Tenenbaum1.htm
"Заметки" "Старина" Архивы Авторы Темы Отзывы Форумы Ссылки Начало
©Альманах "Еврейская Старина"
Сентябрь 2006

Борис Тененбаум

Генерал

Документальное повествование о Моше Даяне

(продолжение. Начало в №8(44) )

 

 


   
     IX

     Кризис на южной границе Израиля начался совершенно неожиданно. Разумеется, "пограничные инциденты" никуда не делись, но как раз на юге ситуация была спокойной. Правда, столкновение с Сирией, случившееся 7 апреля было настолько большим, что в дело была введена даже авиация. Сирийцы потеряли в стычке 6 самолетов, два из них - над Дамаском.

     12 мая Советский Союз через свое посольство в Каире известил правительство Египта, что - по советским данным - Израиль собирается напасть на Сирию.

     13 мая та же информация была доведена до сведения египетской делегации, гостящей в Москве, и сделал это лично Председатель Президиума Верховного Совета Н.B. Подгорный. Посол СССР в Израиле Д.С. Чувакин в тот же день посетил Премьер-Министра Израиля Леви Эшкола и выразил ему "… протест против угрожающей концентрации израильских войск на сирийской границе …".

     Совершенно ошеломленный Эшкол заверил посла, что никакого нападения на Сирию не планируется, и предложил ему совместную поездку на север - немедленно, прямо сейчас. Учитывая размеры Израиля, они достигли бы Галилеи часа за полтора. Поскольку моментально спрятать десятки тысяч солдат и тысячи машин на такой малой территории невозможно, посол собственными глазами смог бы удостовериться в том, что никаких военных приготовлений нет и в помине. Чувакин предложение отклонил, сославшись на то, что "… его дело состоит не в том, чтобы проверять заявления его правительства, а в том, чтобы доводить их до сведения израильского руководства …".

     14 мая египетские войска - пройдя парадным строем по центру Каира, прямо перед окнами американского посольства - двинулись на Синай, к израильской границе. Даже это не слишком обычное движение не вызвало в Израиле какой-то необыкновенной тревоги - военная разведка заверила правительство, что Египет в данный момент воевать не собирается. Программа переоснащения египетской армии была еще не осуществлена, и окончание ее ожидалось не ранее 1970 года. Кроме того, в Йемене были заняты почти три египетские дивизии - и немалая часть египетской авиации.

     15 мая Эшкол - во время военного парада по случаю Дня Независимости Израиля - получил срочное сообщение о том, что на Синае находится уже не 30 тысяч египетских солдат, а 60.

     16 мая индийский генерал, командовавший войсками ООН на Синае, получил от египетского командование требование убрать своих подчиненных с их позиций, чтобы не препятствовать "... действиям египетской армии, если возникнет необходимость дать должный отпор израильской агрессии ...".
     Эта же просьба была доведена до сведения Генерального Секретаря ООН У Тана правительством Египта. Поразительным образом У Тан ее немедленно удовлетворил. Что побудило его принять такое далеко идущее решение без консультаций с Советом Безопасности - неизвестно и по сей день. По-видимому, югославский и индийский контингенты получили предварительные распоряжения об эвакуации еще до того, как об этом было обьявлено, потому что они начали сниматься со своих позиций буквально в ту же минуту, когда получили официальный приказ.

     17 мая два египетских истребителя пролетели над израильским ядерным центром в Димоне.

     19 мая Чувакин посетил министра иностранных дел Израиля Аббу Эбана. Он сообщил ему, что в обострении обстановки виновата агрессивная политика Израиля, а дальше высказал предположение, что дороги в пограничном районе минируют вовсе не "федаины", базирующиеся на сирийской территории, а " ... агенты ЦРУ ...".

     23 мая Насер обьявил о возобновлении блокады Эйлата - ни корабли, ни самолеты, идущие через Акабский пролив, "… не будут пропускаться через территориальные воды Египта …". Правительство Израиля в срочном порядке отправило Аббу Эбана в тур по западным столицам - просить помощи.

     Он вернулся уже 27 мая, в общем, с пустыми руками. Ему отказали и в поддержке, и в оружии и Париже, и в Лондоне, и в Вашингтоне. Он, правда, привез с собой сообщение о том, что американцы попробуют организовать международную морскую эскадру - Акабский залив делили между собой Египет, Иордания, Саудовская Аравия и Израиль, и, следовательно, пролив не мог быть обьявлен территориальными водами кого бы то ни было - это нарушало все конвенции по морскому праву.

     26 мая президент Египта Насер в блестящей речи, обращенной к египетским профсоюзам, сказал, что "… война, если она разразится, будет тотальной, и целью ее будет уничтожение Израиля …".

     28 мая Леви Эшкол выступил с речью, обращенной к нации - очень неудачной речью, надо сказать. Эшкол был дельный финансист и прекрасный организатор - но оратор он был никудышный. Неподготовленную заранее речь он прочел прямо с листа, после ночи, проведенной на заседании в министерстве обороны. Ему пришлось просить о помощи у своего ассистента - тоже в прямом эфире …

     30 мая стало известно, что американский проект создания международной флотилии не может быть реализован. Ни одно из 80 государств, которым участие в этом предприятии предлагалось, к нему не присоединилось.

     В этот же день в Каир прилетел король Иордании Хуссейн. Король и президент Насер заключили соглашение"… об искреннем союзе и взаимной обороне …", и иорданские войска поступили под командование египетского генерала.

     Вечером 1 июня на пост министра обороны Израиля был назначен Моше Даян.

     X

     Надо сказать, что если бы дело зависело только от Эшкола, назначение это не состоялось бы никогда. Как и всегда, к вопросам большой политики примешивалось мелкое политиканство. Эшкол знал, конечно, что он сражается за существование своей страны, но он одновременно сражался и за свое кресло премьера. Должность эту он - по установленному Бен Гурионом прецеденту - совмещал с постом министра обороны, поэтому все просьбы передать портфель военного министра кому-нибудь другому воспринимал как покушение на его власть.

     Когда под давлением обстоятельств ему пришлось признать, что что-то в этом направлении надо сделать, он предложил создать специальный комитет обороны в составе его самого, Алона, Даяна, Эбана, Бегина, возможно, и Ядина.

     Идея эта поддержки не встретила. Алон был в Ленинграде с визитом к тамошним профсоюзам. Бегин, вошедший в правительство национального единства как представитель оппозиции, никак не думал, что Эбан и Эшкол и сами-то являются правильным выбором -- он лично предпочитал "команду 1956 года", т.е. Бен Гуриона и Даяна. Даян сказал, что почтет честью сообщить комитету свое мнение, но от участия в нем отказался, предложив вместо этого призвать его в армию и поручить ему южное командование. В итоге ничего не вышло. Эшкол, однако, тянул время и продолжал консультации.

