Melihov1
"Заметки" "Старина" Архивы Авторы Темы Отзывы Форумы Ссылки Начало
©Альманах "Еврейская Старина"
Май 2006

Александр Мелихов


Биробиджан - Земля обетованная

 

(продолжение. Начало в №4 (40))

 

*              *              *

Двадцатые… Какие нации в те годы выглядят доминирующими, а какие угнетенными? Антисемиты, как известно, считают, что доминировали евреи, а угнетали русских. Двухтомник Солженицына «Двести лет вместе» не только резко расширил круг сторонников этого мнения, но и придал ему респектабельности. Но мое мнение вы знаете: угнетен тот народ, который вынужден стыдиться своего имени. Национальный подъем и национальный упадок происходят прежде всего не во внешнем мире, а во внутреннем мире людей, в их психике. И если членам какой-то нации становится опасно произнести вслух ее имя, признаться в гордости за ее прошлое, в надеждах на ее будущее, ― однако это рождает в них гнев и удвоенную любовь к своему униженному народу ― это для меня признак бесспорного национального подъема. Если же сколь угодно много отдельных индивидов из этого народа добиваются блестящих успехов на всех мыслимых поприщах, но становятся равнодушными к своей национальной грезе, к прошлому и бу­дущему своего народа, ― для меня это несомненный национальный  упадок.

Народ ― это прежде всего греза; крепнет греза ― подъем, слабеет ― упадок. А потому все цифры ― столько-то евреев проникли туда-то и туда-то, сюда-то и сюда-то, а столько-то русских расстреляно, сослано и проч., ― это совершенно не говорит о чьем-то национальном торжестве или национальном поражении. Если, повторяю, евреи массами добиваются личного успеха, отпадая при этом от своего народа, ― для народа это не успех, а поражение.

И наоборот. Доминирует та нация, чья греза является доминирующей. И чья же греза преобладала в двадцатые годы? По-моему ничья. Под свирепым оком грезы интернациональной ни одна национальная фантазия не смела и шелохнуться.

Сколько бы тысяч евреев ни вливалось в большевистскую верхушку, пытавшуюся возглавить всемирную армию пролетариев против буржуев, о положении еврейского народа будут говорить не успехи этих идеалистов, карьеристов и ловкачей, а положение тех евреев, кто сознательно остался со своим народом, чтобы сохранить его язык и грезы, чтобы поэтизировать его прошлое и что-то делать для его воображаемого будущего. Иными словами, отношение советской власти к еврейскому народу определялось отношением не к тем, кто от него отпал, а к тем, кто отпасть не пожелал, к патриотам именно еврейского народа, или, как их называли большевики, к еврейским националистам. И вот они-то, «еврейские националисты», видели очень мало ласки от обновленной матери-родины.

Василий Витальевич Шульгин был человеком удивительной судьбы, ― блестящий публицист, один из многолетних лидеров думской «правой», он принимал отречение Николая II, участвовал в создании Белой армии, эмигрировал, в 44-м попал в лапы чекистов в Югославии, сидел до пятьдесят шестого и скончался в семьдесят шестом на пике брежневщины, двух лет не дотянув до ста. А лет за семьдесят до того с оружием в  руках защищал евреев во время киевского погрома ― при том, что открыто и гордо называл себя антисемитом. Точнее, свое отношение к евреям он определял так: когда евреи выступают на стороне России, он стоит за евреев, а когда они против, то и он против. Не углубляясь в эту упрощенную схему (и евреи никогда не выступают заодно, и интересы России настолько противоречивы, что далеко не всегда ясно, что направлено против нее, а что за), заглянем в его знаменитую книгу «Что нам в них не нравится», изданную в Париже в 1929 году. В ней Шульгин констатирует неизбежную борьбу русских и евреев за первенство в российском обществе, но предлагает обеим сторонам принять некие «правила цивилизованной войны»: давайте действовать в рамках закона ― мы не устраиваем погромов, вы не устраиваете революций.

Так вот, этот самый Шульгин роль евреев в революции и последующем десятилетии определяет приблизительно так: евреи сшибли с России русскую голову, а взамен приставили еврейскую. Примерно в этом же упрекает евреев и Солженицын ― в желании и готовности в никак не малом числе сначала участвовать в «большевицком» перевороте, а затем и в сатанинской власти (см. те же «Двести лет вместе», эту энциклопедию еврейских провинностей перед русским народом). Правда, Шульгин оценивает последнее участие ровно противоположным образом: спасибо, что приставили хоть такую, а то Россия осталась бы и вовсе без головы. Здесь Василий Витальевич солидаризируется уже не с Александром Исаевичем, а скорее с Владимиром Ильичом, с признательностью вспоминавшим, что при повальном саботаже старорежимного чиновничества еврейская образованщина очень и очень выручила Советы, поставив им толковые и непьющие «кадры».

Солженицын на протяжении чрезвычайно плотно забитых цифрами и фактами тридцати пяти страниц повествует о массовом проникновении евреев в крупные города, в аппарат советского управления, ― причем вроде бы чем выше, тем гуще, ― в учебные заведения, в комсомол… Да, и в нэпманы, но и в чека, и в армию, и  дипломатический корпус, ― впрочем, все это читано у патриотов в кавычках и без не раз, не два и не двадцать. Но что думали, какие чувства испытывали эти выдвиженцы по отношению к тому народу, из которого вышли, об этом ни у кого из них нет ни слова. Хотя лишь эти чувства и определяли, было это торжество или поражение еврейского народа, а все ряды и колонки цифр не говорят и в принципе не могут сказать ровно ничего именно о том, что только и имеет значение.

Мне о чувствах раннесоветских еврейских деятелей, «просочивших» советские верхи, тоже ничего не известно. Но вполне правдоподобно, что новая еврейская элита была в массе своей патриотичной по отношению к новому интернациональному государству и антипатриотичной по отношению к тому народу, из которого она вышла, ― кто еще писал о еврейской жизни с таким отвращением, как Багрицкий: еврейские павлины на обивке, еврейские скисающие сливки… Если так, то не исключено, что, начав вытеснение евреев из государственной элиты, советская власть упустила возможность окончательного решения еврейского вопроса. Да, конечно, евреи, если их не придержать, заполнили бы государственную, научную, финансовую, хозяйственную, культурную элиту далеко не пропорционально их доле среди населения. Это, разумеется, было бы неприятно, но ― через одно-два поколения почти все они перестали бы быть евреями, вступив в смешанные браки, да и просто сами по себе утратив интерес к бесполезным и, как это всегда видится со стороны, бессмысленным еврейским грезам. Неужели ради этой великой цели русскому народу не стоило потерпеть несколько десятилетий?.. Но терпение никогда не относилось к числу народных добродетелей…

Солженицын подробно повествует (впрочем, это можно сделать и вдесятеро подробнее), как массовый социальный рост евреев в двадцатые годы вызывал еще более массовую ненависть к ним; но он не особенно задумывается о том, что эти же годы были годами массового отпадения от еврейства. Была ли советская власть проеврейской или антиеврейской ― этот вопрос решается не действительно шокирующими процентами евреев, уверенно шагавших в ее первых рядах вместе с русскими, латышами и грузинами, а, наоборот, тем, как она относилась к евреям, пожелавшим оставаться евреями. Поощрялось ли такое желание или становилось неудобным, а то и опасным для тех, кто подобное желание испытывал?

Вот как изображает положение евреев в двадцатые годы сам Солженицын, вообще-то склонный больше подчеркивать то, что сближало евреев с «большевицкой» властью, чем то, что их разделяло. Столь подробно я цитирую Солженицына именно потому, что он авторитетен и для антисемитов, которые постоянно используют его в качестве щита и уж никак не упрекают его в излишнем сочувствии и снисходительности к еврейскому племени.

*              *              *

«На жизни рядовых советских евреев почти от самого Октября и насквозь до конца 20-х годов ощутимейше отозвалась деятельность евсеков ― членов Евсекций. Помимо государственного Еврейского Комиссариата при Наркомнаце (с января 1918 и по 1924) ― деятельно строилась активная еврейская организация при РКПб. Евкомы и евсекции поспешно создавались в губерниях уже с весны 1918, едва ли не опережая центральную Евсекцию. Это была среда, фанатически увлеченная коммунистическими идеями, даже ярее, чем сами советские власти, и в известные моменты опережая их в проектах. Так, по настоянию Евсекции в начале 1919 Еврейский Комиссариат издал декрет, объявлявший иврит «языком реакции и контрреволюции» и предписывавший преподавание в еврейских школах на языке идиш. Центральное бюро евсекций состояло при ЦК компартии, много местных евсекций действовало в бывшей черте. Основное предназначение евсекций сводилось к коммунистическому воспитанию и советизации еврейского населения на родном языке идиш».

«Деятельность евсекций на протяжении 20-х годов была, однако, противоречивой. С одной стороны, чрезвычайно активная агитационно-пропагандистская работа по коммунистическому воспитанию на языке идиш, беспощадная борьба против иудаизма, традиционного еврейского образования, еврейских общинных структур, независимых еврейских организаций, политических партий и движений, сионизма, языка иврит. С другой ¾ противодействие ассимиляции, поддержка языка идиш и культуры на нем, организация советского еврейского образования, еврейских научных исследований, деятельность по улучшению экономического положения советских евреев; при этом евсекции часто занимали даже более радикальные позиции, чем центральные партийные органы».

«Концом Евсекции и можно пометить окончательное растворение бундовского течения. Однако весьма многие из бывших евсеков и других социалистов-евреев ¾ и после закрытия Евсекции не протрезвели, не оглянулись на соплеменников, поставили «социалистическое строительство» выше блага своего народа или любого другого: остались служить в партийно-государственном аппарате. И это многообильная служба была больше всего на виду».

«Судьба еврейской культуры в 20-е годы ¾ это две расходящиеся судьбы: на иврите и на идише. Иврит сильно притеснялся, запрещался ¾ потому что власти видели в нем носителя как религии, так и сионизма. …По настоянию Евсекции Еврейский комиссариат объявил иврит «реакционным языком», и уже в 1919 Наркомпрос запретил его преподавание во всех учебных заведениях. Началось изъятие из библиотек книг на иврите.

Культуру на идише ждала судьба гораздо оживленнее. Идиш все еще был языком еврейских масс. Отметим, что по переписи 1926 еще 73% евреев «в качестве своего родного языка назвали еврейский» (по другому источнику ¾ 66%), ¾ то есть еврейская масса еще могла сохранить культуру на идише. Этим и воспользовалась советская власть. Если в первые годы советской власти в большевизме господствовало мнение, что в котле революции евреи должны пренебречь своим языком и своей национальностью, то позже Еврейский комиссариат при Наркомнаце, и Евсекция, и Еврейские отделы при Наркомпросах республик стали создавать советскую культуру на идише».

