Михаил Зильберман

Истоки
История, мифология и религия предков древних евреев

Книга первая

Отцы Авраама

(продолжение. Начало в № 12 (36) и сл.)

 

Содержание

7. Праздники.
8. Одежда.
9. Ур - город Авраама.
10. Боги Шумера и Аккада.
Приложение. Карты
Литература

 

 

   
     7. Праздники

     Главнейшие иудейские праздники, по большей части, лишь заместили собою праздники "веры отцов", праздники времён Ебера-Абраама; древние названия их, в основном, заменились новыми, но их назначение, характер обрядов и ритуалов, их отправление, почти не изменились.
     Так, в обиходе евреев (эпоха Храма) сохранился и такой старинный месопотамский обычай: во время праздничных трапез (в наше время только на пасхальном седере) не просто сидеть, но возлежать (каждому свободному человеку, не рабу) за отдельным столом, облокотившись на левую руку (Беэр Мирьям). Подобная картина, изображающая сцену семи пирующих шумеров, где каждый возлежит за отдельным столиком, представлена на "Мозаичном штандарте" из Ура (сер. третьего тыс. до н.э. (51. Рис.10)). Этот обычай многие века бытовал и у североаккадских племён: на рельефе из Куюнджика царь Ашшурбанипал (V11 в. до н.э.) возлежит во время пира в беседке.

     В архаичной мифопоэтической и религиозной традиции, праздник - событие, обладающее особой связью со сферой сакрального. В праздниках особенно рельефно проявляется глубокий культовый (обряд, ритуал) традиционализм; хотя, быть может, и миф, первоначально связанный с тем или иным культовым обрядом, давно позабыт или переосмыслен, либо заменён другим, более поздним мифом, этиологически связанным с иными неординарными, судьбоносными событиями в истории народа. Поскольку в общинных культах раннеземледельческого характера (шумеры, аккадцы, ханаанеи, древние евреи), главную роль играют ритуалы (обряды, магические действия), и лишь весьма незначительную этические положения (8.с668; коммент.), то они (обряд и ритуал) и оказались более живучими, чем сопутствующие им этиологические мифы (хотя и следует заметить, что старый ритуал и новый миф, его разъясняющий, образуют в совокупности новый культ).
     По принятой классификации (49-2.с330) праздники различают: главный праздник данной традиции, обладающий наибольшей сакральной силой; праздники годового цикла; сезонные праздники (месячные, недельные); праздники общечеловеческого жизненного цикла (рождение; инициация, например, бармицва у евреев; брак; смерть).

     Для земледельческих культур, в которых сельскохозяйственное производство являлось основой существования общества, бытия,- сельскохозяйственные мифы и обряды были базой мировосприятия и всей культовой идеологии (Египет, Месопотамия, Ханаан). В частности, в Талмуде говорится о тех моментах, когда еврейский мир предстает перед Небесным судом: в Песах - выносится решение относительно урожая зерновых, в Шавуот - в отношении урожая фруктов и в Суккот - в отношении воды). Поэтому во многих древних традициях главный праздник непременно связывался с поддержанием и возрождением сил жизни и плодородия в природе и часто воплощался в явлении умирающего и воскресающего бога, в мистериях священного брака, как акта, инициирующего плодородие. Так, в религии Месопотамии третьего и большей части второго тыс. до н.э. обряды священного брака выражали соединение неба и земли, весьма тесно увязывались и с урожаем, и с изобилием; и всегда сопровождались бурными оргиями, шумными процессиями, театрализованной мистерией убиения бога и его оплакивания, а затем ликованием по поводу его возрождения. Судя по многим данным (8.с668), обряд священного брака был главным культовым обрядом в Месопотамии и играл там такую же роль, что и обряд умирания и воскресения бога Осириса в Египте.

     В стране Шумера и Аккада главный бог каждой сельскохозяйственной общины был для неё прежде всего богом растительного и животного плодородия; поэтому черты плодородия обнаруживаются почти у всех главных богов шумеро-аккадского пантеона. Так, о сельскохозяйственной роли бога Луны Сина (Нанны, Наннара), главного божества Урского нома, говорит существование праздников "сев Наннара" и "жатва Наннара" (53.с309). В одном из мифов бог Наннар (Син) спускается в священный загон, чтобы оплодотворить священную корову, носящую название "раба (служанка)" Сина (Суэна, Зуэна, древнеакк.), (51.с457, комм).
     Тема умирания и воскрешения природы (уход божества в подземный мир и его возвращение), в шумерской мифологии разработана весьма подробно: обнаружены соответствующие тексты и о Думузи (Таммузе), и об Инанне (Иштар), и об Энлиле (Эллиле) и об иных богах. Со времён царей третьей династии и до захвата города Ура амореями в стране ежегодно проводился ритуал "священного брака" бога и богини (старинный шумерский праздник весны) как составная часть архаичного праздника "Акиту", - праздника "создания жизни на Земле" (Акиту, акк.; "A-KI-TI", шум. - "вода - земля - жизнь"). С.А. Паллиса в работе "Вавилонский фестиваль Акиту" показал, что "Дом Акиту" фигурировал в религиозных церемониях Шумера еще в третьем тыс. до н. э.

     Среди весьма сходных мифов и обрядов о священном браке богов плодородия, наиболее широко был распространён цикл обрядовых песен Инанна - Думузи, и "это имеет своё чёткоё объяснение" (53.с307): песни (мифы) о священном браке именно этих божеств были включены царями Ура в Ниппурский канон (дошедший до нас набор текстов-памятников шумерской литературы), ибо священный брак Инанны и Думузи использовался в церемонии коронации царей третьей династии Ура. В ежегодном обряде празднества Акиту роль Думузи исполнял обожествлённый царь империи, а функции богини Инанны осуществляла её верховная жрица.
     С обрядом священного брака связан ряд прекрасных любовных песен, вкладываемых в уста жрицы. Такова, например, хвала, возносимая царю Шу-Сину (2036-2028 гг. до н.э.). В этой ритуальной поэме (38.) звучат мотивы, отражение которых в гораздо более совершенной и отточенной форме встречаются в книге Песни Песней царя Соломона:

     Муж, моим сердцем любимый-
     Хороша твоя краса, сладостная как мёд.
     Лев, моим сердцем любимый,-
     Покорил меня ты, пред тобой пусть трепещу -
     Лев, да похитишь меня ты в свой покой.
     Муж, дай, окажу тебе я ласку.
     Мои ласки могучие сладостней мёда.
     В опочивальне твоей медовой
     Благу твоих ласк мы радоваться будем -
     Лев, дай, окажу тебе ласку.
     Мои ласки могучие сладостней мёда.
     Муж, мою красу ты похитил -
     Скажи моей матери, пусть угостит тебя гостинцем,
     И отцу моему, пусть одарит тебя даром.
     Твою душу - знаю, как веселить твою душу -
     Муж, до зари в нашем доме возляг!
     Ты же, если ты меня любишь,
     Подари мне, молю, твои ласки!
     Мой божественный хранитель,
     Мой владыка - хранитель,
     Покровитель мой Шу-Син,
     Веселящий сердце великого бога,
     Подари мне, молю, твои ласки!
     То, что сладостно тебе как мёд -
     Возложи на него твою руку.
     Как одеяньем, покрой его рукою,
     Как дорогим одеяньем, покрой его рукою!

     Изображения на цилиндрических печатях третьего тыс. до н.э. позволяют увидеть "жениха", направляющегося в сопровождении процессии к святилищу храма.