     Военные меры, конечно же, принимались. Так называемая "частичная мобилизация" прошла без помех.

     Американский журналист умудрился обмануть бдительную израильскую цензуру и передал в свою редакцию, что "… мобилизация настолько же частична, насколько чисто мыло "Голубка" …". В рекламе этого мыла утверждалось, что оно чисто на 99% - а бедняга-цензор с американскими идиомами и реалиями знаком не был.

     Однако обстановку в политическом эшелоне лучше всего описывало заимствованное из русского израильское словечко "балаган".
     Бен Гурон - ему исполнилось 80 лет, и он был уже давно на покое - требовал сместить Эшкола с обоих его постов. Члены ЦК собственной партии Эшкола требовали от него назначить на пост министра обороны "... компетентное лицо ...". Глава религиозной партии настаивал на назначении Даяна, и, когда Эшкол спросил его, как же он может хотеть назначения Даяна, если при этом он не хочет войны, то получил убийственный ответ - "Я, господин Премьер-Министр, не уверен в вашей способности к суждению в вопросах войны и мира".

     Наиболее лапидарное мнение высказал военный, который заслугами и прямотой уже успел снискать себе репутацию. Генерал Шарон на вопрос Эшкола ответил следующее: "… и я лично, и вверенные мне войска к войне готовы. Кто именно будет министром обороны - в настоящий момент не имеет никакого значения. Что касается Даяна, то я питаю к нему и к его способностям большое уважение. Но на пост министра сейчас можно назначить и его, и вас, и Бебу Идельсон - никакой разницы это не сделает …".
     Бебой Идельсон звали почтенную и очень пожилую даму, которая заведовала в Гистадруте (обьединении израильских профсоюзов) женским сектором.

     В конечном счете, все решило общественное мнение - и мнение Игала Ядина, очень уважаемого человека, бывшего начальника Генштаба во время Войны за Независимость. В выборе между Игалом Алоном и Моше Даяном он посоветовал выбрать Даяна.

     Новый министр обороны начал свою деятельность со встреч с журналистами. Он заверил их, что, несмотря на его репутацию "ястреба", вопрос о войне вовсе не решен, потому что "… подходящий момент для военных действий уже прошел, а дипломатия еще не сказала последнего слова …". Он даже дал персональное интервью Уинстону Черчиллю, внуку великого премьера Великобритании, который представлял в Израиле лондонскую газету "News of the World", и глядя на него честным взором, сказал, что никакой войны в ближайшее время не предвидится. 4 июня Черчилль улетел из Израиля на поиск более горячих новостей - и вынес важный жизненный урок, гласящий, что министры обороны не всегда откровенны с журналистами.

     XI

     Американский журналист Джозеф Олсоп озаглавил свою колонку, вышедшую в свет 5 июня 1967 года, следующим образом: " Значение Моше Даяна". Он сравнивал приход Даяна в израильский кабинет с назначением Черчилля на пост Первого Лорда Адмиралтейства в 1939 году и высказывал предположение, что, "… что бы там ни говорил новый министр - жребий уже брошен …".

     Он оказался прав. 5 июня 1967 года, в 7:15 по израильскому времени (в 8:15 по времени Каира) первая волна израильских самолетов накрыла египетские аэродромы. За ней последовала вторая. К 9:00 утра Даян и Начальник Генштаба Ицхак Рабин получили вполне надежные сведения из штаба ВВС - египетская авиация как организованная сила больше не существует. Даян немедленно запретил публикацию всякой информации, связанной с этим успехом - куда лучше было оставить египетское командование в тумане - там еще явно не осознали того, что произошло. Радио Каира гремело победными маршами.

     Наземное наступление началось практически одновременно с воздушным - у Израиля не было "политического времени" для предварительных бомбежек. Первый удар был нанесен в стык между Газой и Синайским Полуостровом. Министр обороны велел не входить в собственно сектор Газы, но артиллерийский огонь оттуда вынудил нарушить его приказ. Операции на египетском фронте шли успешнее, чем преполагалось даже в самых розовых прогнозах - уже к 7 июня передовые части израильских войски вышли к Суэцкому Каналу. Удары на египетские войска сыпались со всех мыслимых и немыслимых направлений - отступающие к Суэцу солдаты натыкались на уже опередившие их израильские заслоны. Можно отразить удар меча - но не корзину кирпичей, высыпанных прямо на голову.

     5 июня в войну вступила Иордания. Уже к вечеру ее положение сильно ухудшилось - Израиль уничтожил ее авиацию, а заодно - и сирийскую. Получив в свое распоряжение бригаду парашютистов с южного фронта - там для них уже не нашлось дела - центральное командование перешло в наступление. 7 июня был взят Иерусалим. Фото Даяна, идущего между Рабином и генералом Нарскисом по улицам Старого Города, обошло всю мировую печать. 10 июня пали Голанские Высоты - сирийцы бежали из своих неприступных укреплений, решив, что наступление идет на Дамаск, и что надо любой ценой спасать столицу.

     К утру 11 июня все военные операции прекратились. Сражение, вошедшее в историю как Шестидневная Война, завершилось.

     Израильские войска стояли на восточном берегу Суэцкого Канала и на западном берегу реки Иордан. Территория под их контролем превышала территорию самого Израиля в 3 с половиной раза. Протяженность границ сократилась почти вдвое, и они - впервые в короткой истории государства - стали опираться на естественные рубежи.

     Победа была куплена дорогой ценой - 800 убитых, 3000 раненых - но до войны даже вполне консервативные прогнозы предсказывали цифры и в 8, и в 10 раз больше. В конце мая в Тель-Авиве парки готовили под кладбища, Бен Гурион ожидал бомбежек израильских городов, продолжалась работа по программе, начатой сразу после Войны за Независимость - обочины дорог обсаживали деревьями, чтобы их листва помогала прятаться от истребителей врага.

     Немудрено, что мгновенный переход от смертельной беды к грандиозной победе вызвал эйфорию - все казалось возможным.

     Даян оказался как бы фокусом этого чувства.

     Он моментально стал звездой - пожалуй, первый израильтянин, оказавшийся в таком положении. Его фотографировали для всех газет мира, его малейшие замечания цитировали журналы всех оттенков и направлений. Боксер Кассиус Клей (Мохаммед Али) утверждал, что он, Кассиус - самый известный человек в мире. "… После Моше Даяна …" - скромно добавлял он. Хищное одноглазое лицо генерала стало чем-то вроде символа мужества и удачи. В 1968 году большая фотография Даяна висела на стене в кабинете высокого полицейского начальника в Таиланде - рядом с официальным портретом eго короля.

     В арабских странах он тоже стал чем-то вроде символа. Конференция арабских стран в Хартуме 29 августа 1967 года приняла поистине исторические решение: "нет" переговорам с Израилем, "нет" признанию Израиля, "нет" миру с Израилем. Сам факт войны не упоминался - речь шла только о "… ликвидации последствий израильской агрессии …".