«Еврейская культура продолжала существовать, и даже получила немалое содействие, ¾ но на условиях советской власти. Глубина еврейской истории ¾ была закрыта. Это происходило на фоне полного, с арестами ученых, разгрома русской исторической и философской наук».

«Литература на идише поощрялась, но, разумеется, с направлением: оторвать от еврейского исторического прошлого, "до Октября" ¾ это только мрачный пролог к эпохе счастья и расцвета; чернить все религиозное[1] и искать в советском еврее "нового человека"».

«"Буржуазная" культура на иврите была подавлена. Группа писателей во главе с Х.Н.Бяликом уехала в Палестину в 1921. Другая группа писателей на «иврит» просуществовала до середины 30-х годов. Изредка произведения ее членов появлялись в заграничных журналах. Некоторые из этих авторов вскоре подверглись аресту и исчезли бесследно, другим удалось вырваться из Советского Союза.

Что же до русскоязычной еврейской культуры, то евсеки трактовали ее «как порождение ассимиляторской политики властей в дореволюционной России». Среди писателей на идише во 2-й половине 20-х годов произошло размежевание между «пролетарскими» писателями и «попутчиками», как и во всей советской литературе. Наиболее крупные еврейские писатели ушли в русскоязычную советскую литературу».

«Тем временем ¾ в каком же состоянии находились в СССР организации сионистов? Они были коренным образом неприемлемы для коммунистической  власти, обвинены в «сотрудничестве с Антантой», с «мировым империализмом», ¾ но именно из-за их международного признания приходилось обращаться с ними сдержанно. С 1920 года была им объявлена Евсекцией «гражданская война на еврейской улице». Притеснения сионизма усугублялись и запретами против иврита».

«В сентябре-октябре 1924 прошла волна арестов среди сионистов. Часть их судили, закрыто, с наказаниями от 3 до 10 лет в лагерях. А в 1925 сионистские делегаты получили заверения и от ВЦИКа (Смидович), и от Совнаркома (Рыков), и от самого ГПУ (Менжинский и Дерибас), что те ничего не имеют против сионистов, поскольку они не возбуждают еврейского населения против советской власти».

«Во второй половине 20-х годов преследования сионистов возобновились, резко сократилась замена приговоров на высылку из СССР. В 1928 власти распустили до тех пор полулегальную Поалей-Цион, ликвидировали «легальный» Гехалуц и закрыли принадлежавшие ему фермы. К этому же времени были окончательно разгромлены почти все подпольные сионистские организации. Возможность уехать систематически уменьшалась после 1926. Часть сионистов оставалась в заключении и ссылке».

*              *              *

Солженицын отнюдь не скрывает и преследований, обрушившихся на иудейскую религию. Но предвзятому читателю (а много ли непредвзятых?) вполне может запомниться  другой итог, взятый по обыкновению у еврейского автора 90-х годов XX века: «Евреи были элитой революции и выигравшей стороной. Это ¾ особая сторона русской интернационально-социальной революции. Да, есть у этой цитаты и вторая половина: «Помимо того, еврейство в ходе модернизации было политически большевизировано и социально советизировано: еврейская община как этническая, религиозная и национальная структура ¾ бесследно исчезла». Но перечисление звонких еврейских имен в советской культуре — евреи в кино, евреи в театре, евреи в живописи, евреи в музыке — способно создать впечатление успеха еврейского народа, хотя сам-то Солженицын этого впрямую не говорит.

«Разумеется, — пишет он, — евреи были лишь частью трубно шагавшей пролетарской культуры. И в победном воздухе раннесоветской эпохи искренно не замечалось, не ощущалось потерей, что советская культура интенсивно вытесняла культуру русскую — ее задушенные или вовсе не прозвучавшие имена».

*              *              *

Здесь Солженицыну возразить трудно. И незачем. Да, вытесняла. Но разве еврейскую не вытесняла? Это была открыто провозглашаемая цель ¾ создание интернациональной культуры. И в итоге в чью культуру влились произведения, выдержавшие испытание временем, ¾ в русскую или в еврейскую? Частью чьей культуры они сделались в глазах всего мира? Чья литература сумела впоследствии выделить наиболее мощную патриотическую ветвь — русская или еврейская? Еврейская почти не существовала, а потому и не смогла развиться во что-то стоящее хотя бы для собственного народа, а русская смогла. Ей было из чего возрождаться, а еврейской было не из чего.

Правда, я не знаю с полной точностью, кем мировая культурная общественность считает какого-нибудь Эйзенштейна. Но что советских людей постоянно называли русскими, известно всем. Русский фантом в мире продолжал преобладать над советским ― и это бесспорно говорит о его авторитете. Большевики не сумели заслонить его новым фантомом.

Но можно ли в таком случае считать новую «голову» России еврейской? Иными словами — в большом ли почете пребывала собственная греза русских евреев? Замечал ли ее в мире кто-нибудь, кроме нацистов, приписывавших евреям собственные фантазии? Евреи-то, как частные лица, в обширном количестве действительно оказывались «выигравшей стороной», ― но выиграл ли от этого еврейский народ, то есть его коллективная греза? Или эти годы массовых еврейских успехов были для нее годами величайших испытаний?

Мне кажется, что даже солженицынская картина явно говорит о последнем. Тем более что ответственность за подвиги тех, кто отпал от народа, переносилась на тех, кто от него не отпал. Не поленюсь повторить: ненависть к евреям, равно как и любая национальная неприязнь к чужакам, проистекает прежде всего не из их материальной вредоносности, а из той угрозы, которую в них усматривают для национальных фантомов, для воодушевляющей картины мира, для системы гордых иллюзий.

И, чтобы унять тревогу национальных меньшинств за сохранность своих грез, Сталин объявил, что партия берет курс на «коренизацию» кадров, курс, намеченный еще в 1921 году X партийным съездом. Национальная политика Ленина-Сталина была избрана давно и дальновидно: чтобы победить врага или просто склонить на свою сторону несогласного, нужно прежде всего разрушить его грезу; чтобы разрушить его грезу, нужно прежде всего убедить его, что ей ничего не угрожает (об этом сейчас забывает Запад по отношению к России, тем самым мобилизуя русских вокруг своих грез, автоматически становящихся все более и более агрессивными: агрессия автоматически порождается страхом). Вы хозяева в своей республике, намекал новый курс тем национальным меньшинствам, чьи представители начинали проигрывать состязание за места в органах власти: принцип «имеют значение исключительно личные заслуги» никогда не принимается проигрывающей нацией ― она всегда начинает требовать какой-то выгодной для нее процентной нормы.

Преимущественное право на карьерный рост в национальных «аппаратах» обретали люди «местные, знающие язык, быт, нравы и обычаи соответствующих народов». На Украине этот процесс было естественно назвать украинизацией, в Белоруссии ― белорусизацией. Дело дошло до такой открытости, что даже на IV конгрессе Коминтерна в 1922 году его глава Г.Зиновьев «озвучил» слова Ленина, относящиеся к концу гражданской войны: «У нас на Украине слишком много евреев. К осуществлению власти должны быть привлечены истинные украинские рабочие и крестьяне». Секретное же предписание вождя (ноябрь 1919-го) выглядело так: «Не допускать евреев в органы власти (разве в ничтожных процентах, в особо исключительных случаях, под классовый контроль)».

Однако к мудрому совету прислушались не сразу и не в достаточной степени: в 1923 году в украинском госаппарате украинцев было 14%, русских 37%, евреев 40% (это превосходило незримую процентную норму даже страшно сказать, во сколько раз). В коллегиях республиканских наркоматов была сходная картина: украинцы 12%, русские 47%, евреи ― 26%. Будущее тоже не сулило ничего хорошего: среди слушателей Коммунистического университета в Харькове, который какое-то время был столицей Украины, евреи составляли 41%, русские 30%, а украинцы всего лишь 23%. Тем не менее, украинизация уже к 1926 году принесла заметные плоды: по словам генерального секретаря ЦК КП(б)У Л.М.Кагановича, в коллегиях республиканских наркоматов украинцы теперь были представлены 38-ю процентами, русские 35-ю, а евреи уже только 18-ю. Но, судя по всему, и этого притока украинцев и русских было недостаточно, чтобы нейтрализовать впечатление, производимое главой республики Лазарем Моисеевичем Кагановичем. Однако власть все-таки старалась: в Коммунистическом университете доля евреев снизилась до 11%, а доля украинцев поднялась вдвое ― до 46%; русские же усилились незначительно ― до 35%. За эти годы и присутствие украинцев в коммунистической партии возросло примерно до той же цифры ― с 33 до 47 процентов.

В Белоруссии «коренизация» протекала гораздо более вяло. К тому же, в отличие от Украины, где украинский язык с 1 августа 1923 года был объявлен основным, в Белоруссии в 1924 году было подтверждено равноправие четырех языков: белорусского, русского, еврейского и польского (как только они там выкручивались хотя бы чисто технически?..). В компартии же Белоруссии евреи в 1926 году составляли почти четверть, а в высшем законодательном органе ЦИК БССР их число с 1925 по 1929 год даже возросло с 14% до 20,7%.

*              *              *

 «Коренизация» являлась лишь одной из компонент общего процесса «нормализации» евреев, доведения их доли в органах власти до какой-то более терпимой процентной нормы. Но трудно даже сказать, какой должна была бы сделаться эта норма, чтобы совсем не вызывать раздражения, ― боюсь, что нулевой: народное сознание слишком уж склонно рассматривать достижения чужаков внутри своей страны через увеличительное стекло, а их лишения ― через уменьшительное.

Солженицын стремится быть предельно обоесторонним рупором народной совести и положение еврейской «неначальствующей» массы он живописует самыми безрадостными красками: «"Еврейская трибуна" приводит доклад уполномоченного о поездке в 1923 по городам и местечкам юго-западного края России: «Материальное положение местечек и городов в сущности безвыходное. Наиболее приспособляющиеся и живые элементы большею частью выехали и разбрелись, на местах остались главным образом многосемейные, пожилые, сросшиеся со своими насиженными местами. Но заработков нет... Местечки, поражавшие раньше обилием лавчонок, поражают теперь, наоборот, отсутствием их и бестоварьем». ¾ Чем же живет население, «без работы, без торговли, без запасов? ¾ ... большая масса живет Америкой... слухами об Америке, надеждами на Америку... И действительно, значительная часть живет на счет Америки ¾ на деньги и посылки американских родных и американских благотворительных обществ».