 

Грехопадение

     Иштар (Инанна, шум.) - одна из важнейших богинь шумеро-аккадского пантеона, богиня плотской любви и животного плодородия, богиня войны и распрей, подательница и покровительница царской власти. Иштар считалась также покровительницей проституток, гетер и гомосексуалистов (54.с363). Так, в древнейшем центре почитания богини, в городе Уруке, её культ (культ плодородия) был традиционно связан с оргиастическими празднествами (сопровождающимися самооскоплением, принесением в жертву девственности). Наиболее распространённые эпитеты богини: "владычица царей", "яростная львица", "Иштар - воительница". "Великой матери" и "Богине Неба" поклонялись как местному божеству во многих городах Южной и Северной Месопотамии; и в каждом богиня имела супруга или сына. Отметим также, что имя "Иштар" восходит к более древнему, общесемитскому - "Астарта, Аштар(е)т".

     У аккадской Иштар отчётливее, чем у шумерской Иннаны проступает такая её функция, как помощница при родах. И эта кардинально важная роль богини, безусловно, не забывалась и передавалась от матери к дочери в каждой семье на протяжении веков. Также как и в стране Шумера и Аккада, в храмовой практике древних евреев (белые) голуби, священные птицы богини, связывались с плодородием утробы ("как птица, улетит... - ни рождения, ни беременности, ни зачатия (не будет)" (Ос.9.11)): "женщина, достоверно перенесшая пять родов, приносит одну жертву (одну пару голубей) и участвует в жертвенной трапезе". (Галаха). Отметим так же, что при раскопках города Лагаша обнаружена статуэтка демона (ХХII-ХХI вв. до н.э.) с жертвенным голубем в руках (51.Рис27).

     Богине неба Иштар (Астарте) евреи поклонялись (56.с182) ещё и в VI в. до н.э. (даже в Иерусалимском храме стоял её кумир), почитая её как богиню, обеспечивающую изобилие: "кадить богине неба и возливать ей возлияния, как мы делали, мы и отцы наши... потому что тогда мы были сыты и счастливы" (Иер.44.17). Культ Иштар (Инанна (И-нин-анна) - "(высокая) владычица, госпожа звезды (планета Венера)", шум.), по словам Иеремии (44. 18,19), был одним из самых популярных в Иерусалиме (при раскопках домов израильтян найдено множество фигурок богини-матери; G. Ernest Wright. Biblical Archaeology, Philadelphia, 1960). Женщины делали пирожки с её символикой, - треугольник с зигзагом внутри (57.с84). "В городах Иудеи и на улицах Иерусалима... дети собирают дрова, а отцы разводят огонь, и женщины месят тесто, чтобы делать пирожки для богини неба" (Иер. 7.17,18). Любимое угощение евреев на праздник Пурим - треугольный гоменташ (или" уши Амана"),- своеобразный пирожок с маковой начинкой. В этих сладких треугольниках, совершенно не похожих на уши, некоторые учёные (42.) не без основания усматривают старинное месопотамское угощение, называвшееся "лоно Иштар (Астарты)". Примечательно, что в шумерском пиктографическом письме значок равностороннего треугольника (с полубиссектрисой одного из углов) обозначал "женщина", "вульва".

     В своей энциклопедии "Миф и символ" исследователь архаичной символики Ариэль Голан пишет: в еврейский праздник Шавуот, приходящийся на месяц сиван (конец мая - начало июня), ярко высвечены "какие-то древнейшие обряды, происхождение которых забылось. К последним относятся, например, приношение фруктов и цветов (в некоторых еврейских общинах в этот день дарят цветы новобрачным); поют песни, в которых говорится о чьём-то бракосочетании; в этот день полагается есть хлебное... с молочным; в Древнем Израиле шествие в храм в такой день сопровождалось танцами и музыкой; причём, было принято облачаться в белую одежду и надевать на голову венок" (белый цвет и венок-кольцо - символы Богини неба), (57.с144). К празднику Шавуот и в наши дни (60.) также принято украшать дома и синагоги ветками зелени, цветами, венками и гирляндами цветов (атрибутами богини плодородия). Заметим, что лишь со времени Рабби Шимона бен Гамлиеля хороводы и танцы, как элементы культа, более не практиковались. Все эти отзвуки, отголоски позабытых "древнейших обрядов" религии отцов с высокой степенью вероятности могут быть поняты и отождествлены с позиций празднования священного брака, например, Иштар (Инанны) и Думузи (Таммуза), покинувшего на полгода преисподнюю.

     У евреев, как и у большинства традиционно оседлых народов, главнейшие праздники, такие как Пасха, Шавуот (помимо Дня дарования Торы, это - Праздник созревания хлебов и первых плодов), Суккот - носят ярко выраженный сельскохозяйственный, земледельческий характер. Это получило своё выражение, к примеру, в особой пасхальной "молитве росы", произносимой в первый день праздника.

     Большим камнем преткновения для библейских критиков являлась одна из важнейших заповедей Ветхого Завета: "Не вари козлёнка в молоке матери его", которая толковалась ими весьма не однозначно. "Едва ли во всём ритуальном законодательстве, - отмечает Д.Фрезер (29.с316), - найдётся другой закон, на котором бы Бог чаще настаивал". Хотя комментаторам и до сих пор не удалось выяснить истинный смысл заповеди, существует точка зрения, согласно которой запрет направлен "против какого-то магического или идолопоклоннического обряда, вызывающего осуждение законодателя (по традиции - Моисея) и стремление искоренить его". Так полагал, в частности, Маймонид. Один анонимный средневековый писатель-караим (сообщение которого не было воспринято всерьёз) рассказывал, что "у древних язычников существовал обычай - после сбора урожая варить козлёнка в молоке его матери, а потом окроплять тем молоком деревья, поля и фруктовые сады; по народному поверью обряд этот обладал магической силой увеличить урожай будущего года". Подтверждение этому сообщению обнаружено при раскопках города Угарита. В тексте (не позднее ХIIIв. до н.э.) угаритского (ханаанейского) ритуала (KTU 1. 23) говорится: "На огне семь раз отроки варят козлёнка в молоке, ягнёнка в масле и на костре семь раз, еду для Асират (Астарты).", - т.е. описана часть ритуала жертвоприношения богине Астарте (Иштар). Однако, в своём завете с Израилем Господь настоятельно требует: "Не вари козлёнка"; т.е. не поклоняйся Асират (Иштар), не кади ей, не отправляй её культа. "Первые плоды земли твоей приноси в дом Господа, Бога твоего" (Исх.23.19;Втор.26.2), а не к алтарям Асират (Иштар), языческой богини плодородия религии праотцев.

     И в день Праздника первых плодов (Хаг ха-бикурим) во времена Храма совершались особые приношения Всевышнему: со всех сторон в Иерусалим шли красочные процессии, несущие полные корзины плодов семи видов: винограда, инжира, олив, фиников, гранат, пшеницы и ячменя. Даже царь, как простой смертный, нес на плече свою корзину в Бейт Амикдаш.
     Итак, знаменитая заповедь декалога: "Первые плоды земли твоей приноси в дом Господа, Бога твоего, не вари козлёнка в молоке матери его", - связана с проблемой становления монотеизма, но не с вопросами кошерности, как можно было бы усмотреть, исходя из содержания стиха более позднего текста (Втор.14.21): "не ешьте никакой мертвечины… Не вари козлёнка в молоке матери его". (Как полагали последователи школы Юлиуса Вельхаузена (1844-1918 гг.), (70-2.с340), текст Декалога в Книге Исхода был изложен в IХ в., а в Книге Второзакония - в VII в. до н.э.; причём, существует мнение, что наиболее ранней формой Декалога были заповеди (Исх. 34,14-26)).