     Говорить о войне было нельзя - ибо тогда пришлось бы обсуждать ее причины, разбирать детали поражения ... Поэтому ничего как бы не было - ни поражения, ни даже и войны. Была только беспричинная израильская агрессия, ничего больше. Позиция с западной точки зрения несколько шизофреническая, но, по-видимому, единственно возможная в рамках определенной культуры.

     В 1808 году в Испании в период национально-освободительной борьбы против Наполеона повсюду появились монашеские воззвания против "... дракона, адской бестии, жида и Дон Кихота ...". Не очень понятно, чем так насолил Дон Кихот испанским монахам - однако по поводу трех остальных составляющих этой формулы никаких сомнений не возникало.

     Вот и в арабских странах после невыносимого позора проигранной Шестидневной Войны (настолько невыносимого, что даже в фундаментальном труде Алберта Хурани "A History of Arab People" о ней повествуется только намеками) образовались свои "… дракон, жид и адская бестия …" - и в лице совершенно конкретного человека - Даяна - "арабская улица" не без оснований находилa все три мистических компонента.

     XII

     "… Народ в почтенной своей нелогичности" - написал однажды Томас Манн - "способен прийти к заключению, что министр сельского хозяйства, назначенный в урожайный год - хороший министр …".

     Народ Израиля в 1967 году был в полном восторге от Моше Даяна.

     Был ли Даян и в самом деле хорош в своей должности? Ну, он был более чем компетентный человек - и он был очень занят. Надо было устраивать управление новыми территориями - по необходимости администрация их пала на министерство обороны. Надо было заниматься дипломатией - Франция фактически расторгла сотрудничество с Израилем, но возник новый, куда более обещающий союз - с Соединенными Штатами.

     В 1955 году трезвая республиканская администрация Эйзенхауэра держалась от Израиля на по возможности большом расстоянии. Израиль был мал, слаб, беден, и представлялся помехой для установления хороших отношений с арабами.

     Например, на просьбу участвовать в совещании стран-пользователей Суэцкого Канала важнейший спонсор этого мероприятия, Государственный Секретарь США Даллес, ответил отказом, сообщив израильскому МИДу, что "… обьем перевозок израильских грузов через Канал так ничтожен, что не дает Израилю права на участие в совещании …".

     Ответный аргумент - что в том-то и проблема, что обьем перевозок так мал именно потому, что египетская блокада лишает Израиль самой возможности пользоваться международным морским путем, открытым всем другим странам мира - он предпочел не услышать.

     Но после войны 1967 года обнаружились два абсолютно обьективных факта - первый состоял в том, что арабские режимы совершенно ненадежны и изменчивы, а второй - что Израиль способен побить всех своих соседей вместе взятых, сделать это быстро, качественно, и без всякой посторонней помощи.

     И следующая республиканская администрация президента Никсона сделала из этих фактов совершенно трезвый вывод - Израиль будет надежной точкой опоры на случай, если американские дела на Ближнем Востоке пойдут в нежелательном направлении.

     На защиту Западной Европы США тратили огромные деньги, там приходилось держать сотни тысяч американских солдат. Советский Союз стремился обойти "европейский бастион" НАТО с юга - в этом и состоялa цель финансирования и вооружения военных режимов в Египте и в Сирии.

     Поскольку перекупить эти режимы американцам не удалось, a надежность "приобретения" даже в случае успеха "покупки" была бы ниже нуля (что Насер раз за разом блестяще демонстрировал), то представлялось выгодным заключить некий негласный союз с Израилем.

     Он гарантировал доступ к своим портам и аэродромам, был в состоянии постоять за себя, и не требовал ничего, кроме помощи в приобретении оружия. Так что, начиная с конца 60-х годов, в Израиле появились американские "Фантомы" и "Скайхоки" - и процесс этот шел при самом деятельном участии министра обороны Израиля.

     Но и управление новыми территориями, и новые дипломатические хитросплетения не исчерпывали круг забот Моше Даяна. Ему пришлось много заниматься и своей прямой работой - войной. Люди, обвинявшие Даяна в том, что он "… ведет себя как примадонна …", должны были признать, что сезон для "примадонны" выдался хлопотливым - это не подлежало сомнению.

     Победоносная война, которая - как оптимистично предполагали в Израиле - должна была стать началом долгожданного мира - возобновилась вдоль Суэцкого Канала уже в июле 1967 года. В сентябре она приняла характер чуть ли ни ежедневных артиллерийских дуэлей.

     Это был полный сюрприз - вдоль Суэцкого Канала, прямо под дулами израильских орудий, были расположены важные египетские города - Суэц, Исмаилия, Эль-Кунтара. Кто же будет швыряться камнями, живя в стеклянном доме?

     Но рациональные соображения - по крайней мере, в западном их понимании - были далеки от мыслей египетского руководства. Страшный и неизгладимый позор поражения не оставлял места для компромиссов, война должна продолжаться, чего бы она не стоила - этого требовала честь. Руководство Египта решило, что войны на истощение Израиль не выдержит - потеря одного солдата ежедневно для нации числом в 2 с половиной миллиона человек будет невыносима.

     Израиль ответил. Египетские города в зоне Канала пришлось эвакуировать - беженцы в великом множестве устремились вглубь египетской территории. После потопления эсминца "Эйлат" (он был потоплен ракетами, выпущенными с египетских ракетных катеров советского производства) израильские пушки разнесли нефтеочистительные заводы в Суэце.

     Зарево было видно за десятки километров. Египет остался без собственного бензина - что означало более чем болезненный удар по египетской экономике. Но и это не помогло Израилю. Вообще ничего не помогало. Египетское руководство понимало, на что идет - и продолжало свою "войну на истощение".

     Рассуждение президента Насера о невыносимости для Израиля пусть малых, но ежедневных потерь было вполне справедливым. Армия Израиля просто не могла держать достаточное количество войск на линии Канала.

     Требовались какие-то неординарные меры. Меры такие нашлись. На египетское побережье в Суэцком Заливе обрушились рейды коммандос, и били они в самые неожиданные и болезненные места. С острова Рас Эл-Гариб, например, был увезен новейший советский радар - была вывезена вся станция целиком.

     Группа под командованием Брена Адана провела танковый рейд - используя советские танки и бронетранспортеры, захваченные в 1967 году, она прошла 45 километров вдоль берега Залива, уничтожая на своем пути все египетские военные обьекты. Она даже сумела захватить и увезти с собой новенький танк Т-72 - который очень пригодился потом Израилю для полевых испытаний его свойств и общего качества.

     Насер был в такой ярости, что уволил в отставку своего Начальника Генштаба, генерала Исмаила.