Правда, те, кто обладал капиталом и энергией, прорывались в большие города, вызывая дополнительное раздражение уже в качестве противостоящей большевизму силы — в качестве нэпманов: цифры Солженицын приводит и верные, и впечатляющие. Однако…

«Однако с конца НЭПа по евреям, более всего и занятым финансами, торговлей и ремеслами, прокатились противокапиталистические мероприятия советской власти. Теперь многие из них переходили в «совторгслужащие» ¾ по тем же самым финансам, кредиту и торговле. Катил на частную торговлю вал конфискаций и ограблений ¾ отнятие и товаров и домов, зачисление в отверженных «лишенцев» (лишенных прав). Часть евреев-торговцев, стремясь избежать дискриминационного, постоянно возраставшего налогообложения, декларировала себя при переписи как не имеющих определенных занятий. Тем не менее в начале 30-х при вымогании золота и драгоценностей в маленьких городах и местечках через застенки ГПУ практически проходило все мужское еврейское население. И в страшных снах не могли бы представить такое еврейские торговцы при царе. Многие еврейские семьи, чтобы избавиться от статуса «лишенцев», переселялись из местечек в большие города. В 1930 в местечках осталось менее одной пятой еврейского населения СССР.

Социально-экономические эксперименты советской власти, национализации и социализации разного рода не только не пощадили среднюю буржуазию, но и ударили по источникам существования мелких лавочников и ремесленников. В местечках нечем торговать и некому продавать; торговцы принуждены были свои лавочки закрыть, ¾ как вследствие отсутствия оборотных средств, так и вследствие чрезвычайных налогов; наиболее здоровые и работоспособные рассосались, а оставшаяся масса толчется бессмысленно по полуразрушенным улицам, попрошайничает, громко жалуется на свою судьбу, на людей, на бога».

И это была «выигравшая сторона»…

Тем не менее, даже на этом фоне Солженицын изображает попытки «советских властей» пересадить евреев «на землю» вполне иронически. 

«А еще из излюбленных советских идей 20-х годов, ¾ не столько еврейской идеей, сколько намеченной для евреев, ¾ была еврейская земельная колонизация. Мол, всю свою историю рассеяния лишенные возможности быть земледельцами, и лишь по проклятой вынужденности занимаясь ростовщичеством, коммерцией и торговлей, ¾ наконец-то евреи осядут на земле, отрекутся от вредных привычек прошлого и своим производительным трудом, под советским небом, развеют недоброжелательные о себе легенды!

Советские власти обратились к идее еврейской колонизации отчасти по производственным соображениям, но больше по политическим: вызвать с Запада волну симпатии и, еще важней, большой денежной помощи... К осени 1924 был создан правительственный Комитет по Землеустройству Евреев Трудящихся (КомЗЕТ), впримык к нему ¾ ОЗЕТ (Всесоюзное добровольное Общество по Землеустройству Евреев Трудящихся). (Помню, в 1927―28 ¾ нас, малых школьников, всех сплошь заставляли вступать и платить ¾ просить у родителей, приносить из дому ¾ членские взносы в ОДД, Общество Друзей Детей, и... в ОЗЕТ.) Во многих странах мира создавались вспомогательные ОЗЕТу организации.

Сразу было понято и учтено: «Помощь советской власти... переходу [еврейской бедноты] на землю» ¾ это «явление международного значения»: по ней заграничные рабочие судят о «мощи и прочности советской власти». В развитии замысла активно участвовал и финансово поддержал мощный американский «Джойнт[2]».

«Мировая еврейская общественность взбудоражилась радостной надеждой на реабилитацию еврейского земледельческого труда. В сентябре 1925 общегерманский съезд еврейской буржуазии под председательством директора германского государственного банка Ялмара Шахта принимал решение о поддержке. Леон Блюм во Франции создал «Еврейский конструктивный фонд», и тот слал новым еврейским поселенцам тракторы. В Нью-Йорке создалось «Общество помощи еврейскому земледелию в СССР». По многим странам мира, вплоть до Южной Африки, собирали деньги для еврейского земледелия, делали взносы социал-демократы, анархисты, пишут ¾ и простые рабочие. ¾ А когда редактор американского журнала «Морнинг журналь» Фишман поставил, как и многие другие, вопрос: «этично ли со стороны русского еврейства воспользоваться для своей колонизации экспроприированной землей», а «Джуиш кроникл» еще напомнила, что из бывших-то владельцев большинство  заключено в тюрьмы, расстреляно или сослано, ¾ им ответил сам Луи Маршалл, крупный американский юрист, председатель мирового «Джойнта»: он признавал благодетельное право революционных конфискаций[3]».

«И выделился международный еврейский Агро-Джойнт. Агро-Джойнт заключил соглашение с КомЗЕТом ¾ о поставке тракторов, сельскохозяйственных машин, высокосортных семян, строительстве артезианских колодцев, профессиональной подготовке еврейской молодежи. ¾ В эту помощь вложилось и ЕКО.

На съезде ОЗЕТа в 1926 Калинин резко выступил против ассимиляции советских евреев и выдвинул широковещательную программу еврейской автономии (прозванную на западе «Декларация Калинина»). Первоначальные планы предусматривали переселение на юг Украины и север Крыма около 100 тыс. семей, или около 20% всего еврейского населения СССР; предусматривалось создать и отдельные еврейские национальные районы. (Но и многие, оставаясь безработными, тем не менее отказывались от возможности занятия с/х трудом и лишь около половины всех евреев, согласившихся на переселение, действительно закрепилось на жительство в переселенческих поселках.)

Однако против программы ОЗЕТа были и критические выступления американских сионистов, усмотревших в пропаганде проектов широкой еврейской с.-х. колонизации в Советском Союзе альтернативу сионизму с его идеей заселения Эрец-Исраэль. ОЗЕТ неискренно оправдывался, что нисколько не противоречит колонизации Палестины.

Большие надежды тут возлагались на Крым. Отводилось 455 тыс. гектаров земли под еврейскую колонизацию на Украине, в Белоруссии и 697 тыс. гектаров в Крыму. «Согласно десятилетнему плану земледельческого и промышленного переселения евреев в Крым» ¾ еврейская доля в населении должна была вырасти от 8% в 1929 до 25% в 1939 (предполагалось, что число евреев заметно превзойдет число татар), ¾ и «не может быть никаких принципиальных препятствий» к созданию «в составе Крымской АССР особой Северокрымской автономной еврейской республики или области»[4].

Расселение евреев в Крыму вызвало враждебность у татар («евреям отдают Крым»?) и недовольство множества тамошних безземельных крестьян. И вот, пишет Ларин, уже по всей стране расходятся злостные выдумки об отводе лучших земель, о лишении их из-за этого нееврейского трудового населения и нееврейских переселенцев, об особо усиленной помощи власти именно еврейским переселенцам и т.д. ¾ Дошло до того, что председатель ЦИКа Крымской АССР Вели Ибраимов опубликовал интервью в симферопольской газете «Красный Крым» (26 сент. 1926), которое Ю.Ларин не приводит, но называет «натравливающе-погромным» проявлением «злостного буржуазного шовинизма», притом Ибраимов обнародовал постановления и проекты, «не подлежащие пока публикации»[5]. По этому поводу Ларин написал донос в Центральную Контрольную Комиссию и в ЦК ВКПб (гордясь им, приводит в своей книге). В результате Ибраимов был «смещен и затем расстрелян», после чего еврейская колонизация Крыма усилилась. Весьма характерно для приемов коммунистического режима: закрытый суд над Ибраимовым шел не по политическому обвинению, а «за выяснившуюся связь его с кулацко-бандитской шайкой», за бандитизм[6]. А «расстрелянный затем вместе с Ибраимовым некто Мустафа», его единомышленник и зампред ЦИКа, тоже был зачтен в бандиты».

«Маяковскому виделось так:

Трудом упорным

еврей

в Крыму

возделывает

почву-камень.

Однако программа еврейского земледелия осталась практически безуспешной. Для многих поселенцев ¾ не было побуждений оставаться. Ведь само переселение (и постройка домов) производилось по приказу сверху и за счет западных организаций. <…>

Наконец, надвигалась и коллективизация. <…>   Почти одновременно под лозунгом «интернационализации» произошло слияние еврейских колхозов с нееврейскими и программа еврейского земледелия на Украине и в Крыму окончательно прекратилась.

Но главным советским замыслом по еврейской колонизации был, как известно, Биробиджан, территория между двумя притоками Амура у китайской границы, почти достигающая размеров Швейцарии. Ее характеризовали впоследствии по-разному. Хрущев в 1956 в беседе с канадскими коммунистами хвастал: почва ¾ из самых плодородных, климат южный, «много воды и солнца», «реки полны рыбы», «огромные леса». «Социалистический вестник» описывает Биробиджан как территорию, покрытую дикой тайгой, в значительной части заболоченную. Британская энциклопедия: равнина, с обширными болотами, местами заболоченный лес, но и плодородная земля вдоль Амура. ¾ Проект возник в КомЗЕТе (при ЦИКе СССР) в 1927: не только «превратить значительную часть еврейского населения в оседлое крестьянское земледельческое компактное население» (Калинин), но и создавать (в противовес реакционному сионизму) национальный очаг, Еврейскую автономную республику, по крайней мере с полумиллионным населением. (Не исключен и мотив: вклинить советско-верное население во враждебном казачьем краю.)».

«ЦИК СССР в марте 1928 отвел Биробиджан специально для еврейской колонизации, и тут же стали формировать первые туда эшелоны поселенцев ― это были впервые вообще переходящие к земледелию горожане Украины и Белоруссии, совсем не готовые к сельскохозяйственному труду. (Приманкой для едущих было снятие «лишенства».) Комсомол (как всегда, судорожно) проводил «ежемесячник ОЗЕТа», пионерские делегации ездили по всей стране собирать средства на биробиджанское переселение.

Отправленные так спешно еврейские семьи ― приехали и ужаснулись условиям. Они были поселены в бараках на станции Тихонькой (будущий город Биробиджан). «Среди барачных жителей… некоторые умудряются получать переселенческий кредит и ссуды, сидя в бараке, и проедают их, даже не выехав на землю. Другие, менее изворотливые, нищенствуют». <…> И многие жить в Биробиджане не остались: весной 1928 приехала тысяча работников, и уже к концу июля 25%, разочарованные, уехали; из приехавших за весь 1928 к февралю 1929 г. уже более половины бросили Биробиджан. От 1928 по 1933 туда приехало свыше 18 тысяч переселенцев, а еврейское население выросло только до 6 тысяч; по другим данным, лишь 14% намеченного к поселению числа евреев остались на жительство в 1929 г. Уезжали либо на свои прежние места, либо в Хабаровск и Владивосток.

