Glejzer1.htm
©"Заметки по еврейской истории"
Январь  2006 года

 

Семен Глейзер


Как "филосемит" Буровский поправил самого Солженицына

(окончание. Начало в №№6(55) и сл.)



     Когда-то давно А.И.Солженицын весьма нелицеприятно высказался против миллионов образованных советских граждан, получивших высшее образование, но остающихся в массе своей малокультурными людьми в части их воспитания и самосознания. Это явление Солженицын назвал тогда "образованщиной". Многие были с этим определением не согласны, возмущены, оскорблены, обижены. Но кое-что, по-видимому, наш великий классик угадал точно. И это мы сейчас увидим воочию.


     Миф 7-й и Последний. Истинно русский интеллигент


     Разговор о русском интеллигенте, естественно, начинается с еврейского анекдота.
     Стоят два старых еврея, не спеша разговаривают, о том – о сем. Говорят они, в частности, о том, что тощие и кудлатые еврейские юноши очень, дескать, тяготеют к чисто русскому типу девушек: к пышнотелым блондинкам. И самое грустное, эти блондинки отвечают им взаимностью. Что тут поделать – физиология! Но добром такие союзы и семьи не кончаются; через годы и десятилетия начинает сказываться разная ментальность, возникают конфликты, разводы и т.д.
     Тут подходит еще один еврей и говорит: "Я не знаю, о чем вы тут говорите, но я точно знаю – ехать надо!"
     Тут подходит следующий еврей. Он долго стоял, молча слушал, а потом и говорит: "Ай, не морочьте мне голову!" И уходит…

     Тут подходит уже не еврей, а совсем даже наоборот: некий русский писатель-интеллигент. Он еще издали увидел двух старых евреев, и сразу же заподозрил неладное. Как пить дать – что-то снова замышляют нехорошее против русского народа. И точно, как в воду глядел! Послушал, послушал, и не выдержал, взорвался, закричал:
     "Скажу тебе, дяденька, коротко: если уж ты еврейский нацист, так п…й в свой Израиль и гавкай там, что хочешь на иврите, ясно?! А язык Пушкина не погань, сволочь такая. Он не для таких, как ты, фашиствующий придурок. Дошло?"
     И два старых еврея в шоке замолчали…
     Такой вот анекдотец получился, не смешной-с.
     Кто же он, этот таинственный русский писатель-интеллигент, что охотно встревает в чужой разговор, да еще и с матом, вперемежку со святым именем Пушкина на устах? Это он, это он, наш философ, ученый, писатель, наш дорогой Андрей Михайлович Буровский!… (Кн. 2, стр. 317 - 318).

     Конечно, в действительности, если серьезно, А.М. Буровский не приставал на улице к двум старым евреям. Он просто прочел в журнале "Лехаим" их беседу и поспешил высказаться таким вот образом.
     Да-а. Не тот нынче русский писатель пошел, не тот! Чуть что – сразу в морду! Конечно, добро должно быть, так сказать, с кулаками. И такого "добра" в среде патриотической интеллигенции развелось теперь много. Вот только как быть тогда с самим понятием интеллигентности? А очень просто. Если чередовать брань, мат, оскорбления, зуботычины, мордобой и поножовщину, с именами русских классиков, то выйдет в самый раз, "по интеллигентному". Такая, можно сказать, девальвация этого понятия произошла в общественном сознании. Но не без самокритики, разумеется.

     "Мы, петербургское быдло, вообще плохо понимаем аристократов с Привоза и Молдаванки… Повторюсь: на фоне постоянно и с удовольствием читаемых Чуковского и Паустовского имена гигантов еврейской России звучат убого" (Кн. 2, стр. 273).