     В начале 1970 года началась воздушная кампания против целей в глубине египетской территории - с января по апрель было сделано 3300 самолето-вылетов, и сброшено 8000 тонн бомб. Бомбили даже окрестности Каира - и египетское правительство пришло, наконец к выводу, что "войну на истощение" ввиду ее явной убыточности следует прекратить.

     Министр обороны Израиля, таким образом, приобрел некоторый досуг.

     Он заполнял его тем, чем поистине интересовался, а интересовался он, по собственному признанию, только двумя вещами - "... битыми старыми черепками и молодыми испорченными девушками ...".

     XIII

     Ну, вопрос "… молодых испорченных девушек …" не нуждается в пояснении - но вот "... битые старые черепки ..." заслуживают некоторого комментария. То, что Моше Даян увлекся археологией - это неудивительно. В Израиле это поистине национальное хобби, и достаточно хотя бы один раз посетить Иерусалим, чтобы в этом убедиться - одна парящая арка в Старом Городе на месте былой синагоги чего стоит ...

     Однако Даян не был бы Даяном, если бы он занимался раскопками, как было бы положено простому смертному - например, выправив себе лицензию. Правила были писаны не для него еще в бытность им всего лишь майором - a теперь, находясь в положении национального героя, он и вовсе делал все, что находил нужным.

     Он скупал все, что люди - особенно на территориях - случайно находили на полях. Однажды, таким образом, он купил каменную маску, которую отрыл некий араб-тракторист. Даян заплатил ему за находку и спросил, не хочет ли он чего-нибудь еще. Оказалось, что хочет - тракторист водил свой трактор, не имея на это прав. Ему не выдавали лицензию на вождение, потому что он был крив - один глаз у него не видел. Даян написал ему собственноручную записку в управление по лицензиям с просьбой выдать трактористу права " … в виде исключения, потому что " - добавил он - "возможности одноглазых не стоит недооценивать …".

     Он скупал все, что ему нравилось, в антикварных лавках, причем делал это - по свидетельству профессионального израильского археолога - следующим образом: он входил в лавку, выбирал понравившуюся ему вещь, спрашивал, сколько владелец лавки за нее заплатил (не сколько она стоит, а сколько он за нее заплатил), и платил названную сумму не торгуясь. Он вручал антиквару 10 чеков со своей подписью, в сумме составляющих запрошенную цену, забирал покупку и уезжал. Владелец лавки не оставался в накладе. Он продавал чеки - но не по номиналу, а как автографы Даяна, по 10-кратной от номинала цене. Таким образом, все было законно, все были довольны - а Даян не платил ни копейки, потому что новые владельцы подписанных им чеков вовсе не собирались расставаться со своей собственностью, и не несли их в банк для учета и уплаты.

     Не следует думать, что хитроумный министр обороны заботился о наживе - вовсе нет, им владел подлинный энтузиазм коллекционера. Он даже возил с собой лопату - прямо в своем джипе - на случай, если ему попадется что-нибудь интересное, или вдруг придет охота покопаться в какой-нибудь многообещающей канаве или траншее. Однажды, копая таким образом, он попал под завал, был засыпан, и едва не погиб. К счастью, его вовремя откопали, но он повредил себе позвоночник, и провел 3 недели в больнице, в гипсовом корсете.

     Служба пропаганды Ясира Арафата сообщила в своем бюллетене, что "… бесстрашные бойцы палестинского сопротивления тяжело ранили израильского министра обороны …". Неправдивость такого рода коммюнике искупалась необходимостью заявить о достижениях, пусть даже и мнимых ...

     Однако когда некая юная дама - она работала в магазине одежды на улице Дизенгоф - позвонила министру обороны и выразила желание с ним встретиться и поговорить, а он согласился - в этом ему следовало винить не Организацию Освобождения Палестины, а только себя. Хорошо знавшая Даяна Рахиль Рабинович говорила, что ее Моше так же не может отказаться от красотки, как ребенок не может отказаться от леденца.

     Обычно это сходило ему с рук, но юная Элишева (так звали предприимчивую продавщицу) через некоторое время наняла адвоката, угрожая через него судом - "… за нарушение обещания жениться на ней …".

     Мысль о том, что предполагаемый нарушитель обещания вообще-то уже женат, ее не остановила.

     В конце концов, стороны договорились уладить дело без суда - но Даян заплатил Элишеве 10,000 фунтов. Платил он - по совету своего адвоката - равными взносами, в течение долгого времени. Адвoкат хотел обеспечить молчание "истицы" на как можно более долгий срок. Последний взнос был сделан в декабре 1971 года. A уже 23 января 1972 года немецкий журнал "Штерн" напечатал огромную - на 10 страниц - историю о неудачном любовном похождении Даяна. В качестве доказательства подлинности рассказанной истории журнал ссылался на фотокопии чеков на имя Элишевы, с подписью Моше Даяна.

     Он выглядел полным идиотом - не потому, что попал, в общем, довольно обыкновенную ситуацию немолодого мужчины, влетевшего в интрижку с жуликоватой девицей, но и потому, что прославленный генерал был обманут так глупо, просто по рецепту фарсовой комедии. Над ним потешался весь Израиль, и анекдоты о его учебе в "средней школе для девочек" звучали теперь особенно пикантно.

     XIV

     21 мая 1973 года министр обороны Израиля Моше Даян на совещании в Генштабе сказал присутствующим офицерам, что во второй половине лета этого года им "… следует ожидать возобновления войны с Египтом, и по всей вероятности, с Сирией …". Запись об этом была сделана Залманом Шовалом, и подтверждена в 1974 и другими свидетелями.

     Даян к этому времени был уже не "новоназначенным министром", каким он был в 1967-м. После смерти Эшкола его даже прочили на пост Премьер-Министра, но он и другой естественный кандидат, Игал Алон, тоже имевший множество горячих сторонников, взаимно нейтрализовали друг друга. В результате Премьером стала Голда Меир - как промежуточная фигура, призванная занять кресло Премьера до того момента, когда определится настоящий лидер.

     Даяна она не любила (как и все старшие функционеры правящей партии), но в итоге они поладили - он искренне уважал ее за ясность суждений и твердый характер, а она стала полагаться на него, как на скалу, во всех вопросах, связанных с обороной. Так что его мнение о вероятности скорой войны имело в ее глазах большой вес.

     Тем не менее, никаких эстраординарных мер не было принято. Предполагалось, что все необходимое уже сделано. Было даже запланировано снижение доли оборонных расходов в общем бюджете - с 40% в 1970 году до планируемых 32% в 1973-м. В мае 1973 года в ответ на маневры египетской армии была проведена частичная мобилизация. Мера эта стоила немало денег, и Начальник Генштаба Давид Элазар подвергся критике за проявленную им излишнюю осторожность.

     Министра обороны Моше Даяна не критиковали.

