Gajdukova1.htm
"Заметки" "Старина" Архивы Авторы Темы Отзывы Форумы Киоск Ссылки Начало
©"Заметки по еврейской истории"
Октябрь  2006 года

Нора Гайдукова


Эммануэль Гольдфарб и его душевные муки

(комментарий к кинофильму "Ein ganz gew?hnlicher Jude" по книге Чарлза Левински на тему современного еврейства в Германии)



     По улице западного города мчится автомобиль. В нем два человека - молодой и старый. Автомобиль останавливается на красивой улице, застроенной современными жилыми домами и офисными зданиями. Старый преследует, молодой убегает. Он не хочет быть "Просто типичным евреем" и представать в этой роли перед учениками "Курт-Тухольский Гимназиум" города Гамбурга.
     Он поднимается к себе в квартиру и не намеревается никуда из нее уходить. Он садится за старомодную пишущую машинку (конечно, у него есть современный нот-бук, но так ему кажется более стильно), чтобы написать учителю гимназии возмущенное письмо-отказ: "К сожалению, я не могу принять Ваше приглашение, потому что..." А, собственно, почему?

     Он погружается в мир своих мыслей и воспоминаний, не забывая записывать все это на диктофон - ведь он журналист, хочет использовать свои душевные муки с пользой для дела. Правда пишет он, по его словам, про культуру. Но что именно, и как высоко его "Ангажимо", узнать нам не дано.
     Эмануэль Гольдфарб, как его представляет немецкий актер Бен Беккер, глубоко травмированный, психически неустойчивый, противоречивый, одинокий и, в сущности, бесхарактерный и беспомощный человек. Наговаривая на кассеты свои проблемы, он мечется по своей модерной квартире, не забывая сварить себе кофе в дорогой "кафе-машине", прихлебнуть красного вина и пройтись мимо красивых книжных полок, густо уставленных объемистыми книгами типа "Жизнь евреев" на немецком языке.

     Постепенно мы узнаем о нем все больше и больше. Он показывает нам семейные фотографии: эта тетя погибла в Треблинке, эта - в Освенциме.
     Дяде удалось бежать в Каракас. Его отец жил во время войны в Англии, но потом решил вернуться в Германию. Ни одного дня в Англии он не чувствовали себя дома, а "тут мы дома" - говорили он. Его мать чудом выжила, побывав в концентрационном лагере. А их сын, который родился в Германии в конце 60-х годов, никогда не чувствовал и не почувствует, что "здесь он дома". Он никогда не будет "еврейским немцем", а всегда только "немецким евреем". Он постоянно чувствует, что он не такой как другие и в то же время ответственен за действия всех евреев в мире, как и они за него. "Если я играл в футбол, то это играли все евреи. Если я разбивал окно, в этом были виноваты все евреи. Нас стало так мало. Слишком долго и слишком упорно нас отстреливали. Мы стали редкими как носороги.

     Что же в нем еврейского, в этом белобрысом, вполне европейского вида, молодом, крепком мужчине со страдальчески-капризным выражением лица (так создатель фильма Оливер Хиршбигель представляет себе европейского еврея). Во-первых, имя - Эмануэль означает "с нами Бог". Затем он поясняет - его белокурые волосы связаны с фамилией - Гольдфарб. Евреям в Германии давали клички, которые потом превращались в фамилии.
     Вообще свою жизнь, единственного сына владельцев модного художественного магазина-салона в центре Гамбурга, он представляет как сплошные мучения. И Бога-то он боялся, и Йом-Кипур ему не нравился, и еврейскую молитву он пародирует с отвращением. А мама его "никогда не улыбалась, а только громко смеялась". Родители постоянно ощущали, что евреи нежеланны в Германии. После смерти папы случилось "непоправимое" - магазин был продан.

     Он достает из-под шкафа коробку со старыми фотографиями, а из шкафа вынимает неизвестно откуда взявшееся религиозно-молитвенное одеяние, наряжается в него перед зеркалом, кокетливо-недовольно оглядывая себя и накручивая на крепкую руку с татуировкой-бабочкой молитвенный ремешок. Именно этот кадр был запечатлен на обложке журнала "Йудишес Берлин" за январь месяц 2005 года.
     Следующий пункт его страданий - государство Израиль, за политику которого он не хочет нести никакой ответственности. А его заставляют.
     Постоянно спрашивают, что он думает о действиях Ариеля Шарона. Не хочет он о них думать. Для его родителей Израиль был чем-то вроде страховки. Он существовал как фон, как символ, как реально воплощенная идея, не реализованный, но возможный "сценарий жизни". Идеальная модель или - как сказала одна еврейская дама - "если б я поехала в Израиль, могла бы там начать все с начала".