     В первый день Пасхи, вечером (Числ.9.3), совершалось жертвоприношение "песах", а это - "центральная (главная) заповедь" праздника (Мишна). Для этой жертвы допускалось использовать лишь агнца (козлёнка или ягнёнка) "без порока" (Исх.12.3-10). После заклания в Храме, жертвенное мясо следовало испечь на открытом огне и съесть в ту же ночь. Варить агнца ("в пику" Асират) категорически запрещалось (Гемара. Талмуд Иерушалми) даже в капле воды (Всё варёное - жертвоприношение исключительно Великой богине-матери, богине Неба; всё, подверженное воздействию открытого огня - жертвоприношение какой-либо из ипостасей Великого бога-отца, бога земли и преисподней. Следовательно, произведена кардинальная переадресовка жертвоприношения).
     Очевидно, что на земле Ханаана у древних евреев, потомков племён Ебера-Абраама, сеннаарский и угаритский обряды поклонения богине плодородия, в силу их сходства и, возможно, шумерского происхождения, слились
     "Во второй день праздника опресноков (15 или 16 нисана),- повествует Иосиф Флавий (43.с28),- берут от вновь созревших плодов, первый ячмень, (омер муки из только что сжатого ячменя) и приносят (в Храме) Господу в жертву".

     Отметим, что и у шумеров Ура в ниссану происходили праздники, один из которых: "Принесение первого ячменя барану" (Баран же - священное животное бога Сина, и принесение жертвы барану - адекватно дару самому богу Сину, древнему богу плодородия и Всевышнему жителей Урского нома). Другой урский праздник: "Съедение непорочного козлёнка" (53.с291),- созвучен как с текстом угаритского ритуала (KTU1.23), так и с содержанием обряда "песах" и указывает на шумерские истоки этого обряда.
     С культом плодородия связан и древнейший ритуал принесения в жертву первого снопа (Лев.23.10,11). Столь же традиционен и обычай: "В первый день (Пасхи) возьми себе ветви красивых деревьев, ветви пальмовые и ветви деревьев широколиственных и верб речных, и веселитесь" (Лев.23.40). (Ветви деревьев, например, пальмовые ветви,- атрибут богини Иштар (Иннаны)). Иосиф Флавий добавляет (43. с28): празднующие люди держали в руках ещё и ветви персиковых деревьев с плодами. Отметим также, что месяц елулу (август-сентябрь), месяц сева ячменя и уборки фиников в Уре назывался по-шумерски месяцем "Службы богини Инанны" (сев и уборка урожая - служба, работа, богини плодородия).

     Партнёр богини Иштар (Инанны) в мистериях священного брака - Думузи (Таммуз),- бог умирающей и обновляющейся природы. В древнем шумерском гимне "Когда я, госпожа, в небесах сияла" (8.с143), Инанна, обращаясь к своему жениху пастуху Думузи, восклицает: "В твоей степи твои травы, твои злаки как хороши!". Таммуза называли "владыкой растительности стран"; он же и покровитель скотоводства. (Думузи, шум., - "(истинное) дитя нутра" (бога Энки); Ду`узу - аккадское, а Таммуз - древнееврейское (и арамейское) наименование божества.) В шумерском "Царском списке" он - царь из Бадтибиры, "пастырь времён до потопа".
     Сирийскими авторами середины первого тыс. н.э. был зафиксирован миф (1.с 528), связанный с пребыванием Таммуза в городе Харране ("Кхарран", ассир.- "дорога". Развалины Харрана были найдены британским археологом Д.С.Райе в 1957 году на реке Нар-Бали, притоке верхнего Евфрата). По свидетельству арабского автора Х в.н.э. Ан-Надима (36.) у сабиев Харрана, его современников, в середине месяца Эль-Бугат (июль) проводился праздник Таммуза ("праздник плачущих женщин"). Историк рассказывает, что на праздничной церемонии ели сырое зерно (не перемолотое), фрукты и овощи. По мнению Эрдмана (94.с157), мусульманский праздник "Хосейн" восходит к мистериям Таммуза. Отметим, что (Иис.Н. 5.11) и ветхозаветные евреи ели сушёные зёрна в Песах (на Пасху).

     В Уре оплакивание умершего на полгода, ушедшего накануне дня летнего солнцестояния в преисподнюю, бога Думузи, происходило "(плач) у наружных ворот" города и сопровождалось хлебным жертвоприношением и возлиянием масла (53.с 323). Думузи умирал в месяце, названном его именем - "Таммуз". В следующем месяце (абу) его, по-видимому, по истечении какого-то ритуального срока траура, вновь оплакивали: в Уре происходил "Плач в святилище (доме) юного (бога)", (53.с 294). Появление Думузи на земле, возвращение его из Кура, знаменовалось проявлениями великой радости, праздником для всех сельскохозяйственных общин Месопотамии, а также и напоминанием о начале весенних полевых работ в месяце шебету ("шабату" - семь, семёрка) т.е. на седьмом месяце после ухода Думузи в преисподнюю (В Шумере в ок. 4000 году до н.э.10 февраля начинались полевые работы (57.с67)).
     Память о печали, о горе скорбящей Иштар (Иннаны), теряющей юного красавца-мужа через каждые полгода, сохранилось и в сердцах древних евреев. Как сетовал борец за чистоту веры, пророк Иезекииль (8.14), "..врата дома Господня, которые к северу, и вот, там сидят женщины, плачущие по Таммузу".

     Всенародная скорбь и траур у евреев и сейчас, в наше время, начинаются 17 таммуза и длятся три недели вплоть до 9 ава; однако, после разрушения Первого Храма они (дни траура) увязываются с этой трагедией еврейского народа (60.). День 9 ава - день печали и плача, день национального горя. Примечательно, что в Книге пророка Захарии (7. 3) задаётся вопрос (четвёртый год правления царя персов Дария I (522 - 486 гг. до н.э.)): "...плакать ли мне в пятый месяц (ава) и поститься, как я делал это (ранее)..? (ибо уже приступили к завершению строительства Второго Храма)". В общинах восточных евреев молитву "Маарив" (по поводу трагических событий 9 ава) читают голосом, полным слёз, а по окончании молитвы гасят свет (60.). В некоторых других общинах было принято в этот день ставить у входа в синагогу миску с пеплом (60.). Молящиеся окунали пальцы в пепел, а затем прикасались ими ко лбу (как бы посыпая голову пеплом). Вечером, в канун 9 ава (а в некоторых общинах и во время утренней молитвы дня траура) молящиеся садились на пол. В старой России в этот день евреи ходили босыми; отмечены (60.) и обычаи не стричься и не менять одежды в течение трёх недель перед наступлением дня 9 ава.