     26 июня 1973 года, после завершения бракоразводного процесса, он женился, наконец, на своей долголетней подруге, Рахиль Рабинович. На церемонии присутствовало только три человека. При всей славе и влиянии близких друзей у него не было - разве что поэт Натан Алтерман, да еще Эзер Вейцман, в молодости - бесшабашный гуляка, похожий на Даяна удалью. Но Натан Алтерман к этому времени умер, а Вейцман никак не мог быть на второй свадьбе своего друга - он был женат на сестре предыдущей госпожи Даян, Руфь.

     13 сентября 1973 года в воздухе над Голанами произошло столкновение израильских и сирийских самолетов. Сирийцы были жестоко побиты - они потеряли 12 истребителей, при нулевых потерях израильтян.

     Израильская газета опубликовала к предстоящим выборам некое рекламное обьявление с картинкой израильского солдата, сидящего в кресле-качалке на берегу Суэцкого Канала, с автоматом "Узи" на коленях, и с надписью - "На линии Бар-Лева все спокойно". Защитные сооружения вдоль линии Суэцкого Канала неофициально назывались по имени генерала Бар-Лева - предшественника Элазара на посту Начальника Генштаба.

     Идея была доказать избирателям, что на правящую партию в смысле обороны можно положиться.

     Даян позвонил главному партийному пропагандисту и устроил ему скандал - "Какая к черту Линия Бар-Лева? Это - моя Линия!". Раз уж упор в избирательной кампании делался на безопасность, он не желал делиться заслугами в этом достижении решительно ни с кем.

     Обьявление изменили - теперь текст гласил: "На линии Суэцкого Канала все спокойно".

     24 сентября на совещании в Генштабе обсуждался вопрос об увеличении количества сирийских войск, стоящих против Голан. Командующий северным военным округом бригадный генерал Ицхак Хофи был серьезно обеспокоен. Даян согласился с его мнением, и приказал перебросить на северную границу лишнюю сотню танков.

     Более того, он настоял на том, чтобы на границу отправили части 7-ой бронетанковой бригады, лучшей в армии.

     2 октября Даян попросил Начальника Генштаба представить ему письменный доклад о состоянии дел на южной границе, где в это время египетская армия начала свои очередные маневры. "Нет ли тут угрозы нападения?" - спросил министр обороны, и получил уверенный ответ - нет, Египет в настоящий момент атаки не планирует.

     Мнение это было подтверждено всем аппаратом военной разведки.

     В среду 3 октября 1973 года Голда Меир по просьбе своего министра обороны собрала у себя дома совещание узкого круга военных и политических деятелей, известного под очень неофициальным названием "кухня Голды" - по месту своих обычных заседаний.

     Присутствовали - cама Голда Меир, Моше Даян, заместитель премьер-министра Игал Алон, Начальник Генштаба Давид Элазар, командующий ВВС Бенни Пелед, заместитель начальника военной разведки Арье Шалев, и помощники Голды Меир по военной части - Газит и Лиор. Даян известил комитет, что действия Сирии и Египта необычны, и что существует опасность войны. По предложению Алона, было решено возобновить совещание 7 октября.

     Вечером 5 октября начинался самый большой праздник еврейского года - Йом-Кипур, день покаяния и очищения.

     6 октября в 4:00 утра Моссад сообщил, что война начнется в этот же день, час "Ч" запланирован на 6:00 вечера.

     Даже весомое мнение внешней разведки не вызвало немедленной реакции - совещание в кабинете Голды Меир состоялось только в 8:00 утра, и решено было провести частичную мобилизацию - против полной мобилизации возражал министр обороны. Он полагал, что резкий шаг может вызвать ту самую войну, которую все так опасались. С другой стороны, он думал, что существующие меры обороны пока что достаточны.

     В 10:00 утра был отдан приказ о частичной мобилизации.

     В 2:00 часа дня 6 октября 1973 года началась оглушительная канонада - огонь велся вдоль всей южной и всей северной границы. Арабские армии перешли в наступление - началась Война Судного Дня.

     XV

     Четвертую (или пятую - если считать полномерной войной военные действия вдоль Суэцкого Канала в 1967-1970) арабо-израильскую войну сравнивали с землетрясением. Египетские и сирийские войска перешли в наступление с места, без считавшейся необходимой долгой подготовки.

     Израилю требовалось на мобилизацию 48 часов - и предполагалось, что разведка предупредит о войне как минимум за двое суток.

     На практике приказ о частичной мобилизации был отдан за 4 часа до атаки. Следствием была полная неразбериха - например, один танковый батальон отправился в бой без биноклей, которых почему-то не оказалось на складе. Танки на Синай пришлось двигать своим ходом, а не на транспортерах, что было вопиющим нарушением принципа экономии моторесурсов - но несколько выигранных таким образом часов были важнее.

     Первые контратаки на Синае были плохо скоординированы, и отбиты с большими потерями - одна из израильских бригад вышла из боя с 14 исправными танками из той примерно сотни, которая составляла ее нормальный списочный состав. Пытавшаяся остановить наступление врага авиация встретилась буквально со стеной огня - зенитные пушки и ракеты разных типов прочно закрывали арабские войска от ударов с воздуха.

     К концу первого дня войны к сведению министра обороны был представлен список потерь, включавший около 500 убитых.

     Только к 9 октября ситуация начала меняться к лучшему. Сирийцы попали под тяжелый ответный удар и начали отступать к Дамаску. Их отчаянные призывы о спасении вынудили египетское командование к наступлению вглубь Синая, которое окончилось катастрофой - не только их наступающие танковые части оказались уничтожены, но и более того - израильтяне пробили фронт в египетской обороне, и переправились на западный берег Суэцкого Канала.

     Несколько неортодоксальных тактических ходов - вроде непотопляемого, полностью готового и собранного моста, который танками был отбуксирован из центрального Синая до Канала (такого рода операция никогда не планировалась, мост предполагалось тащить на дистанцию не более чем один-два километра, а вовсе не на ту, на которую пришлось это делать), выдвижение дальнобойных 175-мм американских пушек с тыловых позиций на передний край (чего не полагается делать никогда, но они оказались очень полезны для подавления баз тяжелых зенитных ракет), постройка полевых укреплений из так называемых "габионов" - металлических сеток, куда без цемента засыпали подручный камень, и таким образом строили нужные сооружения (то есть очень быстро строили что угодно, и где угодно), побившая все мировые рекорды эффективности деятельность полевых ремонтных мастерских, которые за ночь восстанавливали подбитые днем танки - все это принесло свои плоды.

     Война окончилась к 24 октября - с израильскими войсками, стоящими на шоссе Каир-Суэц, в 100 км от Каира, и с аэропортом Дамаска, находящимся под огнем израильской артиллерии.