Ларин, посвящая немало разумных и страстных страниц доводам о наилучшем устройстве еврейского земледелия, однако, негодует: «Нездоровая шумиха… поднята вокруг Биробиджана… утопия о поселении [там] миллиона евреев… Заселение его было понято чуть не как национальная обязанность советских евреев», «сионизм наизнанку», «какое-то народничество». А международные еврейские организации ― Биробиджана не финансировали от начала, считая его для себя слишком дорогим и рискованным. Вернее, западные еврейские организации, Агро-Джойнт, ОРТ и ЕКО, вовсе не сочувствовали этому далекому зауральскому проекту. Он никак не был «еврейским», а затеей советских властей, бурно взявшихся разрушать и строить заново всю жизнь страны».

*              *              *

Такой итог биробиджанской «затее» подводит Солженицын. И все же немало еврейских романтиков (а именно они, служители грез, и составляют так называемую душу всякого народа) потянулось вместо Ближнего Востока на Дальний, — какую-то грезу, стало быть, создать удалось.

Но кто же, наконец, такой этот Ларин, которого Солженицын столь многообильно цитирует? И как этот Ларин сам видел проблему еврейской нормализации?

В Малой советской энциклопедии 37-го года выпуска о нем написано буквально следующее. Ларин Ю. (Лурье, Михаил Александрович, 1882―932) ― экономист, коммунист. В 1901―02 ― один из организаторов Крымского союза РСДРП. В 1902 сослан на 8 лет в Якутскую обл. В 1904 бежал за границу и примкнул к меньшевикам. В 1905―13 работал в Петербурге, на Украине, в Крыму и на Кавказе. В годы реакции ― ликвидатор. В 1913 выслан за границу после почти годичного тюремного заключения. В годы Мировой войны Л. ― меньшевик-интернационалист. После Февральской бурж.-демо­к­ратич. революции 1917 вернулся… Играл значительную… Вошел в большевистскую… Находился на ответственной хозяйственной…

А главное ― вовремя умер и был похоронен в кремлевской стене, неподалеку от Сталина, которого называл Кобой и даже позволял себе дружески поучать, так что 37-й год он вряд ли пережил бы. К слову сказать, и простые люди, и аналитики до сих пор гадают, что заставляло Сталина уничтожать не только потенциальных врагов, но и пламенных соратников, и очень часто приходят к стандартному выводу: параноидальная подозрительность, Сталин никому не верил.

Однако не мог же он верить и всевозможным бредовым обвинениям о связях с разведками, о намерениях передать Биробиджан Японии и тому подобной ахинее. Взгляд на историю как на борьбу грез подсказывает другой ответ: Сталин истреблял все альтернативные грезы. Поэтому его врагами были решительно все идеалисты, способные мечтать о чем-либо, помимо исполнения верховной воли. Казалось бы, зачем уничтожать какой-нибудь кружок эсперантистов или поклонников кавалергардской формы столетней давности? Садизм, отвечают наивные люди. Прополка, отвечаю я. Макиавелли учил уничтожать любые объекты, способные сделаться центрами сопротивления. Но в последние десятилетия жизни Сталина о сопротивлении ему мог помыслить только сумасшедший, а уж ответственные деятели государства, экономики и культуры что-что, но сумасшедшими не были. Однако кое-кто из них был способен ― не на бесконтрольные поступки, таких уже не водилось, но ― на бесконтрольные мечты, на бесконтрольные грезы, и вот их-то и требовалось уничтожить. Сталин был действительно политиком нового типа: все убивали за дела ― он убивал за несанкционированные фантазии. В этом он действительно превосходил рядовых тиранов.

Ларин же был способен не только на бесконтрольные мечты, но еще и на бесконтрольные планы, а то и поступки и потому был обречен. Он был пассионарием, то есть человеком, живущим грезами, и потому даже Ленин, высоко ценивший ларинскую кипучесть и организаторские дарования, считал нужным притормаживать его склонность к разного рода авантюрам, наградив Михаила Александровича в одной из своих бесчисленных записок высоким комплиментом: плут архиловок.

Завершить этот беглый набросок можно такой деталью: Ю.Ларин страдал прогрессирующей атрофией мышц, передвигался на костылях, а, разговаривая по телефону, был вынужден держать трубку двумя руками. Орел, конечно, хотя, как и все социальные пассионарии, личность весьма опасная, привлекательная более в эстетическом, нежели в прагматическом отношении.

Трудно сказать, почему Ларин, принципиальный интернационалист, принял так близко к сердцу историческую задачу «Как нам обустроить евреев в России?» Антисемиты, конечно, скажут: сколько еврея ни корми, Иехиеля-Михоэла Залмановича не отмоешь до Юрия Александровича, если даже он свой псевдоним получил у Пушкина, хитростью изъяв у простого русского дворянина и смиренного грешника Дмитрия Ларина. Яблочко не упадет далеко от яблони ― от Шнеура Залмана Лурье, писателя-палестинофила, дослужившегося под конец жизни (умер в 1908 году) до чина казенного раввина в городе Киеве ― матери городов русских. Ларин-Лурье входил и в КомЗЕТ, и возглавлял ОЗЕТ, энергично раскручивал, и не без успеха, «крымский проект», за что благодарное еврейство в 1935 году присвоило одному из еврейских национальных райончиков в Крыму гордое имя Ларинсдорф.

Однако в Малой советской энциклопедии хрущевской поры ― конец пятидесятых ― имя Ларина уже не фигурирует; нет его и во Всемирном биографическом энциклопедическом словаре (М., «Большая Российская энциклопедия», 1998), вообще-то настолько полном, что в нем нашлось место даже такой мелкой рыбешке, вроде вашего покорного слуги. Есть Ларин-языковед, есть Ларин-луговод, а Ларин-Крымский отсутствует. Тем не менее, истинно русские патриоты его прекрасно помнят. Когда годом позже выхода в свет упомянутого словаря наметился некий очередной проект вновь посадить какую-то кучку евреев на землю, одна Русская национал-патриотическая газета опубликовала следующее воззвание, — я привожу его с совершенно спокойной совестью, ибо с точки зрения прокуратуры в нем нет ни искорки разжигания национальной розни.

Соотечественники!

Русские люди!

Злейший враг Великой России ― интернациональный сионизм, вновь открыто продемонстрировал свой хищнический аппетит в отношении Русской Земли ― на этот раз в Среднем Поволжье.

Как стало известно, возглавляемый неким М.Беренбоймом просионистский «Самарский благотворительный фонд в помощь поволжским евреям» недавно официально обратился к главе администрации города Сызрань В.Янину с хитрым предложением «выделить участок земли площадью 3 тысячи гектаров для организации на нем агропромышленной коммуны по опыту и подобию израильского «кибуца». «Кибуц» ― это колхоз, община…»

В ответ, «вниманию фонда были предложены два объекта под Сызранью: животноводческий комплекс в селе Ивашевка и тепличный комбинат в районе села Демидовка. Оба предприятия, по сути, банкроты…» (см. «Волжская коммуна», 1999, 38, с.1).

Однако, в данном ответе ничего не говорится о том, кто же конкретно довел до полного банкротства упомянутые русские села, как и вообще все отечественное сельское хозяйство, поэтому давайте подробно разберемся с этой проблемой.

Русские люди!

Знайте, что сионистские планы по массовой колонизации нашей страны иудейскими «гешефтмахерами» имеют очень давнюю историю. Еще на заре большевистской диктатуры возглавлявший так называемый «Общественный комитет по земельному устройству еврейских трудящихся» (ОЗЕТ) ярый русофоб Ю.Ларин (Михаил Зальмонович Лурье) быстренько разработал расистскую идею «организации еврейской республики в Крыму и поселения на ее территории ― для создания большинства в этом районе ― 280 тыс. евреев». Тогда же было «задумано создание еврейской Белорусской республики». А заклятые ненавистники Русского народа Л.Троцкий (Лейба Давидович Бронштейн) и Л.Каменев (Лев Борисович Розенфельд) вообще вознамеривались «образовать автономную область евреев на территории Северного Крыма, степной южной полосы Украины и Черноморского побережья вплоть до границ Абхазии». Дабы реализовать сии колонизаторские программы, большевистское руководство объявило об изъятии у местного славянского населения «удобной для пользования земли, чтобы эти земли могли быть заселены трудящимися евреями…» (см. «Отечественная история», 1993, 4, с.176). Вскоре в Крыму и на Украине было законодательно учреждено 5 особых еврейских административных районов, в которых иудеи пользовались множеством различных привилегий. Туда же без числа стали переселяться и зарубежные евреи, лично направляемые и щедро финансируемые сионистскими спецфондами из США и Западной Европы.

Одновременно кремлевские сионисты развязали чудовищный геноцид российского крестьянства, проведя с помощью жесточайшего террора принудительную коллективизацию сельского хозяйства. В результате многие миллионы «раскулаченных» крестьян были физически уничтожены или сосланы на верную смерть в северные края. Славными виновниками их мучительной гибели являлись кровожадные еврейские изуверы: заведующий Сельскохозяйственным отделом ЦК ВКП(б) Лазарь Моисеевич Каганович, нарком земледелия Яков Аркадьевич Эпштейн, председатель Колхозцентра Григорий Нехемьевич Каминский, обер-чекист Генах Гиршевич Ягода (Иегуда) и начальники ГУЛАГа Лазарь Иосифович Коган и Мотя Давидович Берман.

Чтобы полностью сломить активное и пассивное сопротивление крестьянства насильственной коллективизации, иудо-большевистский кагал умышленно организовал в 1932―1933 годах жуткий голодомор, от которого только в Поволжье вымерли целые селения. Как цинично заявил бывший «вождь» самарских большевиков Мендель Маркович Хатаевич, «понадобился голод, чтобы показать им, кто здесь хозяин. Это стоило миллионов жизней, но мы выиграли».

Среди профессиональных сионистских палачей, планомерно и люто истреблявших поволжских крестьян, также необходимо назвать и матерого чекистского убийцу ― начальника УНКВД по Куйбышевской области Бориса Аркадьевича Бака.

Именно из-за преступной расистской политики сионистов русская деревня и оказалась в бездонном омуте глубочайшего кризиса, из которого она полностью так и не вышла... Забывать об этом нельзя никогда!