     Заметим, что все перечисленные компоненты отправления траура в совокупности представляют собой проявление горя о ком-то, умершем совсем недавно, и являются частью традиционного древнееврейского похоронного обряда.
     В странах Восточного Средиземноморья (финикийско-сирийский регион) был широко распространён весьма сходный культ Адониса, тоже бога умирающей и воз- рождающейся природы. Адонис (греческая форма ханаанейского слова "адон" - "господин, владыка"), как полагает Фрезер (36.с309), - это Таммуз, а "адон" - общепринятая, уважительная форма обращения к богу (в данном случае к Таммузу). Адонис, как и Думузи, проводит пол года в преисподней. В Финикии центром отправления торжественного ритуала, основанного на содержании мифа об Адонисе, являлось святилище Астарты в городе Библе.
     После того, как миф о Таммузе (Думузи) и Инанне (Иштар) был занесён в Ханаан (Угарит, см. ниже) месопотамскими мигрантами, в мифологии Угарита (Ханаана) сформировался тривиальный "любовный треугольник": с одной стороны - Иштар, Анат-Астарта (Баалат-Гебал), с другой соперники - Таммуз (Адонис) и Баал-Цафон (ставший Баал-Хаддадом, см. ниже), возлюбленный Анат (по другой версии соперник - муж Баалат-Гебал, но тогда это - сам Эл)). Поскольку Баал-Цафон - бог-громовержец, будущий царь богов, то он и убивает Адониса, наслав на того дикого вепря (тем более что в шумерском мифе Думузи тоже погибает). О том, что кабан (вепрь) - жертвенное животное именно Баал-Цафона, как бога Неба, говорится в Угаритских мифах. Так, ("Дворец для Балу") когда Анат посетила Балу в его жилище на горе Цафон, "он поставил перед ней (совершил жертвоприношение) быка и откормленного кабана". В мифе "Волшебный лук" богиня Неба Анат пировала у себя дома, а ела она "мясо ястребов и вепрей" (106.). По иной версии, ревнивый супруг (брошенный любовник) Баалат-Гебал сам принял облик огромного и свирепого кабана, разорвавшего соперника на части.

     Весьма показательно для целей идентификации евреев как потомков "черноголовых" то, что евреи оплакивают именно шумеро-аккадского Думузи, а не ханаанейского Адониса, хотя и (54.с365) на воротах Иерусалима и было начертано изображение дикого вепря (кабана), убившего Адониса (ритуалы Адониса регулярно отправлялись в гротах Вифлеема).
     Новый год "черноголовых" начинался по лунному календарю первого ниссану - в вечер первого новолуния после дня весеннего равноденствия, если они не совпадали (как и начало месяца нисан у современных евреев).
     Священный брак бога Сина и его жены, богини Нингаль, разыгрывался в древнем Урев самом начале нового календарного года, в ниссану, в первую ночь полнолуния этого месяца (14 ниссану), в доме (храме) Нингаль "Гипар", и сопровождался предшествовавшей ему всеобщей, всенародной, очищающей (новогодней) Водной ордалией. В описании обряда священного брака фигурировали: ложе, медный сосуд с хмельным медовым напитком и питьевой прибор.

     Дату очищающей Водной ордалией можно усмотреть из текста Ветхого Завета (Лев.25.9): "И воструби трубою в седьмой месяц (нисан), в десятый день месяца (по Лев.23.24,25; - в девятый день), в день очищения... по всей земле вашей". "Да будет у вас священное собрание... и приносите жертву Господу. Никакого дела не делайте в день сей; ибо это день очищения" (Лев.23.27,28). И до сих пор у евреев в месяце нисан не принято ни проведения трауров (не посещают кладбища), ни воспоминаний о душах мёртвых (60.). В течение всего нисана не постятся.
     Примечательно, что начало важнейшего еврейского праздника Песах (Исход из Египта) также приурочено к первому полнолунию месяца нисан.
     Первоначально, в третьем тыс. до н.э.(88.с83), месопотамский новогодний праздник, "Акиту", начинали праздновать первого ниссану, в день весеннего равноденствия или несколько позже; священный брак же обычно был составной частью этого праздничного обряда.
     Значительно позднее, в Вавилонии, священный брак между богом Набу (сыном Мардука) и его супругой Ташмеум совершался уже в айяре, месяце, следующим за нисаном: "Второго айяра облачается Набу в платье бога Ану и во время первой ночной стражи выходит из Эзиды, сияя как бог Луны, как Син в пору своего восхода озаряет он тьму; и направляет свои шаги к Эхуршабе... и является к государыне. Всё приготовлено для свадьбы… На ложе сладчайшей ночи возлежат они вновь и вновь" (58. с163).

     Хотя и обряд священного брака традиционно сопрягался с новогодними празднествами, однако, нет оснований с уверенностью утверждать (26.с133), что церемония священного брака всегда происходила именно во время новогоднего праздника. Это, по-видимому, обусловлено тем, что новогодний праздник ("загммукку" - "край года", акк.) в различные исторические периоды в разных районах Месопотамии проводился либо весной, либо осенью по причине исчисления времени только по лунному календарю, по которому начало года не стабильно (либо из-за древнего обычая начинать год, когда Солнце впервые взойдёт на фоне созвездия Тельца).
     Известно, что в 4000 году до н.э. Телец скрывался за горизонтом 10 февраля, а 21 (или 22) марта (после сорокадневной "смерти") появлялся вновь (57.с67). "Эра Тельца", в течение которой Солнце в день весеннего равноденствия (20 или 21 марта в Северном полушарии) восходило на фоне созвездия Тельца, длилась с 4490г. по 2330 г. до н.э. (либо с 4380 г. по 2200 г. до н.э.). Далее, вплоть до 170 г. до н.э., вследствие прецессии земной оси, наступила "эра Овна".

     В Уре ХIХ-го в. до н.э. начало шумерского календарного года приблизительно совпадало с весенним равноденствием и знаменовалось появлением на небосводе созвездия Тельца уже в начале февраля. На протяжении первого тыс. до н.э. начало года в Вавилонии приходилось примерно на четырнадцатый день после весеннего равноденствия (когда появлялись первые всходы озимых). Праздник Акиту VI в. до н.э. (не сопровождавшийся церемонией священного брака) начинался так: "Второго нисана, за два часа до окончания ночи встаёт жрец-шешгаллу и моется речной водой". Жрец робко будит и одевает главу богов (Мардука), (26.с121). (Первосвященнику Иерусалимского храма дозволялось произносить истинное имя Господа один раз в году, в день Искупления, и тоже вполголоса.) В ходе дальнейших ритуальных действий совершались жертвоприношения, сопровождающиеся музыкой и пением специальных певцов (Не отсюда ли истоки института канторов?). В ходе праздника читалась "Поэма о сотворении мира" ("Энума элиш" - "Когда вверху") и по её сюжету разыгрывалось действо (спектакль). Вавилонский текст "Новогодний ритуал" содержит подробное описание церемоний, проводившихся в Эсагиле (Храм бога Мардука в Вавилоне) от второго до пятого дня празднования (остальное утрачено). Именно к церемониям этого торжества относится архаичный ритуал "козёл отпущения" (13.с141), описанный также и в Ветхом Завете (Танахе).