     С одной стороны, хорошо бы причислить себя, любимого, к именам Чуковского да Паустовского. Да вот руки коротки, вернее язык, в смысле русский язык, который как-то до них не дотягивает. С другой стороны, почему один процент евреев в населении России и СССР должен был выдать не меньше "гигантов мысли" в литературе, чем всё остальное русское население страны? Что за претензии? Евреи-писатели и не пытались "тягаться на равных" с литературой великой страны, каковой была и есть Россия. Хотя можно было бы привести имена Пастернака и Мандельштама, Эренбурга и Гроссмана, Слуцкого и Маршака, Аксенова и Войновича, Кассиля и Каверина, Липкина и Левитанского, Бродского, Рыбакова, Копелева, Горенштейна и других. Но не будем делать этого. Потому что они сами причисляли себя именно к русской литературе, а значит к "гигантам еврейской России" вовсе и не принадлежат.

     "Если же отринуть все, что наболтала эта клака за последние полвека и подвести итог двадцатилетию господства над Русью трех еврейских голов, остается только подивиться убожеству, кое предъявлено "городу" и "миру". И не только убожеству – просто сказочному провинциализму" (Кн. 2, стр. 275).
     "В общем, писателей-то еврейских много да что толку?" (Кн. 2, стр. 272).
     Это о писателях, писавших сугубо на еврейские темы. Толку – для кого? Для патриотически-настроенной интеллигенции? Так ей и свои писатели не очень-то интересны. А уж еврейские – и подавно.
     Но тогда вообще зачем понадобился этот выпад? А просто так, на всякий случай, чтобы еще раз обложить бранью еврейских писателей эпохи СССР. И кстати, при просматривании списков известных русских писателей, там как-то не обнаруживается имя "гиганта русской России" писателя А.М. Буровского. Почему бы это?

     А вот уже из области чистой филологии, языкознания, где наш автор чувствует себя, видимо, просто корифеем. О чистоте русского языка, которую никак не позволено загрязнять-искажать разными там одесскими шутками-прибаутками.
     "Если вы, дорогой читатель, тоже родились от самки гоя, а не от истинно аристократического создания (скажем, не от базарной торговки на Привозе), вам вряд ли под силу понять всю глубину и мощь именно такого искажения и уродования русского языка" (Кн. 2, стр. 256).
     Это о песне "Я вам не скажу за всю Одессу" и о прочих порождениях "Одесского периода" советской культуры. Конечно, уж лучше прямо мат: это по-нашему, по-русски, это не по-одесски… И вообще, влияние евреев на русскую, советскую и мировую культуру сильно преувеличено, заверяет нас писатель. Дутый авторитет многих евреев, возможно, связан был с "массовым гипнозом", как заметил еще "сам" И.Шафаревич.

     "Туман рассеивается, и уже сегодня о Шенберге мало кто слыхал (а о Шаинском и Тухманове кто-нибудь слыхал? – С.Г.), и все меньше людей боятся сказать, что король голый, по поводу Бродского и Кафки. Фрейд же пока еще держится" (Кн. 2, стр. 265).
     О композиторах и музыкантах мы уже говорили в части первой нашего повествования. Их-то и было всего-то двое – по Буровскому. О Фрейде и фрейдизме, включая комплексы в подсознании Андрея Михайловича, – в части третьей. А тут и Кафка, и Бродский под руку попались. Вообще, наш автор слишком часто демонстрирует, как бы это сказать помягче, в некотором роде воинствующую малограмотность и некомпетентность в вопросах,  которые обсуждает. Уж лучше бы о евреях в давней истории, чему посвящена была первая книга Буровского "Евреи, которых не было": книга эта у него получилась действительно интересная и содержательная.

     Но писатель уже тогда, в момент написания вышеописанных своих строк, вдруг почувствовал наш сегодняшний разговор, и тогда же поспешил срочно как-то оправдаться.
     "Для евреев мы недостаточно интеллигентны… Потому что в нашем народе есть только одно сословие, к которому евреи относятся так же хорошо и с таким же искренним положительным чувством, как ко всему остальному народу большинство их (т.е. евреев – С.Г.) – прохладно. Это – интеллигенция" (Кн. 2, стр. 256).
     То есть, надо понимать так, что дети базарных торговок с Привоза никак не воспринимают и не уважают простых русских людей, тружеников города и села. А уважают они одних лишь только русских интеллигентов... Как-то, знаете, что-то не клеится в этих рассуждениях. И еще. Если евреи совсем не уважают простой русский народ, то русские интеллигенты, наоборот, очень даже его уважают и любят! Вот, например, доктор философских наук один, очень любит простых людей – истинных представителей русского народа. А евреи, нехорошие такие, признают только интеллигентов. А как же тогда пышнотелые блондинки?…