Окончательно же обанкротили народное хозяйство России нынешние небезызвестные еврейские «демореформаторы»: Е.Гайдар-Соломянский, А.Чубайс-Сегал, А.Лившиц, Б.Немцов, Я.Уринсон, Е.Ясин и КО, которые нагло и безнаказанно дочиста ограбили замордованных бесконечными «перестройками» долготерпеливых «гоев» (так сионисты презрительно именуют всех не евреев).

И вот теперь шустрые соплеменники сих картавоязычных «отцов демократических реформ» лихорадочно спешат скупить по дешевке последнее не «прихватизированное» ими богатство нашего народа ― наиболее плодородные сельскохозяйственные угодья. В этом, между прочим, и заключалась конечная цель затеянных сионистами радикальных «экономических преобразований»…

Русские люди!

Скорее встряхнитесь, ибо Вам сейчас грозит зримая опасность превратиться в бесплатных сионистских рабов на родной земле. Многоопытные «сионские мудрецы» не зря хотят устраивать свой пресловутый «колхоз-кибуц» не на территории Израиля, а в самом центре России ― в Поволжье. Было бы очень наивно думать, что пронырливые еврейские «колхозники» лично начнут трудиться на полях и фермах. И не случайно в цитируемом обращении Беренбойма прямо указывается, что планируемый им «кибуц» должен стать «интернациональным образованием». На практике это означает, что непрестанно гнуть спину на тяжелых сельхозработах в «кибуце» будут исключительно ивановы, петровы и сидоровы, а юркие абрамсоны станут только требовательно командовать ими, безмерно наживаясь на жесточайшей эксплуатации подневольных русских батраков.

Кстати, и в самом Израиле на сборе урожая в сионистских «кибуцах» вместо евреев неизменно работают низкооплачиваемые «гои» ― тамошние арабы ― палестинцы. Ведь как открыто провозглашает иудейский Талмуд: «Гои сотворены, чтобы служить евреям. Они должны пахать, сеять, копать, косить, молотить, просевать и молоть. Евреи сотворены, чтобы получать все готовое» (см. Давис Я. Иудейство Б.М., б.г.[7], с.166).

Теперь вот и русским крестьянам сионистские расисты хотят уготовить печальную судьбу несчастного арабского народа Палестины…

И еще. Возникают законные вопросы: откуда у вечно прибедняющегося самарского еврейского фонда вдруг внезапно нашлись громадные капиталы для приобретения огромных земельных участков? Кто конкретно стоит за спиной упомянутого М.Беренбойма, и чью злую волю он усердно выполняет, спешно собираясь «отмывать» явно сомнительные деньги?

Думается, что этими вопросами в обязательном порядке обязаны заинтересоваться правоохранительные органы и налоговые инспекторы.

Как видим, вконец распоясавшиеся сионистские экстремисты явно хотят создать в России собственное расистское «государство в государстве». («Status in statu»). И рекламная акция по развертыванию сызранского «кибуца» ― это лишь первый пробный шаг талмудических интернационалистов: если удачно выгорит «гешефт» ― в Поволжье, то тогда аналогичные «кибуцы», подобно тифозной сыпи, моментально покроют и другие русские местности.

Поэтому непременным патриотическим долгом всех честных коренных жителей Волжского региона является решительное противодействие расистским планам сионистской колонизации родимого края.

Земляки-волжане!

Постоянно заявляйте в полный голос о своем законном праве быть хозяевами в собственной стране.

Пусть безродные временщики из властных структур навсегда запомнят, что если они предательски продадут за 30 иудиных сребренников неприкосновенное достояние наших детей, то народ навеки проклянет их!

Не допустим сионистской колонизации России!

Русская земля ― русским крестьянам!

Русские, объединяйтесь для спасения Родины под боевыми стягами патриотического движения «Русское Национальное Единство» (РНЕ) ― передового отряда великой русской нации!

*              *              *

Я не собираюсь здесь, да и где угодно оспаривать фактическую ложь этого воззвания, ― всякий, кому хоть сколько-нибудь известна история ― разумеется, небезупречного, — Израиля, прекрасно знает, каких палестинских Павлов Корчагиных породило слияние двух грез ― социализма и сионизма: мало того, что они практически голыми руками возвращали к жизни до крайности неласковую почву и жили в бараках, но они еще из принципа не позволяли себе хоть чуточку украсить свой аскетический быт какой-нибудь оживляющей вещицей или вкусной едой, если даже это ничего не стоило. «Антибуржуазность» владела их умами куда более чем спартанская. Кто сейчас работает в кибуцах ― тоже можно съездить и посмотреть. Но политическая и в том числе межнациональная борьба ― не научный семинар, там добиваются не истины, а победы. Торжества своего фантома над всеми прочими. А в войне фантомов все средства хороши. Можно на крайняк изготовить и свой талмуд, не говоря уже об отдельных цитатах из воображаемого текста. Разумеется, в Талмуде нет ничего подобного, напротив, там целые разделы посвящены правилам работы евреев на земле, а в одной из главных молитв («Шма»), читающейся ежедневно, есть такие слова: «И соберешь ты свой хлеб и вино свое, и масло своих олив. И дам траву на поле твоем для скота твоего».   Но любой жизнеспособный фантом неуязвим для критики. Покажи этим господам реальный Талмуд, они тут же скажут, что это липовый, для отвода гойских глаз, а промеж себя евреи для внутреннего употребления держат втайне от всех другой. Нелепость коллективных (да и персональных) фантомов становится заметной только тогда, когда они перестают чаровать.

Я привел это воззвание лишь затем, чтобы показать, как даже в наш прагматический век, когда ни у кого не осталось ничего святого ― ни чести, ни отечества, когда корысть разъела все идеалы и так далее, и так далее, ― как даже сейчас национальный организм в лице своих фагоцитов противится проникновению в него энергичных сметливых чужаков. А что же было в двадцатые годы, когда у миллионов людей отняли любимые грезы, разрушили привычный уклад, и притом не в обмен на комфорт и безопасность, а наоборот, в обмен на бедность, государственную эксплуатацию и террор!..

Книга Ю.Ларина «Евреи и антисемитизм в СССР» (М.-Л., ГИЗ, 1929) писалась как донельзя актуальная. И любопытно ― все-таки официоз еще не затянулся в двубортную советскую скуку ― в каком футуристическом стиле она оформлена: «ЕВРЕИ» наверху, а «СССР»  в самом низу, да еще все разным цветом ― евреи белым, СССР бледно-зеленым, антисемитизм свекольным на буром…

Очень интересно сопоставлять Ю.Ларина с Солженицыным: Солженицын стремится подвести рациональные обоснования под субъективные чувства русского народа («глас народа ― глас Божий»), а Ларин старается смотреть на вещи исключительно с точки зрения интересов общепролетарского дела. Солженицын проводит ту мысль, что у новой власти сделалось слишком уж еврейское лицо (с тем многими прочитывающимся подтекстом, иногда проникающим и в самый текст, что это происходило не без государственной поддержки); Ларин же настаивает, что советская власть стремилась исключительно к тому, чтобы превратить евреев в нормальных, не отклоняющихся ни в ту, ни в другую сторону, участников «социалистического строительства», постепенно перемалывающего все нации в одну. Я думаю, Ларин был ближе к истине: не такая это была власть, чтобы кому-то подыгрывать в ущерб собственным целям.

Причем на заре своей она этого не только не скрывала, но даже всячески подчеркивала. Ларин-Лурье тоже начинает с граммофонной речи товарища Ленина: капиталисты разжигают вражду к евреям, чтобы закрыть глаза рабочего, отвлечь его взор от настоящего врага трудящихся ― капитала. Это и есть лейтмотив Ларинской книги: агитируют против евреев, а метят в советскую власть; поэтому борьба с антисемитизмом не только защита еврейских трудящихся (исключительно трудящихся!) от несправедливости, но защита всей революции от буржуазии. На самом же деле, никаких единых национальных интересов не существует, но чтобы трудящиеся массы угнетенных наций побыстрее это поняли, надо поскорее предоставить им полное национальное равноправие, чтобы они со спокойной душой могли обрушиться на своих классовых угнетателей. Свободное развитие национальных культур необходимо для того, чтобы все нации когда-нибудь исчезли. Развитие национальных культур отсталых народов является средством втянуть их в мир «наших» понятий, перетянуть на сторону социализма против угнетателей всех стран.

Словом, антисемитизм подлежит искоренению, поскольку он отвлекает от классовой борьбы ― в том числе с еврейской буржуазией, которую царское правительство, всячески тесня еврейских трудящихся, наоборот пригревало. «Ограничение прав евреев при царе было направлено против трудящихся» ― так Ю.Ларин трактует направленные против еврейской конкуренции ограничения (которые богатым преодолеть было действительно намного легче, чем бедным, хотя направлены они были именно против всех).

В общем, все это уже понятно и довольно скучно, ибо слишком уж однообразно и предсказуемо. Упрощенно, как весь марксизм, все сводящий к конфликту интересов, не замечая ничуть не менее важного конфликта грез. Несопоставимо более интересен у Ларина анализ реальной ситуации — особенно интересный после картины, нарисованной Солженицыным. Например: к 1923 году вместо ожидаемых 3644 тысяч евреев на территории СССР их оказалось на 900 тысяч меньше: примерно 600 тысяч эмигрировало, до 200 тысяч было вырезано во время погромов на Украине, а еще тысяч сто вымерло «вследствие тяжелых условий жизни». Такова была оборотная сторона успеха тех, кого Солженицын устами цитируемого им автора называет выигравшей стороной революции. Триста тысяч убитых и умерших ― приемлема ли для народа такая плата за социальный прорыв какой-то другой его части?

Да и части ли? Ведь народ ― это вовсе не рассыпчатая груда составляющих его индивидов, народ ― это целостная структура, хранящая и хранимая какой-то наследуемой системой коллективных грез. И что же сталось со структурой? Во-первых, она сделалась, если так можно выразиться, еще меньшим меньшинством: доля евреев в народонаселении упала с 2,4% до 2%. Во-вторых, во время переписи 1926 года лишь менее 70% евреев назвали своим родным языком еврейский (в 1897 году таких было 97%), а 10% и вовсе отказались считать себя евреями. При этом своим родным языком назвали еврейский в Белоруссии 90%, на Украине менее 80%, а в РСФСР ― менее 50%. Иными словами, столь раздражавшее русское национальное чувство массовое переселение евреев в российские города было вместе с тем массовым отпадением евреев от своего языка.