     У евреев существует не одно, но четыре начала года и четыре различных праздника "Новый год". По старинной еврейской традиции "В месяце тишрей был создан мир" (Рош-ха-Шана,10б; Мишна (Рош-ха-Шана 1:1)), и поэтому в этот месяц и происходит у евреев встреча нового года (это начало используется для отсчета юбилейных и обычных годов, для исчисления семилетнего цикла и возраста деревьев). Рош-ха-Шана ("Начало (Голова) года"), празднуемое в первый день нисана, предназначено (Мишна) "для еврейской монархии (первое нисана называют "днем, отмеченным множеством корон") и для отсчёта знаменательных дат и праздников". "Этот месяц вам - начало месяцев. Первый он у вас из месяцев года" (Исх.12:2). По мнению рабби Ицхака, приведенного в комментариях Раши, именно с этих слов должна была бы начинаться Тора: "Этот месяц" - нисан. Как и у всех еврейских месяцев, название "нисан" принесено из Вавилонии. В Торе же этот месяц именуется первым (следовательно, главным) или "авив", ивр.- "весенний". Кстати, вы будете смеяться, но месяц нисан - месяц новогодний. Опять?.. Опять и не просто опять. Наши мудрецы говорят, что 1 нисана - Новый год в пяти смыслах: в том, что касается счета лет царствований (т.е. даже если царь вступил на престол, например, 25 адара, с 1 нисана начнется второй год его царствования); в отсчёте числа паломничеств в Храм. Паломничество в Храм в дни Песах является первым паломничеством (остальные два - в праздники Шавуот и Суккот). Этот отсчет важен для человека, давшего обет принести определенную жертву, не указывая срока исполнения обета; (далее), в отсчёте месяцев в назначении високосного года. Високосный - это год, в котором два месяца адар, и если Санhедрин хотел прибавить тринадцатый месяц, он должен был сделать это до наступления нисана; в расходовании "шкалим" (храмовых денег). Все общественные жертвы в Храме после 1 нисана должны были финансироваться из денег, собранных специально для этого, начиная с этого дня, и ни в коем случае не из остатков прошлого "финансового года"". В подготовке к празднованию Песах (как и у мусульман накануне праздника Науруз, проходящего в те же дни) содержится ряд компонентов, указывающих на традиционно предновогодний обряд: перед праздником приводят в порядок жильё, выбрасывают старые и ненужные вещи, приобретают новые; расплачиваются с долгами и мирятся находившиеся в ссоре (у мусульман). Далее это - Новый год, отмечаемый первого элула, - праздник отделения "Маасера" (десятины, ивр.) скота. В месяце шват евреи празднуют ещё один Новый год - "Новый год деревьев" - "Ту би-Шват" (празднование отделения десятины деревьев).

     И у "черноголовых" города Ура ХIХ в. до н. э. Новый год ("Акиту") тоже был не один. Так, "Акиту посева Наннара (Сина)" (53.с293 и далее) праздновался в месяце елулу (улулу), предшествующем ташриту, и являлся гранью между первым (летним) и вторым (зимним) полугодиями. Окончание старого лунного года в Уре, естественно, связывалось со смертью тельца, бога Луны Сина, - его оплакиванием и проводами в Страну без возврата (преисподнюю). После возрождения бога и появления его в небе праздновалось наступление нового лунного года. И лишь когда бог входил в полную силу (в полнолуние), проводился обряд его священного брака, стимулирующий плодородие в Урском номе. Если "смерть" тельца, бога Сина, связывалась с уходом созвездия Тельца с ночного небосвода (сорокадневная "смерть"), то его проводы происходили в месяце шабату. В этом месяце в Уре был "плач в цветной одежде" (53.с296). Возможно, "черноголовые" специально надевали одежды белого, чёрного и красного цвета (цвета бога Луны, как будет изложено ниже), чтобы оплакать и проводить своего господина и благодетеля. В Гл.4 Книги Эстер рассказывается о проявлении всенародного горя (по поводу предстоящей гибели): Мардухей и все иудеи постятся и вопиют; пост Эстер длится три дня - достаточно долго. Вполне можно предположить, что истоки этого проявления скорби восходят к традиции плача по "погибшему" Сину.

     У евреев существует и такой древний обычай: в месяце сиван (в праздник Шавуот) посещать в Иерусалиме, на горе Сион, могилы царей дома Давидова (60.) и молиться около них. Этот обычай, возможно, тоже восходит к "великому плачу о жребии (владыки Ура) бога Наннара (Сина)", который в Урском номе также происходил в симану, через три месяца после "смерти" тельца.
     Когда старый лунный год заканчивался, статую "умершего" бога Луны торжественно, отправляя соответствующие обряды, выносили из его дома (храма), помещали на корабль (аналог его небесной ладьи) и отправляли в плавание в Страну без возврата (корабль - "курнуабел", шум.; от которого, вероятно, и произошло слово "карнавал"). Сходные повозки ("Божественный Корабль") использовались и для доставки богов "черноголовых" в Дом Акиту во время новогоднего празднования.

     "Праздник весны" - Песах (Пасха) вобрал в себя многие элементы древнего шумерского обряда священного брака, главного праздника "черноголовых". То же самое можно сказать и о пуримской карнавальной атмосфере, - вольной, праздничной, весёлой и радостной, упраздняющей все законы, запреты и будничные нормы; атмосфере, напоминающей древние вакхические мистерии плодородия. Согласие с такой точкой зрения высказано, например, американским исследователем Теодором Гастером (42.с22), полагающим, что все события Книги Эстер (Эсфирь) "имеют в своей основе составляющие празднеств начала года у народов древности". Француз Марсель Элиад (42.с17) объясняет карнавальный характер древних празднеств начала года как ритуальное воспроизведение акта сотворения мира: начало года - это, в то же время, и день сотворения мира, - "день первый". Любой более-менее значительный праздник древности выражался процессиями и факельными шествиями. Обычай рядиться в маски (как полагают (42.с18), христианское нововведение), скорее всего, произошёл от архаичного новогоднего театрального представления (действа) истории сотворения мира. Жрецы, изображающие победу сил добра и порядка над силами зла и хаоса, играли в масках и имели атрибуты (возможно, и костюмы), конкретно закреплённые традицией за тем или иным персонажем (божеством). В качестве примера можно привести известную маску (из алебастра) - лицо женщины, так наз. "Дама из Урука" (62.с74). Эта маска, предположительно, во время культового действа закрывала лицо жрицы, исполняющей роль богини Инанны (Иштар). Ритуальная каменная маска периода докерамического неолита (VII тыс. до н.э. (104.с78)) найдена в пещере Хемар (к югу от Хеврона). При раскопках храма в ханаанейском городе Хацоре (Ацоре) обнаружена (104.) глиняная маска (ХIII в. до н.э.). На откопанной в Уре печати (53.с377,прим.) пара, отображающая ритуал священного брака Наннара и его супруги Нингаль, носит маски быка (Син) и коровы (Нингаль). Отсюда, по-видимому, и истоки разыгрывания костюмированных представлений на Пурим - "пуримшпиль".

     Вне всякого сомнения, корни праздника Пурим произрастают, по крайней мере, не из персидских традиций эпохи поствавилонского пленения (существует и такая точка зрения (42.)).
     Следует отметить и мнение, бытующее среди ряда критиков Библии, подчёркивающее то, что (70-3.с759) празднование Иомкипура якобы было введено Нехемией в период возвращения из вавилонского "плена". Оппоненты этого мнения относят возникновение праздника и его ритуала ко времени пребывания колен Израилевых в пустыне. Так ли это?
     Праздник Суккот связан с сельскохозяйственным циклом: он отмечает время сбора урожая перед наступлением зимы. У этого праздника есть несколько названий, например: праздник шалашей (кущей); праздник сбора урожая; праздник черпания и возлияния, с просьбой дождей для будущего урожая. Многие обычаи и обряды праздника связаны с водой, с надеждой на дождь.
     В "Суккот" (месяц тишрей), как излагает Гемара, и "сказал Всевышний: Лейте предо Мной воду (на жертвенник) в Праздник, чтобы получили благословение ваши дожди". По урскому месяцеслову в месяце ташриту "открывается дом водной бездны" и к концу месяца идёт дождь (53.с295).

     Навесы и шалаши "черноголовых", сооружаемые в полях и огородах в пору уборки урожая, возможно, явились прототипом "сукки" ивр. (шалаша), строящейся для праздника "Суккот": "Как шатёр (шалаш), как хижина, снесённые на месте уборки урожая, предоставленные дождю и ветру" ("Плач о разрушении города Ура" (59. с197)); или "И осталась (одиноко), как шатёр в винограднике, как шалаш в огороде" (Ис.1.8).
     По преданию, восходящему ко времени газонов, в день празднования Лаг-ба-омер, приходящегося на 18 айяра, прекратилась страшная эпидемия, унесшая многих из учеников раби Акивы (Иевамот.62б). В Древней Месопотамии же в месяц айяру в ряде городов справлялись поминки по умершим родичам (53.с292)
     В месяце кислев (кислиму), когда евреи отмечают "Ханука", и в древнем Уре праздновался некий "Великий праздник".

