не помню, чем он занимался. Помню только, что завидовал его прекрасному знанию немецкого и, в особенности, английского языка. Вся семья очень любила классическую музыку. Однажды они пригласили меня на Богему в открывшийся совсем недавно оперный театр. Это посещение надолго оставило неизгладимое впечатление. В семье постоянно велись политические разговоры. Один из них анекдот-быль. На восстановленном мосту через Дунай повесили чей-то портрет. Какой-то горожанин спросил своего попутчика, кто изображен на портрете. Получил ответ: "Сталин". "А чем он знаменит?". "Разве ты не знаешь, что он освободил Венгрию?" "А не мог ли он освободить ее от своего присутствия?". Даже такие почти безобидные разговоры были тогда далеко не безопасны.

     Однако основное изменение, происшедшее в семье было появление в доме ранее незнакомой мне девушки Марики. О ней и пойдет дальнейшее повествование. У господина Рожа был родной брат, семья которого жила в большом венгерском городе Дебрецен на самом востоке Венгрии. Результатом наступления советских войск и приближения их к границам Венгрии был ввод немецких войск в Дебрецен с цель замены ненадежных венгерских подразделений. За этим последовали общепринятые репрессии против евреев с последующей их высылкой в немецкие концентрационные лагеря. Семья брата состояла из родителей и двух детей, включая Марику. С ее слов, в последний раз она увидела своих родителей и малолетнего брата перед тем, как немецкий офицер приказал им выйти из очереди. Марику он отправил в другую сторону, и этим спас ей жизнь. У нее были длинные и прекрасные иссиня черные волосы. Перед помещением в лагерный барак эти волосы сбрили… Как она узнала позднее, вся ее семья была уничтожена. После освобождения лагеря американскими войсками и проживания в течение нескольких месяцев в американском реабилитационном центре Марика попала в семью дяди в Будапеште, где я ее увидел впервые. Сказать, что она была прекрасна это ничего не сказать. Она была подобна Мадонне. Правильные черты лица, длинные изумительные волосы, смуглый цвет лица и стройная фигура. От ее рассказов о пребывании в лагере волосы становились дыбом.

    В реабилитационном центре она познакомилась с молодым итальянцем, который влюбился в нее с первого взгляда. Они стали жить вместе в течение нескольких месяцев. Затем итальянец уехал на родину, а Марика появилась в квартире у дяди. Ее идей фикс было попасть в Америку, и поэтому она не последовала за итальянцем. Она была удивительно образована, знала несколько европейских языков, играла на рояле. Словом, я был покорен с первого взгляда. По наивности считал себя недостойным такой девушки, и мне казалось зазорным прикоснуться к ней без объяснения в любви. В течение нескольких дней мы гуляли с ней по Будапешту, были в опере на Богеме. Наконец я предложил ей уехать со мной в Россию. Умудренная своим трагическим опытом, зная о советских порядках, она категорически отказалась. "Ильяш, не предлагайте мне это. Моя цель уехать в Америку. Я слишком хорошо осведомлена о том, что творится в вашей стране". Перед моим отъездом из Будапешта между членами семьи Рожа и Марикой состоялся серьезный разговор. Результатом этого разговора была просьба ко мне постараться перевезти ее в Австрию, где стояла моя часть, а затем найти возможность переправить в американскую зону в Австрии. Кажется, это был Тироль. А дальше произошло следующее. В день моего отъезда Марика появилась на Будапештском вокзале перед вагоном моего воинского вагона с одним небольшим чемоданом. Так у нас было договорено заранее. Входя в вагон, заполненный только "славянами" (так называли советских солдат), я обратился с просьбой помочь мне спрятать девушку, чтобы при переезде через границу с Австрией венгерские пограничники не задержали ее. Солдаты помогли мне спрятать ее в купе, накрыв ее кучей своих шинелей. Дело было ночью, вагон был освещен только свечным фонарем.

    На границе в вагон вошли два венгерских пограничника, которые ничего подозрительного не заметили. Для большей безопасности я всунул в карман одного из них мятую пачку бумажных денег, находившихся в кармане брюк. После ночи езды мы прибыли в Вену. Здесь жил какой-то близкий родственник Марики. Его адрес у нее был. Мы сели в трамвай и направились к родственнику. В дороге мы разговаривали по-немецки. Кондуктор трамвая обратил внимание на очевидное венгерское произношение Марики в разговоре со мной. Мы общались на немецком. Он подошел к нам "вы не волнуйтесь, я скажу, где вам выйти. Моя мама тоже венгерка". На нужной остановке он подхватил чемодан Марики и вышел с ним на улицу, непрерывно улыбаясь ей и расточая комплименты. Думаю, что причиной такой любезности была в значительной степени следствием неординарной внешности этой девушки.

    Мы прибыли к родственнику Марики, который оказался владельцем небольшой фабрики по производству уксуса. Он отвел ее в столовую фабрики, где ее накормили, а меня нет. Продукты питания в то время строго лимитировались. Я уехал на свою квартиру, где всегда останавливался в Вене. Теперь предстояло найти возможность переправить Марику в американскую зону оккупации в Австрии. На мое счастье, сын хозяина квартиры был австрийским полицейским. К нему я и обратился за помощью. "Пусть она придет, и мы договоримся". На другой день, только взглянув на Марику, он сразу назначил ей день, когда намеревался ехать в Тироль. В назначенный день он приехал на мотоцикле с коляской. Мы расцеловались. Марика села в коляску, и они уехали.

    Больше я ее не видел. На другой день по возвращении из Тироля он сказал, что все прошло хорошо и что американцы встретили Марику очень тепло. Так закончилась эта история, запомнившаяся на всю жизнь. Я по праву горжусь тем, что помог спасти жизнь неординарной еврейской девушки, прошедшей через нечеловеческие испытания. Было бы интересно знать, как в дальнейшем сложилась ее жизнь. Надеюсь, что она была счастлива. Она это вполне заслужила.


   


    
         
___Реклама___