Число евреев в крупных городах Украины и Белоруссии тоже возросло на 350 тысяч, ибо в местечках не хватало работы ни для ремесленников, ни для тех оборванцев, кто продолжал носить гордое имя торговца. (Так что к концу 20-х более трети обитателей местечек оказались «лишенцами» — лишенными избирательного права).  И чем крупнее был город, тем больше шансов устроиться в нем видели обломки разрушенных еврейских общин (хотя 150 тысяч евреев за годы советской власти обратились в крестьян). Только в Москву переселилось 100 тысяч человек из тех 500 тысяч евреев, вообще переселившихся в другие советские республики из черты оседлости, когда это сделалось возможным. И это явление совершенно естественное, неизбежное, необходимое, пишет Ю.Ларин, которое в ослабленной степени и дальше будет продолжаться. Если бы, например, долю евреев в московском населении нормализовать до уровня Нью-Йорка, то в Москве оказалось бы не 130 тысяч евреев, а 460 тысяч ― 23% от 2 миллионов населения Москвы, а не 6,5%, как в 1926 году. «И тем не менее не только ни Америка, ни Нью-Йорк не погибают от этого, но там незаметно и антисемитской агитации». Почему? Понятно почему: нет классовых групп, заинтересованных в антисемитской агитации. Как будто хоть где-то финансовая и прочая активность евреев может не раздражать! Но действия конкурента способны вызвать лишь раздражение, злость, ― святую же ненависть вызывает только покушение на святыни, то есть коллективные грезы. И в Америке эти грезы либо вообще переживались уже с меньшей интенсивностью, либо присутствие евреев как-то в них вписалось и уже не ощущалось как угроза.

Процесс расселения местечек, предупреждает Ю.Ларин, и дальше будет продолжаться, пока социальная, профессиональная их структура не изменится до обычной в других местностях нормы. Это означает, что постепенно еще не менее 600 тысяч человек расселится из городков и местечек по всей стране. И «для хозяйственного развития СССР в целом это является выгодным. Уничтожаются очаги хозяйственного застоя, нищеты и разложения, искусственно переполненные людьми свыше потребности соответственных районов. Перестанут пропадать бесплодно полезные навыки ремесленников и служащих обмена. Нуждающиеся в квалифицированных работниках местности СССР, поскольку не имеют готовых, смогут получить их без затраты многих лет и средств на подготовку. Больше будет в государстве производиться сельскохозяйственных продуктов (поскольку бывшие еврейские торговцы превратятся в земледельцев) и других полезных изделий, ― вместо того, чтобы те же самые люди бесплодно толклись на одном месте «впятером около одной селедочной головки», как сказано в одном рассказе».

Вот мотивы ― как положено у марксистов, чисто экономические ― «нормализации» черты оседлости. Вопрос только в том, куда направить упомянутые 600 тысяч лишних еврейских душ. Хорошо бы, конечно, превратить их в крестьян, поднимающих невозделанные земли где-нибудь в Сибири или в Крыму, да мало ли еще где. Но на все 600 тысяч не хватит средств, ибо не одни евреи страдают от чрезмерной скученности. Так что евреев хорошо бы посадить на землю за десять лет тысяч хотя 350. А остальных придется-таки распихивать по городам, как там на них ни косится национально озабоченное ядро.

«Размер ожидающей еще решения части задачи позволяет дать ответ и на вопрос, вероятно ли создание каких-либо крупных еврейских республик или сплошных национальных областей в пределах нашей страны, путем земледельческого переселения туда евреев из пределов самого СССР. Применительно к данным переписи 1926 г. общая численность нуждающихся в переходе на землю составляет несколько свыше 20% еврейского населения СССР, т.е., как мы видели, около шестисот тысяч человек. Такого запаса людей может хватить, чтобы существенно пополнить население какого-либо небольшого и слабо заселенного района (например, Крыма, куда теперь направлена, как известно, заметная часть еврейского земледельческого переселения). Но когда параллельно с этим возникают еще проекты создания специальных еврейских национальных областей на Дальнем Востоке и т.д., то позволительно выразить большое сомнение в обоснованности подобных предприятий. Например, не так давно распубликовано постановление президиума ЦИК СССР от 28 марта 1928 г. о закреплении по реке Амуру, западнее Хабаровска, около 4 млн. гектаров для заселения евреями, с тем, чтобы «при благоприятных результатах сплошного заселения иметь в виду возможность образования на территории указанного района еврейской национальной административно-территориальной единицы».

Конечно, переселение на Амур не хуже и не лучше всякого иного переселения, поскольку оно приводит к основной цели ― к улучшению положения нуждающейся бедноты. Но сама небольшая численность еврейского населения в СССР и происшедшее уже в заметной степени переливание его в крупные города и в деревни европейской части страны ― делают весьма маловероятным образование на Амуре «еврейской национальной административно-территориальной единицы», если не понимать под этим только несколько волостей с общим населением в одну или две сотни тысяч человек. Широкий размах такое предприятие могло бы получить лишь в том случае, если бы предположить ― не особенно пока вероятное ― широкое переселение на Амур евреев из-за границы ― из Польши, Литвы и Румынии».

*              *              *

Ю.Ларин подходит к еврейскому вопросу как последовательный марксист-интернационалист: ради спасения такого фантома, как еврейская нация (марксисты действительно не понимали, что нет ничего важнее фантомов), не стоит шевельнуть и пальцем. «Государство подходит к вопросу сейчас преимущественно в общих народно-хозяйственных и политических целях. С этой точки зрения особенность западной полосы СССР не в том, что именно там много бедных евреев, несправедливо преследовавшихся царизмом, а в следующих трех пунктах:

1) сосредоточение там чрезмерных масс несельскохозяйственного населения, не требующихся экономикой этого района, и вытекающее отсюда сплошное обнищание, загнивание и разложение городских центров этих местностей;

2) пограничный характер этой полосы (по той стороне границы ― Польша, Румыния и Латвия), делающий особо нетерпимым и опасным длительное пребывание масс несельскохозяйственного населения района в состоянии упадка и разложения;

3) желательность (и выгодность) использовать для какой-либо полезной работы немалые технические, культурные и организаторские навыки этого населения для  нашей страны в целом, бедной к таким навыкам.

Наличие таких особых условий в западной полосе европейской части СССР побудили бы советское государство принимать и особые меры, какой бы национальности ни было скопившееся здесь излишнее несельскохозяйственное население». Так что если бы даже западные местечки населяли негры преклонных годов, их все равно ждала бы ровно та же участь. «Впоследствии перед нами станет, например, задача превращения всей великорусской буржуазии (и всех деревенских кулаков) в производительное трудовое население, организованное в общественное хозяйство». (Многие ли понимали, во что предстоит превратиться миллионам «частников»?..)

А что же, по Ларину, представляло собой российское еврейство, которому предстояло вписаться в организованное общественное хозяйство?

«Социальная структура еврейского населения СССР теперь совсем иная, чем это было до революции. Тогда основным занятием еврейского населения была торговля. Теперь основным занятием является уже работа по найму. Для дореволюционного времени у нас есть данные переписи 1897 г., для современного состояния ― итоги переписи 1926 г. и данные специальных обследований (профсоюзов, ремесла и прочее).

Еврейскому населению царским правительством, как правило, было запрещено жить в деревне и заниматься сельским хозяйством и крестьянством. Сохранились только те немногие еврейские деревни, которые существовали уже в течение ряда десятков лет. Но таких было  очень немного. Ко времени Октябрьской революции 1917 г. в этих еврейских деревнях жило всего 52 тысячи еврейских крестьян, т.е. всего около 2,2% тогдашнего еврейского населения. Еврейскому трудовому населению было запрещено заниматься сельским хозяйством и иметь землю, но еврейским помещикам иметь землю разрешалось. Крупные еврейские помещики к концу царизма имели более 2 млн. гектаров лучшей черноземной земли. Например, в Крыму еврейскому помещику барону Гинзбургу принадлежало в Джанкойском районе имение в 87 тысяч гектаров. Еврейским помещикам принадлежали также крупные лесные площади (и частью они еще арендовали леса даже в тех губерниях, где обыкновенным евреям запрещено было жить). Крупному еврейскому фабриканту Бродскому, у которого был целый ряд сахарных заводов, принадлежали десятки тысяч гектаров земли, состоявшей при этих заводах на Украине. В Киевской губернии и в целом ряде других губерний имелись подобные же крупные имения при сахарных заводах, принадлежавших еврейским капиталистам. Далее, хотя трудовому еврейскому населению при царизме запрещено было жить в тех губерниях, где сосредоточены фабрики и заводы (Москва, Ленинград, Донбасс, Урал и т.д.) и тем самым было запрещено быть фабрично-заводскими рабочими (и специальным постановлением было запрещено принимать евреев в качестве рабочих на железные дороги, на почту, на военные заводы, на ряд горных и металлургических заводов и т.д.), но еврейским капиталистам разрешено было иметь фабрики, железные дороги, банки. Целый ряд крупных банков принадлежал еврейским банкирам в тех же самых городах ― Москве, Ленинграде и др., ― где обыкновенным евреям и еврейским рабочим было запрещено жить. Это запрещение распространялось даже и почти на всех торговцев и ремесленников. Обыкновенным мелким торговцам запрещено было жить в крупных городах, как Москва и Ленинград, и только крупные купцы, так называемые купцы первой гильдии (оптовики и подобные), имели право жить везде, где им угодно. Из всего еврейского населения на помещиков, банкиров, фабрикантов, заводчиков и купцов первой гильдии с их семьями приходился всего один процент.

Крестьянского населения среди евреев было, как сказано, около 2%. Чем занимались остальные 97% еврейского населения до революции? Им было запрещено заниматься сельским хозяйством и запрещено было заниматься фабричным трудом, за исключением немногих небольших фабрик, находившихся в тех городах, где им можно было жить. В этих городах ― в Минске, Витебске, Гомеле и т.п. ― были только небольшие табачные, кожевенные и т.п. фабрики. На государственную службу евреев также не принимали.

При таких условиях главной массе еврейского населения оставалось заниматься почти одной торговлей. И действительно, до революции из всего еврейс­кого населения на нынешней территории СССР торговлей занималось 42%, т.е. по­ч­­ти половина[8]. Причем из них 34% приходилось на хозяев, т.е. преимущественно на мелких торговцев, которые торгуют за свой счет без приказчиков, и отчасти на средних торговцев, которые имеют приказчиков. Остальные 8% из живших тор­говлей приходилось на торговых служащих, т.е. на приказчиков, счетоводов и т.п.