     8. Одежда

     Наиболее устойчивая часть культурной и религиозной традиций - это обычай, обряд и ритуал (молитва, песни, танцы, жертвоприношение, совместное пиршество, рождение, инициация, брак, смерть). Велика сила традиции и в отношении к одежде, одеянию, особенно, если такая традиция освещена религиозным светом. В мидраше сказано: "Из-за трёх добродетелей избавились израильтяне от ига египетского: за то, что не изменили языка своего; за то, что не изменили имён своих; и за то, что не изменили одежды своей".
     Как повествует Ветхий Завет, первые люди, Адам и Ева, лишь после вкушения запретного плода вдруг осознали, что они не одеты и что это настолько неприлично, что побудило их изготовить себе простейшие повязки из листьев. В ранней шумерской графике (88.с255), все люди также изображены как обнаженные слуги богов. Можно полагать, что боги (ангелы) были одеты ("И вышли... ангелы без числа, и с ними Глава дней... и Его одежда неописуема" (Книга Еноха)); иначе не было бы у первых людей образцов для сравнения: "Кто сказал тебе, что ты наг?" (Быт.3.11). И пришлось Господу Богу стать "модельером" и "портным": "И сделал Господь Бог Адаму и жене его одежды кожаные и одел их" (Быт.3.21); а так же показать, как носить одежду ("по образу и подобию"). По одной из древнейших легенд ханаанеев (III тыс. до н.э. или ранее) кожаные одежды изобрёл и одел в них своих людей тирский бог Усой (Ушу). В шумерской же мифологии Адапа был первым человеком, которому боги (во время посещения им небес) выдали готовую одежду, - что-нибудь из своего гардероба. Форму шумеро-аккадской одежды, а также окраску нитей придумала богиня Инанна (Миф "Энки и мировой порядок" (9.с207)).

     Описание предметов и атрибутов одежды царства Шумера и Аккада конца третьего - начала второго тыс. до н.э. (эпоха исхода Авраама), приведённое выдающимся шумерологом И.М. Дьяконовым (53.с36), охватывает "моды" всего шумеро-аккадского юга того времени: от города Мари и до лагуны Персидского залива.
     Типичной женской одеждой была шерстяная юбка "каунакес", длиною примерно по колено, и гладкое платье с короткими рукавами. В холодное время года в Месопотамии женщины носили подпоясанный шерстяной плащ (88.с64).
     Как выяснилось, нижнего белья (в современном понимании) в те далёкие времена не носили ни мужчины, ни женщины.

     Основной одеждой мужчины - "черноголового" - была некрашеная рубашка-безрукавка или рубаха с очень короткими рукавами, несколько выше колен. Носили также широкий набедренник, чаще всего из шерстяной ткани, с бахромой снизу, а иногда и без бахромы. Прямоугольное полотнище набедренника просто обматывали вокруг бёдер (кое-когда поверх рубахи). Бахрома, кисти по краю этого полотнища (различной длины, формы и расположения), имела ритуальное (сакральное) значение (53.с38) и по-аккадски называлась "sisikty" (сисикту или цицикту). Это название, которое на аккадском языке означает "бахрома, кисть", фонетически близко еврейскому "цицит" ("ציצית"  - "бахрома, кисть", ивр.) - кисточкам на каждом углу "талита" (молитвенная принадлежность талит (на идиш - талес) - первоначально шерстяное, потом хлопчатобумажное или шелковое прямоугольное покрывало с голубыми, синими или черными полосами по краям). Аккадцы носили прямоугольное полотнище и как верхнюю одежду (имелся вырез для головы, как у "талита", а к сторонам полотнища крепилось по паре лямок для завязывания).
     Отметим также, и "вешти" - одежду дравидийского населения Южной Индии, состоящую из куска расшитой ткани, которую тоже заматывают вокруг бедер.
     Одним из синонимов шумерских жрецов был - "носящие полотно".
     Ношение длинной белой полотняной одежды вменялось в обязанность священнослужителей, жрецов, например, бахромчатого одеяния -"edappatu(m)" (53.), которое сопоставляют со староассирийским "epadtu(m)" и древнееврейским "эпод, эфод" (обрядовое одеяние - (Исх.39.2-5)).

     Традиционной одеждой богов и знатных людей земли Сеннаар, судя по изображениям (53.с40), были достаточно большие прямоугольные полотнища, в которые заворачивали тело. Эти полотнища украшались нашитыми флажками или бахромой из цветной пряжи или ткани (похожи на древнееврейские молитвенные покрывала). Так, царь в "Сказании о Гильгамеше", "плащ с бахромой накинув, его скрепляет лентой"; затем надевает тиару. Такие плащ-накидки обычно перекидывались "через левое плечо, в то время как правая рука (и плечо) оставалась открыта" (9.с119). Известно (Иис. Н. 7.21), что некий Ахан из рода Иудина не устоял при виде "прекрасного Сеннаарского плаща" и взял его, несмотря на категорический запрет Господа".
     В древнейший период (по Ветхому Завету и согласно найденных рисунков (70.)) евреи простого звания также носили короткие нательные (Быт.37.3;Лев.16.4) рубахи ("куттонет, кеттонет") до колен (иногда ниже колен) с широкой бахромой внизу и короткими рукавами. Надевались рубахи через голову (делалось специальное отверстие) и опоясывались (Исх.29. 9; Лев.8.7). Уличный торговец (с подносом на голове) изображён завернувшимся в плащ ("симла") с бахромой. Богатый еврей одет в очень длинную (Исх.12.34; 3Цар.19.3,19) шерстяную рубаху с короткими рукавами и бахромой; поверх рубахи он носит прямоугольную накидку с вырезом для головы и кистями на четырёх углах. "Пусть они делают себе кисти - цицит на краях одежд своих" (Тора). Вероятно, "кисти - цицит" издревле носили "защитный" (от демонов зла и болезней) характер.

     Короткая рубаха и плащ евреев, изготовляемые из шерсти, кожи, а так же изо льна (Лев.13.59; Втор.22.11), обычно были, по большей части, некрашеными (белые). Естественно, одежда отражала общественное положение и достаток владельца, а так же его личный статус. Пышная одежда придворных царя Соломона вызывала восхищение царицы Савской (3Цар.10.5). Была в обиходе и одежда, носившая название "адерет" (3Цар.19.3,19). Это - верхняя одежда еврейских царей и, как предполагается, скорее всего, мантия (61.). Такую же мантию (Иона.3.6) - ("дерет") носил и аккадец - царь Ассирии.
     Израильский филолог, доктор Б. Подольский, сопоставив слова "хитон" (мантия у древних греков) и "китель" со словом на иврите «כותונת»  ("кутонет" - "рубашка"), пришёл к выводу, что источником всех этих наименований (а также английского "cotton" - "хлопок") является шумерское слово "гада, ката"- "лён".
     На некоторых ассирийских барельефах еврейские пленные носят на головах шапочки, отдаленно напоминающие кипу (вероятно, "шумерки").
     Иосиф Флавий отмечал (43.с118), что одежда священнослужителя Храма стягивалась особым поясом, охватывающим тело. Пояс этот, начинаясь вблизи груди, несколько раз обвивался вокруг неё и спускался затем до низа ног. Моисей называл этот пояс по-египетски - "аваниф", а Флавий именует пояспо-аккадски, как его называли в Вавилонии, - "емиан".
     Таким образом, сопоставление предметов и атрибутов одежды выходцев из Месопотамии, потомков племён Евера - Авраама, евреев Ханаана; и жителей империи Третьей династии Ура, царств Иссина и Ларсы, указывает не только на преемственность традиции, но и на её шумеро-аккадские истоки. Важно подчеркнуть, что ни хетты, ни ханаанеи, ни кочевники "шас" и арабы, ни филистимляне подобной одежды (прямоугольный покрой, кисти и бахрома) не носили.