     Это очередной миф, что русская интеллигенция всегда "любила", "преклонялась", "чувствовала свою вину", "неоплаченный долг" перед простым народом. Ну, может быть, старая, дворянская, дореволюционная, возможно и была таковой. Но наша, советская, трудовая интеллигенция, "образованщина", никогда не была такой. Она, наоборот, сама "воспитывала" трудящиеся массы в духе "всепобеждающих идей", и многие философы – обществоведы во многом в том преуспели и к тому сопричастны… Таким образом, какой-то разницы в "любви" к простому народу между русской и еврейской частями советской интеллигенции не обнаруживается.
     К советской власти, кстати, у него, у писателя-обществоведа, всегда было особое, в смысле всегда негативное, отношение. Он всегда ее не любил и не уважал, во всяком случае, это он сейчас нас всех в том уверяет.
     "За все годы поганой власти в моей семье не было ни одного коммуниста – чем, по правде говоря, горжусь" (Кн. 2, стр. 305).

     Он был с советской властью не согласен, что, правда, не помешало ему стать и историком, и философом, с соответствующими советскими дипломами. Похоже, он думает, что все мы уже забыли о порядках, царивших при той "поганой" власти. И потому невольно выбалтывает лишнее.
     "Многие евреи пытались помочь мне стать богатым… Чем лучше они относились ко мне и чем выше оценивали, тем сильнее хотели помочь обогатиться: то путем устройства на кафедру истории КПСС, то путем спекуляции иконами" (Кн. 2, стр. 321).
     Ох уж эти коварные евреи!… И тут "вечно живое учение" (я имею в виду, в том числе и религиозное вероучение) пытались превратить в звонкую монету. Но интересно другое.

     Вы можете себе представить дипломированного историка, преподавателя кафедры истории КПСС, русского по пятому пункту, но при этом беспартийного? Я – нет. Ох, лукавит, уважаемый Андрей Михайлович, опять лукавит. В его семье партийцев может и не было: но он сам?!… Иначе не видать бы ему непыльного места на кафедре истории КПСС как своих ушей…
     Теперь, когда уже можно открыто ругать советскую власть, многие стали очень даже смелыми. Теперь все смелые – категорические противники социализма в России. И наш писатель-интеллигент тоже среди них, в первых рядах, так сказать. И очень осуждает (сейчас) тех евреев, которые (тогда) искренне верили в социализм и братство людей труда. Это напоминает известную сцену о раках, крупных, которые стоили пять рублей, но вчера, а мелкие – три рубля, но сегодня… Опять же, еще один "привет" из Одессы…

     Но вот интересен еще один авторский пассаж о "поганой власти".
     "Падение советской власти стало очень огорчительным явлением для великого множества неудачников" (Кн. 2, стр. 403).
     Опять же зря вы, дорогой Андрей Михайлович, имеете в виду евреев. Для них это не было "огорчительным", во всяком случае, для их большинства. А вот для многих неевреев это было действительно так. Возьмите книгу С. Кара-Мурзы "Советская цивилизация": он там подробно пишет, как ему было хорошо при советской власти и как ему стало плохо, неуютно, при демократии. Да и вообще, почитайте сегодняшние российские газеты, там много чего написано на тему: кому живется весело, вольготно на Руси...
     "Большая часть евреев-диссидентов, злобно тявкающих на Россию из Израиля, Германии или США, – это несостоявшиеся русские литераторы или несбывшиеся русские ученые… Плохо им – потому что как их в СССР не печатали, так не печатают и в США, и в Германии" (Кн. 2, стр. 403).