     Министр обороны Израиля Моше Даян - обычно очень заметный человек - после первого дня боев исчез с экранов TV, и не появлялся перед микрофонами. Он, конечно, вскоре вернулся на свое обычное место любимца прессы - именно его фото с Ариэлем Шароном, командиром дивизии, первой прорвавшейся в "Африку", обошло всю мировую печать.

 

Моше Даян с генерал-майором Ариэлем Шароном на Суэцком канале, 18 октября 1973 года

        Героическая переправа на западный берег Суэцкого Канала, решившая исход войны на египетском фронте, сгоряча была приписана гению Моше Даяна - как это описано в книге Арнольда Шермана "When God Judged And Men Died", вышедшей из печати в США чуть ли не сразу после перемирия, уже в декабре 1973 года.

     Однако война окончилась, пыль улеглась. Мертвые были сосчитаны, оплаканы и похоронены. Почему их оказалось так много? Почему война шла целых три недели? Почему она началась с такого ужасающего хаоса? Почему она началась внезапно - что именно делала прославленная израильская разведка? Почему война началась вообще - не было ли способа ее избежать? Все эти вопросы, конечно же, не могли быть адресованы одному человеку, как бы высоко он ни стоял в иерархии страны и государства - но понятно было, что одним из главных "ответчиков" должен был быть министр обороны.

     Министр, к сожалению, упорно молчал. То есть он говорил, и даже много - но звучало все это как-то не слишком убедительно.

     Даян появился на Голанах в тот момент, когда сирийское наступление еще не было отбито. Встречавшие его офицеры просто не узнали своего министра. Обычно одно его присутствие успокаивало людей - "… с ним они чувствовали себя защищенными от любой опасности …". Это не лирика, а слова боевого генерала, Иски Шадми. Сейчас Даян не отдавал приказы. Он высказывал свое мнение, но оговаривался, что это - "… всего лишь мнение министра …". Он совершенно серьезно обсуждал с Шадми "… вопрос о сирийских танках около киббуца Эйн Гев …", на восточном берегу Тивериадского Озера. Шадми перебил Даяна и сказал ему - "Моше, это 5 танков с десятком солдат. Почему ты должен думать о них? Оставь эту проблему на нас - мы ее решим сами ...". Сам Шадми говорит, что всего за сутки до разговора ему и в голову бы не пришло разговаривать с Моше Даяном таким образом.

     Такое же впечатление вынесли офицеры южного командования. Прибывший с инспекционным визитом министр обороны произвел на них сильное впечатление. Заместитель командира Южного Фронта Бен-Ари вообще вспоминал впоследствии: "… Даян был в панике. Он не был собой. Обычно он молча изучал проблему, потом отдавал короткий приказ. В этот раз Даян непрерывно говорил. Задавал бессмысленные вопросы. Вставлял бессмысленные замечания. Не брал на себя никакой ответственности …".

     Такая же картина происходила на заседании у Голды Меир, в начале войны и за закрытыми дверями. Моше Даян не отдавал приказы, а "… подавал советы …". Кстати говоря, Голда им не следовала ....

     В израильской конституции - которая, как известно, так и не написана - не слишком четко определены права и обязанности должностных лиц на случай военных действий.

     В 1973 году бремя тяжелейшей ответственности управления войной легло на "комитет" из трех человек - на Премьер-Министра Голду Меир, на министра обороны Моше Даяна, и на Начальника Генштаба Давида Элазара. И вот в такой обстановке важные и чисто военные решения - например, на какую именно глубину следует отступить на Синае - пришлось принимать 75-летней женщине, по понятным причинам никогда в своей долгой жизни войсками не командовавшей.

     Ее министр обороны рекомендовал отход к линии перевалов, и уж там "… армия должна была стоять насмерть, до последнего человека и последнего патрона …". А ее Начальник Генштаба предлагал "… вести активную оборону по той линии фронта, которая сложилась к 7 октября, ожидать подхода резервов, и после периода консолидации перейти в наступление …".

     А она - как говорит в своих мемуарах Голда Меир - "… должна была решить, кто из них прав ... ".

     Споры на тему "роль личности в истории" бесконечны, но в 1973 году в Израиле личность действительно оказала влияние на ход событий. Голда Меир всегда говорила, что считает роскошь грехом, и что отчаяние в трудной ситуации - роскошь, которую она не позволит ни себе, ни своей стране. У нее не было никакой возможности оценить мнения своих военных советников в их, так сказать, технических аспектax. Она оценила их по человеческой мере. Предложение о глубоком отходе ей подавал потрясенный и сломленный человек, мнение об обороне на месте и консолидации - человек чрезвычайно озабоченный, но уверенный. И она согласилась именно с ним.

     С другой стороны, она отклонила сделанное Даяном предложение подать в отставку. Она больше не полагалась на его мнение, но сместить министра обороны в разгар военных действий было бы знаком той самой паники, которую она стремилась подавить.

     Даян остался в правительстве. Власть в военных вопросах полностью перешла к Давиду Элазару.

     8 октября генерал Шарон позвонил Даяну с Синая. Шарон настаивал на немедленном наступлении с целью прорваться на западный берег Суэцкого Канала, и не мог убедить в этом ни своего номинального командира Гонена, ни назначенного на юг "координатора Генштаба" Бар Лева. По старой памяти он решил задействовать авторитет Даяна - конечно же, тот поддержит его рискованный, но многообещающий план действий.

     И Даян ему ответил - "Я не вмешиваюсь ...".

     15 октября первые две сотни израильских парашютистов из состава дивизии Шарона переправились через Суэцкий Канал - Шарон сумел сам, без посторонней помощи, убедить командование. К утру 16 октября на западном берегу Канала было уже 30 израильских танков и 2000 солдат. Вскоре по прочно наведенным мостам туда переправилась вся дивизия Брена Адана. Даян приехал в "Африку", навестить солдат. Он уже не выглядел серым, с запавшими щеками. Он даже улыбался - что видно на сделанных тогда фотографиях.

     Его уверенность в себе вернулась к нему в полной мере.

     XVI

     В фундаментальной книге Кеннета Поллока "Arabs At War" (она вышла в 2002 году) приводится следующее сравнение:

     В июне 1944 года Советский Союз начал операцию "Багратион", направленную против немецкой Группы Армий "Центр", расположенную на укрепленных позициях в Белоруссии. Немецкие войска состояли из опытных, закаленных войной ветеранов, и были защищены заранее сооруженными линиями обороны, на стороне советских войск была достигнутая ими тактическая внезапность, большой перевес в числе, и огромный перевес в вооружениях. В числах это выражалось следующим образом - тройной перевес в живой силе, шестикратный перевес в танках, восьмикратный перевес в артиллерии. Результатом был полный разгром немецких войск. Через два месяца русские армии стояли на Висле, пройдя за это время почти 1000 км, и уничтожив в процессе наступления 30 немецких дивизий. 450000 солдат и офицеров вермахта были убиты или попали в плен.