     В одной из царских гробниц Египта изображены сирийские послы (по Геродоту евреи Ханаана - "палестинские сирийцы"; это же утверждал и Феофаст: "Сирийцы, к которым относятся иудеи"; Клеарх из Сел (III до н.э.) также причислял евреев к сирийцам). Двое из них (а всего четверо) одеты (70-4.с556) в длинные, ниже колена, облегающие платья без рукавов (правая рука, плечо и шея открыты) в цветную полоску с богатой вышивкой (послы, возможно, - представители Угарита). Двое других сирийцев одеты в такие же платья, но некрашеные. У послов на фрагменте росписи короткие стриженые (аккадские) бороды; в руках копья и угаритские луки. Считается (70-4.с554), что двухцветные мужские наряды, изображённые на стенах дворца в городе Мари (ХVIII в. до н.э.), могут служить аналогом "полосатой рубахе" (букв. перевод), которую Иаков (Быт.37.3) подарил своему любимому сыну Иосифу. В ветхозаветных текстах шерстяные и льняные нити и ткани упоминаются большей частью без указания их окраски (хотя и в тексте Библии встречается тридцать названий цветов).
     Обычная одежда ханаанеев (египетские цветные росписи и ханаанские скульптурные изображения (97.с157)) - это длинные, свободные или облегающие многоцветные и с вышивкой шерстяные одеяния, часто с поясами; остроконечные шапки. Ханаанейские жрецы преимущественно одевались в египетском стиле.

     По песне Деборы (Суд.5.30) цветные и отделанные разноцветной вышивкой одежды у древних евреев считались ценной военной добычей.
     Со временем евреи Ханаана стали удлинять рубаху до лодыжек и пришивать к ней рукава (61.), а также носить цветную одежду: "Дочери Израиля, плачьте о Сауле, одевшем вас в багряницу" (2Цар.1.24). На стеле Санхериба пленные евреи изображены в длинных одеждах с ещё короткими рукавами (70-6.).

     На Древнем Востоке был широко распространён обычай среди женщин: закрывать голову и лицо покрывалом. Этому обычаю следовали, например, в Ассирии и в Эламе. В Ассирии это правило действовало чрезвычайно строго уже к середине 11 тыс. до н.э.: ношение покрывала было обязанностью и привилегией полноправных, особенно замужних, женщин. Напротив, рабыням и проституткам за ношение покрывала ассирийские законы грозили тяжкими телесными наказаниями (53.с45). Женщины Египта до поры правления Рамсеса III (ок. 1200 г. до н.э.) также закрывали лица покрывалом: "Я сделал возможным (Папирус Харриса) для женского пола идти куда угодно с поднятым покрывалом и не подвергаться оскорблениям... на пути" (94.с334). Отмечается (53.с43), что этот обычай был совершенно неизвестен в Палестине (до конца 11 тыс. до н.э.) и, по-видимому, у хурритов. Израильские женщины во времена эпохи Судей (не рабыни и не проститутки) носили покрывало от головы до пят, закрывая голову и лицо (Книга Руфь), и ходили в длинных платьях: "сними покрывало твоё, подбери подол, открой голени" (Ис.47.2). Женщины племён Евера - Авраама покрывали головы ещё в Уре, в "доме отцов" Авраама. Когда Ребекка, ещё не будучи невестой Исаака, впервые увидела его, то по обычаю предков "она взяла покрывало (цаиф) и покрылась" (Быт.24.65). Примечательно, что Елиезер, посланец Авраама, встретил у колодца Ребекку, одетую как девственница. В представлении древних евреек "оголить темя" или распустить причёску значило унизить или наказать женщину (Ис.3.17; Чис.5.18). Мужчина имел право развестись с женой без возврата ей приданного, если она появлялась простоволосой на улице (Кт.7.6). Вполне возможно, что этот обычай занесён в Ханаан "черноголовыми" из Месопотамии.
     Отметим также, что жители Древней Месопотамии стригли и завивали свои бороды (70-1.с498). Национальным признаком ханаанеев были нестриженые "длинные ханаанейские бороды" (Картины, прославляющие поход Рамсеса II в Ханаан на восьмом году царствования (48.с387)). Судя по сохранившимся изображениям, древние евреи Ханаана, в начале своего пребывания в стране, подстригали свои бороды (по форме прямоугольные и завитые, как у "черноголовых"). Запрет на стрижку конца бороды появился у евреев позднее.


     9. Ур - город Авраама
 

     "И умер Аран… в земле рождения своего, в Уре Халдейском" (Быт.11.28). Заметим, что на тамили, одном из дравидийских языков, слово "йюр (ур)" - означает "город".
     Впервые развалины Ура, погребённые под холмом Эль-Мукаяр, были обследованы Тейлором в 1854 году.
     Археолог Леонард Вулли, раскопавший Ур в период 1922-1934 гг., записал в своём дневнике: "Нам приходится коренным образом пересмотреть наше видение древнееврейского патриарха теперь, когда мы узнали, что его юные годы прошли в столь изысканной обстановке. Он был гражданином величественного города и унаследовал традиции старой и прекрасно организованной цивилизации".
     В первой трети прошлого века разгорелась дискуссия по поводу происхождения праотца Авраама. Ассириолог и профессор истории религии Лейпцигского университета А.Йеремиас в своём труде "Ветхий Завет в свете Древнего Востока", изданном в 1930 году, написал, что "по своему интеллектуальному складу Авраам был шумером". Этот вывод учёный развил в работе "Вселенная шумеров", опубликованной им в 1932 году: "Авраам был не вавилонянином семитского происхождения, а шумером". Однако, его оппонент Н.Шнайдер в статье "Был ли Авраам шумером", вышедшей в свет в Германии 1934 года, утверждал, что "со времён правления аккадского царя Саргона, в Уре, родном городе Авраама, не существовало ни чистой, несмешанной, шумерской расы, ни однородной шумерской культуры". Эта дискуссия продолжается и по сию пору. Так, в самом конце ХХ века н. э. семитолог З. Ситчин (98.с294) вновь настаивал на том, что "Авраам стал "семитом" только на девяносто девятом году жизни", сделав обрезание (при этом его шумерское имя "Абрам" было изменено на семитское "Абраам", хотя и согласно древнееврейской традиции это не так). И лишь в том, что "земля рождения" Авраама - архаичный Ур, учёные более не сомневаются и не спорят.
 