Из торговцев-хозяев больше половины занималось исключительно хлебной торговлей, так что из всего еврейского населения СССР до революции целых 18%, почти пятая часть, приходилось на тех, кто занимался хлебной торговлей самостоятельно как хозяин, и на членов их семей. Это обстоятельство создавало известное нерасположение к еврейскому населению со стороны крестьян, ибо евреи приходили к крестьянину прежде всего как скупщики его хлеба, т.е. как те лица, которые стремятся всячески понизить цены на хлеб для того, чтобы потом продать его повыгоднее в свою пользу, или для того, чтобы доставить его заграничному покупателю по такой цене, какую заграничные покупатели диктуют. В этом обстоятельстве и нужно искать прежде всего объяснение антисемитских настроений до революции в той части крестьянства Украины, Белоруссии и других мест, для которой представление о скупщике хлеба было однозначно с представлением о еврее.

К тому же, кроме лиц, занятых в торговле, часть евреев служила приказчиками, доверенными и другими уполномоченными у помещиков, будучи исполнителями противокрестьянской линии помещиков. Общее количество евреев, живших службой (кроме службы в торговле), вместе с членами их семей составляло 2% всего еврейского населения страны. Правда, из них лишь меньшая часть служила доверенными лицами помещиков, но все же и это имело значение для образования крестьянского настроения.

Весьма заметная часть еврейского населения была занята, далее, до революции в ремесле ― около 36% всех евреев страны (считая с семьями). Почти ровно половина (около 18%) приходилось в том числе на швейное и обувно-кожевенное производство. Почти пятую часть всего еврейского населения страны составляли таким образом семьи портных и сапожников. Из всех занятых в ремесле около двух третей, а именно несколько более 23%, были самостоятельными ремесленниками, т.е. такими, которые были или одиночками кустарями, или имели одного-двух-трех вспомогательных наемных рабочих и учеников или подмастерьев. Остальные почти 13% составлял ремесленный пролетариат, т.е. занятые в ремесле наемные рабочие (включая подмастерьев и учеников). Таких наемных ремесленных еврейских рабочих перед революцией на территории СССР было всего около 130 тысяч человек (не считая членов их семей).

Собственно фабричного еврейского пролетариата было небольшое количество. Это те евреи, которые были заняты на фабриках в Минске, Гомеле, Витебске и других местах западной полосы. Их было всего 23 тысячи (без членов семей), а вместе с членами своих семейств они составляли несколько более 2% тогдашнего еврейского населения. Таким образом всех еврейских рабочих как ремесленников, так и промышленных всего было менее 160 тысяч человек, не считая членов их семей, а вместе с семьями они составляли 15% всего еврейского населения. Если прибавить еще торговых служащих, составлявших с семьями, как указано, 8% населения, и служащих неторговых, которых было с семьями 2%, то вся рабочая и служащая часть составляла до 25%, т.е. четверть всего еврейского населения страны. Из этих слоев и рекрутировались еврейские члены различных революционных организаций, ведших в то время борьбу против царизма.

Далее около 14% еврейского населения приходилось отчасти на так называемые свободные профессии (врачи, адвокаты, писатели и т.п. люди с их семьями), которые не состояли на службе, а работали самостоятельно, применяя знания, полученные в учебных заведениях. По своему классовому положению и взглядам они относились к мелкой  и отчасти средней буржуазии. Преимущественно же эти 14% приходились на деклассированные буржуазные и мелкобуржуазные элементы, на нищих, приютских, проституток, арестантов и т.д. и на лиц без определенных профессий.

Наконец 1% всего еврейского населения приходился на солдат царской армии. Если бы количество евреев в царской армии было соответственно проценту их во всем населении, то число их должно было бы быть больше, чем было (в царской армии было около 1.5 млн. солдат). Но значительная часть укрывалась от военной службы, эмигрировала за границу и т.п. В ответ на преследования евреев царским правительством еврейская молодежь уклонялась от службы в царской армии.

Такова была социальная структура еврейского населения СССР до революции. Теперь, через 10 лет после революции, как оказывается, изменения произошли громадные. Эти изменения имеют интерес не только сами по себе, но и могут помочь уяснению обстановки роста антисемитизма за последнее время. Изменения произошли в трех основных направлениях.

До революции на всех рабочих и служащих с их семьями приходилось 25% еврейского населения страны. В настоящее время на них приходится уже более 47% еврейского населения. Произошла громадная социальная передвижка части еврейского населения, которая раньше не была рабочими и служащими, а теперь вошла в этот слой. Во-вторых, до революции еврейское крестьянство составляло около 2,2% всего еврейского населения, а сейчас оно составляет уже более 8%. Увеличение еврейского крестьянства произошло, примерно, вчетверо. Обе эти основные трудовые группы населения до революции вместе составляли 27%, а теперь составляют 56% всего еврейского населения, т.е. более половины его (вместо прежней четверти). В-третьих, доля самостоятельных торговцев (с фабрикантами и т.п.) понизилась с 35% до 12%, т.е. почти втрое. Уменьшилась также группа свободных профессий и прочих (деклассированных и т.п.) с 14% до около 10%. Немного сократился и процент кустарей (с 23% до 20,8%). Что касается военных, то сейчас число красноармейцев евреев значительно меньше, чем было солдат-евреев в царской армии. Это объясняется тем, что численность советской армии в настоящее время в 2.5 раза меньше, чем была численность царской армии. Если же мы сравним, какой процент составляют евреи в армии и какой в населении всей страны, то окажется, что при царизме в армии евреев было меньше на 25%, чем следовало бы быть по численности еврейского населения. А если взять теперешнее положение, то в настоящее время в советской армии имеется на 10% больше евреев, чем следовало бы по численности еврейского населения в стране. Таким образом, в то время как при царизме евреи уклонялись от военной службы, ¾ в настоящее время не только полностью заполняется то количество, которое следует, но еще есть известное поступление добровольцев и сверхсрочных свыше полагающихся по призыву

Что до служащих, то почти весь прирост их (сравнительно с дореволюционным временем) приходится на первые годы революции, потом наступила стабильность. <...> Торговцы и «прочие» уменьшились в общем более чем вдвое, а утерянные ими почти 27% населения прибавились в первую очередь к служащим (18%), затем к крестьянам (около 6%) и лишь в небольшой части к рабочим. К рабочим, по-видимому, перешли и те 2%, что потеряли кустари. Таким образом, рассасывание торгового слоя было очень значительным, но не путем превращения его в физических рабочих по найму.

Число рабочих вообще увеличилось не особенно значительно, всего на треть (со 153 тысяч до 203 тысяч человек). Это не может и в сравнение идти с произошедшим одновременно увеличением в несколько раз как служащих, так и крестьян. Но зато произошла большая перемена внутри самой группы рабочих: в ней значительно возросла доля крупнопромышленного пролетариата.

Выше указывалось, что до революции из еврейских пролетариев около 130 тысяч приходилось на ремесленных (из них только три четверти взрослых, остальные ¾ ученики и юные подмастерья) и лишь 23 тысячи на фабрично-заводских. В настоящее время фабричных уже втрое больше, около 70 тысяч человек, а ремесленных, примерно прежнее количество. На одной Украине (по неполным данным) имеется 182 крупных промышленных предприятия, где работают 42 тысячи евреев, а в среднем по 245 евреев на одну фабрику[9]. На этих фабриках в среднем около тысячи рабочих на каждой, в том числе около четверти приходится на каждой в среднем на евреев.

Процесс формирования крупно-индустриального пролетариата среди трудовых слоев евреев шел до сих пор почти чисто стихийным путем. Отсутствовали почти совершенно попытки регулировать или содействовать ему со стороны государства. Этим и объясняются столь небольшие пока его результаты.

Совершенно несомненен ущерб для советской промышленности от невнимания к этому делу. Фабрики и заводы растут и нуждаются в искусных квалифицированных рабочих. Ремесло во всех странах служило и служит поставщиком обученного труда для индустрии. Бедность массы еврейских городских кустарей и ремесленных рабочих давала легкую возможность снабжать развивающуюся промышленность уже подготовленными силами. Но эти ресурсы остались почти неисчерпанными. Промышленность и транспорт пополняли свои кадры главным образом за счет необученных или малообученных выходцев из деревни, теряя большие средства и время на их постепенное обучение и получая меньшую производительность труда, чем какая получается при переводе на фабрики людей с ремесленными навыками.  На заводы и фабрики попадала лишь часть тех еврейских кустарей и ремесленных рабочих, которые сами постепенно расселялись после революции по разным городам в поисках занятия. Организованной же вербовки из ремесла для индустрии, организованного воздействия на рынок труда в этом смысле пока вовсе не было. Эта часть возможных резервов квалифицированного труда для промышленности и транспорта оставалась почти неиспользованной, несмотря на нарастающую остроту потребности в обученном труде.

По данным ЦСУ только за два года (1925/26 и 1926/27 годы) число постоянных несельскохозяйственных рабочих возросло на миллион человек (без членов семей и без служащих, см. Ю.Ларин, Социальная структура СССР. М. 1928 г., стр. 13). А число фабрично-заводских рабочих евреев за целые десять лет возросло лишь на сорок тысяч с небольшим. Еще и сейчас имеется около 350 тысяч человек еврейских кустарей-ремесленников и ремесленных рабочих (не считая членов семей), которые в значительной мере могли бы быть использованы для пополнения и роста подготовленных и легко подготавливаемых квалифицированных кадров промышленности.

В 1928 г. союзным советским правительством утверждено новое положение о Комзете (Комитет земледельческого труда евреев при ЦИК СССР), в котором предусмотрены заботы по линии вовлечения еврейских рабочих в промышленность. <...>

Сейчас еврейские ремесленные рабочие (и кустари) не в малом количестве стремятся превратиться в земледельцев, разочаровавшись в возможности далее продержаться в ремесле и не будучи вовлекаемы в крупную промышленность. Но явно нецелесообразно с точки зрения общих интересов государства превращать в начинающих земледельцев уже обученных мастеров и подмастерьев, когда в них нуждается развивающаяся фабрично-заводская, горная и лесная промышленность страны. В земледельцев надо обращать торговцев и другие непроизводительные элементы, а лиц с ремесленными навыками надо использовать для удовлетворения требований растущей промышленности. Географически места, где надо приложить новый труд в промышленности, не совпадают с местами, где имеется избыточное кустарное и ремесленное население. Отсюда ¾ нарастающая задача: наряду с сельскохозяйственным переселением организовать промышленное переселение ремесленников и кустарей в места возможного индустриального приложения их труда. Частным случаем этого должно быть и промышленное переселение еврейского ремесленного люда. Комзет в 1928/29 г. приступил к первому плановому опыту в этом направлении, по соглашению с Дальневосточным краем, направив на Амур осенью 1928 г. несколько сот лесных рабочих из еврейских кустарей Белоруссии и Украины, которым затем может быть обеспечено там постоянное занятие. Расходы по промышленному переселению гораздо ниже расходов по переселению сельскохозяйственному (даже засчитывая стоимость постройки новых жилищ и определенного технического оборудования). <...>

Если брать СССР в целом (или отдельно наиболее населенные евреями Украину и Белоруссию), то развитие антисемитских настроений среди части городских рабочих и служащих, ясно обозначившееся в 1928 г., никак нельзя объяснить чрезмерным переполнением евреями работы по найму и службы, якобы далеко превышающим их удельный вес в городском населении. Наоборот, в общей массе городских рабочих и служащих евреи составляют пока еще меньший процент, чем в населении  всех городских поселений СССР. Антисемитские настроения являются здесь ответом не на чрезмерность участия евреев в наемной работе и службе, а на начало исправления той неправильности, какая существовала при царизме до революции. В самом деле, при царизме на территории СССР было лишь около 270 тысяч человек еврейских рабочих и служащих, а теперь почти 500 тысяч человек. Этого прироста еще недостаточно, чтобы сравнять долю евреев в городской работе по найму с долей их в городской населении.