     29 лет спустя, в октябре 1973 года, сирийская армия начала похожее наступление на Голанские Высоты. Начальные позиции сторон очень напоминали те, которые существовали в 1944 году в Белоруссии. Опытная армия израильтян стояла за линией подготовленных укреплений, на стороне сирийцев была тактическая неожиданность и материальный перевес. Положение сирийцев было много лучше, чем положение советских войск - они имели перевес 10 к одному в людях и в артиллерии, и 8 к одному - в танках. Тактическая внезапность была даже больше, чем в 1944 - наступление было начато не во время войны, противник нападения совершенно не ожидал. Тем не менее, наступление не удалось. В одном из двух секторов, в которых велась атака, сирийским танкам удалось пройти около 20 км, во втором их остановили еще раньше. Контратака израильтян на третий день войны повернула сирийские войска вспять, в направлении на Дамаск. От полного разгрома их спасло главным образом то, что Израилю пришлось перенести главные усилия на египетский фронт - но вся отбитая было ими территория была потеряна, да еще и с существенной добавкой, их столица оказалась в радиусе артиллерийского огня противника, а из 1400 танков, которые имелись в начале наступления, 1100 оказались потеряны.

     Советское наступление 1944 года оказалось решающим - оно проложило дорогу русским армиям в сердце Германии. Сирийское наступление 1973 года тоже оказалось решающим, только в другую сторону - Сирия пришла к выводу, что отбить Голаны военным путем не удастся, и, согласно Поллоку - "… это убеждение держится в силе уже почти 30 лет …". Напомню, что его книга была издана в 2002 году, через 29 лет после Войны Судного Дня.

     С временной дистанции в без малого 30 лет, и при большой географической удаленности - от Голанских Высот до университетских лужаек в штате Небраска, где Поллок написал свою огромную по обьему книгу (583 страницы текста, плюс еще 100 страниц тематического индекса и справочного аппарата) все-таки довольно далеко - Война Судного Дня выглядела блестящей победой Армии Обороны Израиля.

     Обьяснить ее только замечательным профессионализмом израильтян автор книги никак не мог, и поэтому он занялся детальным анализом многочисленных проблем арабских армий вообще, и сирийской армии в частности.

     То есть Израилю следовало бы гордиться своими военными достижениями…

     Однако в 1973 году настроение в Израиле было отнюдь не праздничным. Случившееся в первые два дня военных действий люди осознавали как большую беду - и уже в ноябре к работе приступила специальная государственная комиссия по расследованию причин неудачи. В нее входило 5 человек - председатель Верховного Суда Израиля Шимон Агранат, член Верховного Суда Израиля Моше Ландау, Государственный Контролер Израиля Ицхак Небензаль, и два человека, которые в свое время занимали пост Начальника Генштаба - Игал Ядин и Хаим Ласков. Все эти люди пользовались большим авторитетом и уважением, стояли в стороне от обычных и неизбежных политических дрязг, и имели полномочия задавать любые вопросы любым должностным лицам, включая Премьер-Министра Голду Меир. Тексты собеседований с некоторыми министрами - например, с Даяном - по понятным причинам были засекречены. Работа комиссии шла вплоть до апреля 1974 года.

     Министр обороны Израиля Моше Даян тем временем занимался своей работой - надо было вести переговоры с египтянами и с американцами о разьединении войск в зоне Канала, о начале расчистки Канала для возобновления судоходства (сам Даян видел в этом важный элемент для достижения длительного перемирия - у Египта появлялся большой стимул не возобновлять военные действия), надо было как можно быстрее сокращать армию, потому что при большом числе мобилизованных экономика не работала должным образом - и так далее, и тому подобное. Список неотложных забот министра обороны был чрезвычайно длинным.

     Его основательно критиковали. Демобилизованные солдаты возвращались с фронта - им было очень не по душе то, что до сих пор не определены причины провалов начального периода войны, и очень многие из них винили в этом правительство в целом и министра обороны в частности. Один из офицеров, капитан Мотти Ашкенази, просто винил во всех бедах Даяна - лично и персонально. Капитан был герой - он командовал единственным опорным пунктом на Линии Бар-Лева (известным под названием "Будапешт"), который удалось удержать - и к его мнению прислушивались многие.

     Даян дважды предлагал Голде Меир свою отставку. Оба раза она отклонила его предложение - только что прошли выборы, правящая партия "Авода" потеряла 6 мандатов в парламенте, но осталась у власти. Отставка ключевого члена кабинета была очень нежелательна.
     2 апреля 1974 года комиссия Аграната обнародовала результаты своей работы. Вину за ужасный промах с запоздавшей мобилизацией комиссия возложила на военных. Со своих постов смещались четыре старших офицера военной разведки, командовавшего Южным Фронтом генерала Гонена предлагалось уволить в резерв. Увольнялся в отставку также Начальник Генштаба Давид Элазар.

     С другой стороны, члены правительства были оправданы. Комиссия судила по следующему критерию - министр обороны не имел в своем распоряжении никакого собственного механизма для оценки ситуации, и вынужден был полагаться на мнение военной разведки и Генерального Штаба. Министр прислушался к отдельному мнению командующего Северным Военным Округом о вероятности столкновения с Сирией, и санкционировал своевременное усиление его войск. Мера эта спасла Голаны. В отношении Юга он получил от Генштаба письменное подтверждение того, что сил там достаточно - мнение, к которому присоединился весь аппарат военной разведки, без единого исключения. Следовательно, министр исполнил свой долг, и не может быть обвинен в небрежности или неосторожности.

     Заключение комиссии было сделано на американский лад - с юридической точки зрения оно было безупречно. "… Должностное лицо выполнило свой служебный долг …" - и будь это некое абстрактное "никто", а не человек, самой личностью и всей жизнью своей олицетворявший безопасность страны - все было бы в порядке. Но идея, что во всем виноваты люди в военной форме, а люди в штатских пиджаках освобождены от ответственности, не показалась стране справедливой. Разница между Давидом Элазаром и Моше Даяном состояла именно в покрое одежды. Если Элазар с порицанием смещался со своего высокого поста - почему Даян оставался в своем кабинете? В маленькой стране все знают всех и все - и всем было известно, что в первую, самую страшную неделю войны, войсками командовал Элазар - а не Даян, потерявший в беде голову. По стране прокатилась волна сердитых демонстраций. Капитан Ашкенази стал необыкновенно популярен.

     Партия "Авода" раскололась. Одна ее фракция угрожала голосовать за вотум недоверия правительству, если Даян немедленно не уйдет в отставку, другая угрожала обратным - голосовать против правительства, если Даяна вынудят уйти. Раскол стал последней каплей - 18 апреля ввиду невозможности сохранить парламентское большинство все правительство Голды Меир ушло в отставку.