     Эмануэль эту идеальную модель не принимает. Не нужен ему Израиль. Да и вообще Еврейская Гемайнда и Центральный Совет со всеми их заморочками вызывают в нем только раздражение. Он хочет быть Немцем и не может. В этом трагедия его жизни. Он очень одинок и не чувствует своей общности ни с немцами, ни с евреями. Не случайно на протяжении всего фильма лишь один раз звонит в его прекрасной квартире, наполненной тенями, телефон. Это Клавдия (опять же нееврейская подруга), она хочет пойти с ним в театр, но от отменяет встречу - он "работает", наговаривая одну за другой кассеты своих психоделический размышлений.
     Он достает из-под шкафа еще одну коробку с фотографиями. В одну рамку помещены Иисус Христос, Карл Маркс, Зигмунд Фрейд и Альберт Эйнштейн. "Каждый из них по-своему пытался изменить мир" - говорит Эмануэль. "Но они гении, а я - САМЫЙ ОБЫКНОВЕННЫЙ ЕВРЕЙ"...

     Время от времени он выходит на свой просторный балкон на 15 этаже, и мы вместе с ним слышим гудки машин, звуки сирены скорой помощи, привычные звуки большого города. Это немного успокаивает расшатавшиеся от метаний страдальца-Эммануэля нервы. В то же время кадры настораживают. Невольно приходит мысль: если ему так плохо, не захочет ли он свести счеты с жизнью? И как раз об этом он начинает говорить: "Когда-нибудь я прыгну. Внизу жесткий асфальт, машины. Мама бы сказала: "Будешь прыгать, не повреди чужую машину. А то всех евреев в этом обвинят. Это будет "resches".Вот еврейская голова!". Потом зритель вздыхает с облегчением. Герой признается, что "на самоубийство у него не хватит мужества..."
     Наконец он достает из шкафа, откуда-то из-под носков и трусов, самую важную фотографию его жизни - жены и сына. Теперь уже бывшей жены.

     И мы узнаем действительно печальную историю брака еврея с "гойкой".
     Ее зовут Хана, но она не настоящая еврейская Хана, а наоборот, католическая Йоханна - в честь Жанны Д'Арк, которая родилась в тот же день - 12 декабря. Когда они познакомились, он был удивлен, что она учится в Университете на совсем не подходящем для девушки факультете - "машиненбау". Она же смеялась над его профессией - социолог. Это что-то такое расплывчатое, другое дело машина. Она или работает, или нет.
     В этом противопоставлении подчеркивается, вероятно, различие между мышлением немцев и евреев - конкретно-вещественным у первых и абстрактно-созерцательным у вторых.
     Подруги над ней смеялись, что она спит "с каким-то евреем". Но она считала, что "машина брака" функционирует. Они вместе потешались над религиозными предрассудками, праздновали и Вайнахты и Хануку, называя их "Вайнука".

     Потом у них родился сын. Если бы это была девочка, может, ничего бы и не случилось. Но это был мальчик. Эмануэль страстно любит своего ребенка, он держит его на руках и хочет, чтобы ребенок был на него похож. Что же его отличает от отца? Да-да, именно эта маленькая деталь разрушает жизнь счастливой семьи, жизнь и психику самого Гольдфарба. Ребенок НЕ ОБРЕЗАН! И отец не может с этим смириться. "Машина брака" перестает работать, Хана покидает мужа.
     Ему остается только фотография темноволосой женщины с чудным беленьким мальчиком на руках. С этой фотографией на груди он и засыпает тяжелым сном на своей одинокой кровати.
     Занавес? Нет! Утренняя школа. В классе сидят подростки. Немцы, турки, "дети разных народов". Но евреев среди них нет. Ведь мы стали "редкими, как носороги". Интеллигентный учитель истории с бородой и в очках (похожий на еврея куда больше, чем сам Гольдфарб) объявляет: "У нас сегодня гость, Эмануэль Гольдфарб". Входит наш герой и садится перед классом. Он смущенно улыбается. Дети его рассматривают действительно как диковинное животное, некоторые с любопытством, другие настороженно. Они как будто пытаются понять, что же отличает его от остальных людей.

     А действительно, ЧТО?
     Большинство из нас, русскоязычных евреев, наивно полагали, что уж у местных-то евреев от коренных немцев ОТЛИЧИЙ ПОЧТИ НЕТ. И, оказывается, ошибались. Родной язык - немецкий, культура, пресловутый менталитет, круг знакомых и друзей - все как у немцев. И все-таки ни один из них ни при каких обстоятельствах не может забыть в Германии, что он ЕВРЕЙ.
     Кстати, любопытно, что о русскоязычных евреях, прибывших из бывшего СССР, в фильме нет ни одного слова. Как будто и не существует этих 150 тысяч "братьев по крови". А ведь они, испытывая гораздо большие трудности и в материальном, и в духовном плане в совершенно чужой им стране, проявляют значительно больше мужества и выдержки, чем очаровательный Эмануил Гольдфарб, "совсем обычный еврей".

     Берлин


   


    
         
___Реклама___