Но уже довольно, чтобы вызвать рост антисемитских настроений среди некоторых слоев в тех пунктах, где этот прирост особенно заметен в абсолютных величинах (как Москва).

Если взять отдельно рабочих и отдельно служащих, то получатся такие соотношения. Среди всех несельскохозяйственных служащих (3600 тысяч человек) евреи составляют около 8% (почти 300 тысяч человек). Среди всех несельскохозяйственных рабочих (7400 тысяч человек) евреи составляют около 2,7% (около 200 тысяч человек), а в том числе среди городских рабочих ¾ 4%.

Во все эти сведения включены по данным ЦСУ также безработные (и для евреев и для всех вообще). Среди еврейских рабочих и служащих безработица оказалась гораздо более значительной, чем среди всех рабочих и служащих вообще. На полмиллиона  еврейских рабочих и служащих приходится почти сто тысяч безработных или до 20%. А для всех рабочих и служащих этот процент чуть не вдвое меньше. Впрочем, о таком соотношении было известно и раньше: уже более полугода назад опубликованы были сводные данные по биржам труда Украины, согласно которым число евреев на биржах труда составляло 24% к еврейским членам профсоюзов, а количество остальных рабочих и служащих на биржах труда Украины составляло только 12% к соответственной сумме членов украинских профсоюзов. По Белоруссии опубликован по национальностям итог переписи безработных профсоюзами в ноябре 1927 г., причем процент евреев среди безработных (35,7%) оказался значительно выше процента евреев среди членов союзов (причем не вошел еще в перепись союз совторгслужащих, см. №2 «Бюллетеня» Орта, стр. 19). По переписи ЦСУ 16 декабря 1926 г. в Белоруссии безработных среди еврейских рабочих и служащих 17%, а среди прочих рабочих и служащих только 8%. В Москве по переписи 16 декабря 1927 г. безработных среди еврейских рабочих и служащих около 20%, среди остальных ¾ 15% (там же).

Гораздо большее развитие безработицы среди еврейских рабочих и служащих, чем среди прочих, объясняется двумя причинами. Во-первых, еврейские рабочие в гораздо большей мере сосредоточены в отсталых ремеслах, где процент безработных особенно высок в силу конкуренции фабрики и унаследованной от царизма чрезмерной искусственной скученности трудящихся в ремесленно-торговых городках и местечках Белоруссии и Украины. Во-вторых, еврейские служащие на Украине, в Белоруссии и РСФСР при сокращении штатов и рационализации аппарата, как показывает результат, подвергались увольнениям и встречали затруднений в новом приискании работы значительно больше, чем служащие украинцы, великороссы и т.д.

Гораздо большее развитие безработицы среди еврейских рабочих и служащих в сравнении с остальным пролетариатом страны; устойчиво-безнадежное состояние безработицы в силу самого состояния некоторых отраслей ремесла и курса на нерасширение служебного аппарата; отсутствие мер по вовлечению обученных технически или культурно рук в нуждающуюся в них промышленность географически других районов СССР; невозможность существовавшей до революции эмиграции за границу для получения там занятия в промышленности ¾ эти четыре причины создали совершенно новое, экономически реакционное, но вполне понятное явление в советской хозяйственной действительности. Именно, в наш век индустриализации начался отлив индустриального еврейского населения СССР в сельское хозяйство, началось «распромышливание», деиндустриализация части советского пролетариата и кустарей-ремесленников.

Дело перехода значительной части городского еврейского населения СССР к занятию сельских хозяйством постепенно, вообще говоря, все более прочно становится на ноги. Многих с самого начала смущал вопрос: насколько такое явление, как переход горожан к занятию земледелием и животноводством, вообще лежит по линии исторического прогресса. До сих пор экономическое развитие сопровождалось обычно отливом населения из деревни в города, индустриализацией страны, а не аграризацией.

Как общее правило, это верно и для современного Союза ССР ¾ его путь на ряд лет вперед есть именно путь роста индустриализации. Однако в отдельных частях громадной страны и для отдельных групп населения может одновременно наблюдаться переход новых слоев к земледелию, не нарушая этим общей картины. Лишь бы речь шла о таких группах, переход которых к земледелию означал бы движение вперед от доиндустриальных форм экономики, а не возврат назад от индустрии к сельскому хозяйству.

Когда в 1918-1920 гг. ¾  вследствие разорения страны контрреволюционными мятежами и частичной потери в связи с этим сырьевых и топливных источников ¾ фабрично-заводские рабочие Москвы и Ленинграда уходили в деревню, это было реакционным в хозяйственном отношении событием, проявлением развала. Когда же в 1928 г. к земледелию переходит кочевое население Казахстана (бывшей Киргизии) ¾ никому не придет в голову видеть в этом политику, противоречащую линии на индустриализацию СССР.

Но одной рукой воспитывать новые индустриальные кадры (ценой немалых затрат), в то же время другой рукой окрестьянивая часть уже наличных индустриальных кадров (тоже не без заметных затрат на это странное занятие) ¾ таково одно из противоречий и проявлений недостатка плановости советской действительности. Когда к земледелию переходит общественно-бесполезный мелкий торговец, вытесняемый кооперацией, и другие деклассирующиеся непроизводительные элементы ¾ это хозяйственно прогрессивно. Но когда к земледелию стремится перейти, не видя другого выхода, обученный промышленному мастерству ремесленник или ремесленный рабочий, то для нашей страны с ее недостатком промышленной культуры ¾ это неразумная растрата накопленного у нас уже капитала промышленных навыков и опыта. <...>

 

(продолжение следует)



[1] Не забудем. что вся еврейская культура была пропитана религиозным началом. — А.М.

[2] За 1928—29 гг. вложения еврейских благотворительных организаций превосходили правительственные более чем вдвое. — А.М.

[3] Цитата неточная. Л.Маршалл сказал примерно следующее: в России произошла революция, так же, как (когда-то) и в Соединенных Штатах; Соединенные Штаты ¾ великая страна ¾ конфисковала земли всех тори, бежавших из Соединенных Штатов во время революции; я не знаю, как много нужно времени, чтобы превратить революцию в правительство; за восемь лет Советская республика превратилась в правительство; народ решил, что земля должна быть отнята у тиранов,  завладевших ею; одно достоверно ¾ это то, что земля будет принадлежать тем, которые готовы ее обрабатывать, не имея права продавать или закладывать ее; это вовсе не такая уж глупая система. ¾ А.М. 

[4] Ю.Ларин. 

[5] Ибраимов решался настаивать на репатриации в Крыму сотен тысяч крымских татар, на рубеже веков эмигрировавших в Турцию и другие страны. А после практических решений о переселении первых восьми тысяч еврейских семей печатно призвал крымских татар самовольно заселять пустующие земли, ¾ Сталин расстреливал и за гораздо меньшее. Поведение Ибраимова нельзя не признать героическим. ¾ А.М. 

[6] И растрату. В 1990 году в деле В.Ибраимова состав преступления был признан отсутствующим. ¾ А.М. 

[7] Что это за тайные аббревиатуры, разгадать не удалось. ― А.М. 

[8] По переписи 1897 г. в частности, на Украине даже 44%.

[9] Мережин. Вопросы земельного устройства евреев, М. 1927 г., стр. 15.

 

***

А теперь несколько слов о новостях экономики и техники.

Многие еще помнят знаменитую фирму «Логоваз», с помощью которой научный работник, а потом бизнесмен Борис Березовский поднялся к вершинам власти. Само слово «Логоваз» составлено из двух корней. Второй звучит понятно: ВАЗ – это Волжский автомобильный завод в Тольятти, машины которого, знаменитые «Жигули», стали первым товаром, обогатившим начинающего бизнесмена. А вот первое часть – «Лого» - идет от названия одной швейцарской фирмы, занимавшейся проблемами логистики. А что такое «логистика»? Это наука о перемещениях товара. Иногда уточняют и говорят «Транспортная логистика». Проблема доставки товара из одного пункта в другой стара, как мир. Людям и в древности приходилось над этим задумываться. Например, при ведении боевых действий: нужно доставлять питание и снаряды для войск. Этим занимается логистика. И в мирное время те же проблемы – как развести продукту, например, с баз и заводов-производителей в магазины? Математики придумали формализовать эти процессы, и получилась так называемая «транспортная задача». Она относится к так называемым задачам оптимизации, которые решать нелегко, но с помощью компьютеров можно. Однако на практике все оказывается сложнее. В одной автобазе еще в прошлом веке попробовали перевести выписывание путевых листов на ЭВМ. Машина рассчитывала оптимальные маршруты, решая каждый раз транспортную задачу. Все ожидали немыслимой экономии, а автобаза должна была стать лучшей в городе. На самом деле все произошло не так, как ожидалось. Автобаза скатилась в отстающие, а шоферы поувольнялись, потому что им стало невыгодно работать. Произошло то, чего не предусмотрели математики. Шоферам платили премию за экономию бензина. А если маршрут выбрала машина, то сэкономить уже ничего нельзя – он же оптимальный! Вот премии и пропали. И критерий успешности автобазы был тоже связан с экономией топлива. А сэкономить уже больше невозможно. Пришлось отказаться от ЭВМ и составлять маршруты по старинке. Сейчас, конечно, и математика стала более изощренной, и критерии научились выбирать более адекватные. Факт, что такие компании, как на сайте bglogist.com, используют самые современные методы организации перевозок.
    
   

ФАЛЬЦЕВАЯ КРОВЛЯ устройство
   


    
         
___Реклама___