     Снова небольшая передержка: если на кого и "тявкают", то не на Россию, а на СССР. Это первое. В странах Запада, а возможно и в сегодняшней России, каждый может напечатать всё, что хочет. Там нет цензуры, ЛИТО, госиздательств, и прочих прелестей развитого социализма. Это второе. И насчет "злобно тявкающих": увы, тесен хор певцов русской духовности, соборности, богоносности, предающих анафеме и во всем обвиняющих евреев. И что они, евреи, дескать, всегда были "за" советскую власть, и что, они, евреи, всегда были одновременно "против" советской власти. И что они всегда были "за" диктатуру, и, одновременно, всегда – "против" диктатуры. Тут лучше всего проконсультироваться с психиатрической клиникой: может, какие таблетки, или микстуры, помогут… Это третье.
     Так что там насчет неудачников? А вот что.
     "Национализм очень часто – последнее прибежище неудачника" (Кн. 2, стр. 375).

     Я далек от мысли, что русский националист Буровский в новой России – неудачник. Наоборот, у него как раз всё очень хорошо устроилось. И профессор, и доктор, и президент отделения Академии ноосферы (сферы разума), и член Академии науковедения, и, так сказать, всё при нем. И книги пишет по русской истории – одна за другой и одна интереснее другой. И по евреям прошелся "рукой мастера" в своем двухтомнике. И читают его во всех странах мира и на всех континентах, где есть русские эмигранты (а где их нет?). Тогда почему же – националист? Если не неудачник, то кто? И сам цитирует Б.Окуджаву:
     "Патриотизм – последнее прибежище подонка" (Кн. 2, стр. 375).
     И сам тут же удивляется:

     "Что, и для Кутузова – тоже? И Суворов – подонок, спрятавшийся в патриотизм?" (Кн. 2, стр. 375).

     С одной стороны, конечно, хорошо бы причислить себя еще и к великим полководцам, раз к великим писателям мы себя уже как-то причислили… Но с другой стороны, ох, велика ты, сила искусства, особенно искусства кино: недаром еще Ленин говорил, что важнейшим из искусств является кино. Это на наших киноэкранах, в прекрасных фильмах, снятых в советское время, что в детстве много насмотрелся наш герой, русские полководцы – все до единого показаны исключительно как патриоты земли русской. Как оно было там на самом деле – еще предстоит историкам разобраться. Скорее всего, они, и Суворов, и Кутузов, были просто талантливыми и честными солдатами: дал присягу – служи честно. Так же, как и герцог Ришелье (Дюк), французский "белоэмигрант", один из основателей Одессы: дал присягу на верность русскому царю, и затем верно служил России, в том числе и в качестве русского генерала, "патриота", воевавшего против Наполеоновской армии.

     Кстати, и сам Наполеон, в его молодые годы, точнее в 1788 году, пытался наняться на службу в русскую армию. И если бы тогда он и некий русский генерал-вербовщик "сошлись в цене", Бонапарт, несомненно, принял бы присягу, а потом бы верно служил "царю и отечеству". А к 1812 году он был бы уже русский генерал, или фельдмаршал, и так же героически, или "патриотически", защищал бы он Россию против вторгнувшихся в нее тогда революционных французских орд.
     И не из патриотизма служили все они, а из служебного солдатского долга. Ну и генеральское жалование играло свою роль. И как всё это объяснить теперь профессиональному историку А.М. Буровскому?
     И с другой стороны. Как тогда оценить патриотизм Рихарда Зорге (немца, гражданина третьего рейха, советского агента), Марлен Дитрих (тоже гражданки рейха, вдохновлявшей американских солдат на борьбу против нацистов), Бруно Понтекорво (итальянца, бежавшего от режима Муссолини в Америку, затем вместе с атомными секретами оказавшимся "вдруг" советским академиком), тех же супругов Розенберг (американцев, казненных за шпионаж в пользу СССР)? Или анти-патриотизм генералов Краснова, Власова и других, около миллиона простых русских людей, служивших в войну у немцев? Да враньё всё это! Да и сам А.М. Буровский просил письменно не называть его (не обзывать его?) патриотом. А почему?

     Да потому что, все же, Окуджава был прав:
     Патриотизм – последнее прибежище подонка!
     На этой оптимистической ноте позвольте и завершить наше повествование.
     Спасибо за внимание.
     Занавес…


   


    
         
___Реклама___