     XVII

     Новое правительство, образованное после отставки Голды Меир, было сформировано на базе ее старой партии, но места для Даяна в нем не нашлось. Новым Премьер-Министром стал Ицхак Рабин - первый в истории Израиля премьер, который родился в Израиле, а не в Российской Империи. Теперь ему надо было торговаться с американцами - что было нелегким занятием. В итальянском журнале тех лет была помещена уморительная картинка - Киссинджер с улыбкой протягивает Рабину, стоящему с очень унылым лицом, стакан с какой-то жидкостью - повидимому, очень горьким лекарством. Подпись под картинкой гласила: "Выпейте это, Рабин - это принесет МНЕ пользу ...".

     Американцы вели интенсивные переговоры с Садатом - и платили Египту уступками из израильских активов. Делать было нечего - приходилось уступать, за что Рабина нещадно поносила в Кнессете правая оппозиция. Новым руководителям израильской внешней политики - Ицхаку Рабину, Шимону Пересу и Игалу Алону - хватало забот и проблем ...

     Оставшийся не у дел Даян занимался тем, чем обычно и занимаются политики в отставке - он начал писать свои мемуары. Ему предложили очень хорошие условия в Великобритании - издательство Weidenfeld & Nicolson предложило ему за книгу $460,000. Он начинал находить, что в сделках с англичанами есть и приятные стороны. Дочка помогала с рукописью - ей было поручено описать жизнь отца от рождения до 1948 года. С сыновьями он связей не поддерживал ...

     Книга, надо сказать, получилась довольно скучная - она была названа "Жить с Библией", но как раз жизни в ней мало - все больше неинтересные пересказы библейских сказаний применительно к биографии героя, т.е. самого Даяна. Возможно, в этом была виновата работа Яэль Даян - эпизоды, которые написаны ее отцом, читать интереснее. Один из них приведен ниже, Даян описывает в нем поиски египетского храма на Синайском Полуострове, который он во что бы то ни стало, хотел посмотреть - и вот как об этом рассказывает он сам:

     "… На этот раз (в 1967 году) мы решили добраться до храма на вертолете. Его пилотировал Моти (командующий ВВС Мордехай Ход). Мы кружили над горами, но храма не обнаружили. С нами было еще несколько офицеров ВВС, и они пришли на помощь своему командующему, проводили линии на карте и сверялись с компасами, но Серабит Эль-Кадем словно сквозь землю провалился. Горючее у нас было на исходе, и нам оставалось одно: прибегнуть к старому средству и попросить какого-нибудь местного бедуина показать нам дорогу. В одной из долин чернели палатки, и мы посадили вертолет около одной из них. Старый седовласый бедуин с изборожденным морщинами лицом подошел к нам. Я поздоровался с ним, и он ответил мне, как старый знакомый: "Алейкум ас-салам, мой господин". - Вы знаете, где Серабит Эль-Кадем? - Да, мой господин. - Можете вы показать нам, где это? - Да, мой господин. Взяв свои сандалии в руки, старик взобрался на вертолет и показал Моти жестом, в каком направлении лететь. Вертолет оторвался от земли. Мы открыли банку консервов в честь нашего проводника. Минуту спустя, я решил, что мы совершили непоправимую ошибку. Вместо того чтобы консультировать пилота, он с головой ушел в эту банку, залез в нее всей пятерней и на вопросы Моти отвечал лишь нетерпеливыми быстрыми движениями руки, словно отгонял назойливых мух. Наконец банка опустела, наш проводник выскреб ногтями последние остатки мяса и жира, приставшие к стенкам, облизал с наслаждением пальцы, горестно вздохнул и сказал Моти: "Вот оно, спускайся здесь". Моти снизился, сделал несколько кругов и посадил вертолет. Мы оказались в самом центре двора Серабит Эль-Кадема. Я спросил бедуина о том, какое имя носит его племя. "Ат-Тиаха" - был ответ. По-арабски это означает "заблудившиеся". Я не знаю, когда его племя получило свое прозвище. Но если у них когда-нибудь и возникали трудности с самолетовождением, то они их, несомненно, успешно преодолели …".

     Летом 1976 года Даян с женой сидел в ресторанчике в Тель-Авиве, когда к нему подошел Шимон Перес - министр обороны в правительстве Рабина - и попросил его отойти в сторону для короткого разговора. Он показал ему план освобождения заложников, задержанных в Уганде, в аэропорту Энтеббе, и спросил его, что он об этом думает. "Замечательный план!" - сказал Даян с энтузиазмом. План был действительно замечательный, и удался на удивление хорошо. Вклад Даяна в это потрясающее по смелости замысла и по мастерству исполнения дело состоял в одном одобрительном возгласе.

     Со скуки он затеял редактировать газету - она просуществовала 3 месяца. В ноябре 1976-го он публично высказался на щекотливую в Израиле тему - о ядерном оружии. На обеде, который давала Ассоциация Рекламных Кампаний, он заявил, что настала пора отказаться от упора на танковые войска, и открыто провозгласить, что у Израиля есть, как он выразился, "… атомная опция …".
     Заявление наделало шуму, но официальной реакции не последовало. Просто Перес и Алон дали знать, что они не согласны с такой постановкой вопроса - и шум затих сам собой. Они были ответственные министры действующего правительства, а мнение политика на покое стоило немного ...
     Выборы, назначенные на осень 1977 года, были перенесены на весну из-за одного из маленьких скандалов, которые делают политическую жизнь в Израиле столь занятной для иностранцев - в декабре 1976 года Ицхак Рабин отправился на аэродром лично встретить первые самолеты F-15, поставленные Израилю из США, в сопровождении лидеров парламентских партий правящей коалиции.
     Однако возвращаться надо было после заката солнца, что нарушало святость субботы, и Национальная Религиозная Партия запротестовала. Никакого выхода из ситуации, кроме отставки правительства, не нашлось, и выборы назначили на 17 мая. Однако в апреле грянул гром - газета "Haaretz" откопала, что жена Рабина, Лея, оставила незакрытым свой долларовый счет в Вашингтоне, после того как ее муж окончил свою там работу - он представлял Израиль в Вашингтоне в качестве израильского посла. Правила в то время запрещали держать долларовые активы в иностранных банках. И Рабин снял свою кандидатуру в Премьеры. Его заменил Шимон Перес. Удивительное дело - этот очень умный человек занимал решительно все возможные посты в правительстве - но всегда как бы по наследству. Он за всю свою длинную политическую карьеру никогда и ни при каких обстоятельствах не выигрывал национальные выборы - но в 1977 году это печальное обстоятельство не было еще известно его товарищам по партии.

     Выборы 1977-го принесли политическую сенсацию - партия "Авода" (тогда известная под названием "Мапай") впервые за всю 29-летнюю историю Израиля выборы проиграла.
    
   

Интересует meatec.ru - электроэрозионный прошивочный станок Наш сайтhttp://meatec.ru/


   


    
         
___Реклама___