 

Эбби II, правитель города Мари (среднее течение Евфрата) Алебастр. Храм Иштар. Ок. XXIV в. до н. э., Шумер

     На протяжении всей истории Шумера и Аккада, земли Сеннаар, Ур был важнейшим культурным и религиозным центром страны (11.с114). С тех пор, "когда (бог) Энлиль... поднял голову Ура, как голову быка, до самого неба" (Из надписи на вазе, найденной в Ниппуре.); город, подобно самому могучему дикому быку Суэну, "идёт вперёд, наполнен силой". Со времён царей Третьей династии Ура, когда город был столицей империи, Ур славился храмами и дворцами. И лишь, по-видимому, только в IV в. до н.э. жители Ура навсегда покинули город. Река Евфрат так далеко на восток перенёсла своё русло, что жизнь в городе без воды сделалась невыносимой (как много ранее в городе Эреду).
     Вулли составил и опубликовал общий план (11.) города Ура времён Авраама. Город (ХХ в. до н.э.) представлял собой возвышающийся над равниной неправильный овал, окружённый городской стеной и валом (из лёссового кирпича) шириной от 25 до 34 м (в нижней части). Город имел в поперечнике 1200м, занимал площадь около 230 гектаров, в нём находилось около 4250 домов, в которых проживало ок. 150 тыс. человек. С северной и с западной сторон город огибало древнее русло Евфрата, где не реке имелись две гавани. По суше к Уру можно было приблизиться только с юга. Вокруг города, на равнине, было тоже много жилья, окружённого возделанными полями, садами, пустырями (11.;53.с50) и прекрасными пастбищами: "Возле Ура, где коров и овец, где телят изобилие" (Рассказ "О цапле и черепахе").

     Представление, сложившееся у Вулли о городе, археолог описывает так: Ур это "нечто, выросшее из условий примитивной деревни, бессистемной с точки зрения городского планирования. Немощеные улицы узки и извилисты, иногда это просто тупики, ведущие к домам, скрытым за нагромождением случайных построек; большие и малые дома наворочены в беспорядке, какая-то их часть - одноэтажные жилища с плоскими крышами; большинство же домов - двухэтажные, а кое-где попадаются и трёхэтажные. Переулки, перекрытые навесами, с рядом палаток - соответствуют базарам современных городов Среднего Востока".
     "Тем не менее, - С. Крамер более оптимистичен (9.с107), - судя по отрывкам из "Плача о разрушении Ура", были здесь и свои привлекательные стороны: "высокие ворота" и аллеи для променада, а также бульвары, где устраивались пиршества. А из произведений "Писарь и его непутёвый сын" и "Любовь дорогу найдёт" мы узнаём о существовании в городе публичной площади, не лишённой привлекательности для молодёжи и любителей поразвлечься".

     Некоторые из найденных Вулли домов были построены ещё при Третьей династии Ура, и все они просуществовали до времени царя Хаммурапи. Значительная часть этих домов была отремонтирована при Хаммурапи и просуществовала ещё одно поколение. И.М. Дьяконов отмечает традицию, бытовавшую в Месопотамии с древнейших времён: "Каждый царь, владевший Уром, если только он претендовал на хоть какой-либо престиж и могущество, здесь приказывал что-нибудь строить, чинить или хотя бы белить" (53.).

     Постройки внутри городских пределов представляли собой, в основном, двухэтажные дома с плоскими крышами, без окон со стороны улиц, почти лишённые архитектурного убранства. Дома стояли вплотную друг к другу, образуя глухими рыжими наружными стенами узкие извилистые улицы, расположенные всецело по прихоти домовладельцев, шириною в полтора-два, редко три метра. Более богатые дома были снаружи выстроены из обожженного кирпича до второго этажа. Вторые этажи и внутренние стены по большей части строились из кирпича-сырца серо-жёлтого цвета. Зелени, кроме как у речных затонов, в городе не было; не было и садов при домах (Так полагает Вулли, но не Крамер). На достаточно широких перекрёстках улиц стояли небольшие культовые святилища (как позднее в Иерусалиме). Сами жилища весьма походили на дома, встречавшиеся в любом маленьком городке Ирака в начале ХIХ века. Если это было жилище более или менее состоятельного человека, то дверца с улицы вела в сени, где стоял небольшой кувшин с водой для омовения ног. Отсюда, другая дверь, наискосок от уличной, вела на открытый центральный внутренний дворик площадью до 20 кв.м. Дворик, как и сени, был выложен обожжённым кирпичом. На косяке двери у выхода из сеней (53.с58) мог висеть оберег от злого духа (прототип мезузы). На уровне второго этажа проходила крытая деревянная галерея, опиравшаяся на столбы. Со двора мог быть вход в людскую - помещение для рабов, в кладовку и на кухню. В кухне мог быть врытый в землю очаг, хлебная печь или кирпичная "плита", в которой были устроены углубления, "корытца", для раскалённых угольев, на которых разогревались вода и пища. Кладовка и (или) кухня встречаются в каждом доме. Однако, в подавляющем большинстве домов не было помещения для рабов, а в некоторых не было и кухни (очаги для стряпни устраивались во дворе). В любом доме, напротив выхода из сеней, обязательно была дверь в парадную, "гостевую", комнату, ширина которой (при различной длине) во всех домах была стандартной - два метра. Здесь, в "гостевой", после какой-либо обрядовой коллективной трапезы (семейной или родовой), гостей оставляли ночевать, укладывая их на пол, на циновки или паласы.

     Сквозь парадную комнату был проход во второй, меньший (частично крытый) дворик, обычно недоступный посторонним. На этом дворике творилось священнодействие: осуществлялся древний ритуал отправления культа предков. Там стоял домашний алтарь, и находилось место для сожжения посвящённых божеству (личному богу) частей жертвы. Тут же стоял жертвенный стол (часто кирпичный), на котором разделывалась и готовилась жертва. Рядом, в стенной нише, помещались терракотовые статуэтки (или горельеф на стене) личных богов. Вулли называет такие дворики "святилищами". Здесь покойные родичи получали от живых возлияния воды и жертвенную пищу. Пока родственники помнили умершего сородича, покойник как бы продолжал принимать участие в делах и трапезах семьи. Забытый, он превращался в голодного, хищного и злого духа. (Вот они, - истоки неистребимости древнееврейского культа предков!). Каждый глава семьи (большесемейной общины) "черноголовых" был у себя дома жрецом и совершал сакральные действия (53.с17) в своём "святилище". То же мы видим и у древних евреев, например, - жертвоприношения Авраама и Иакова; ведение пасхального "седера".

     На втором этаже дома находились собственно жилые помещения. По-видимому, (ни один из раскопанных домов не сохранился до уровня второго этажа) надстройка, как правило, была меньше по площади, чем первый этаж. Для размещения взрослых и детей семье обычно хватало одной-двух комнат площадью до 18-30 кв. м. (спать можно было и во дворике, и на плоской крыше).
     Мебелью служили низкие столы, стулья с высокими спинками и кровати с деревянными рамами. Домашнюю посуду изготовляли из глины, камня, меди и бронзы; были также корзины и короба, сделанные из тростника и древесины. Полы и стены были покрыты тростниковыми циновками, половиками из шкур и шерстяными настенными коврами (9.).

     Часто, как показывают клинописные документы, уже взрослые и создавшие собственные семьи братья делили дом лишь номинально, но, фактически, не расселялись из него (подобно братьям: Аврааму, Нахору и Харрану (Быт.12.1), жившим в доме отца). В сеннаарских домах жили поколениями. Три-четыре поколения родичей по отцовской линии (например, Террах и Лот) со своими жёнами, детьми и зависимыми людьми составляли тесно связанную группу хозяйств или единое хозяйство - большесемейную (городскую) общину (53.). Горожане, обладавшие землёй, могли владеть ею только в рамках своей общины. Сельское население, не принадлежавшее к числу царских или храмовых людей, также обычно держалось в течение трёх-четырёх поколений семейными территориальными общинами.
     Археологами обнаружены при домах многочисленные хлева для овец. Из текстов документов явствует, что горожане традиционно держали овец, которых вечером, перед закрытием городских ворот, загоняли с пастбищ в город (53.с68). Так, в стаде богатого ремесленника и торговца Эанацира было 80 овец и коз.

     Следовательно, предки древних евреев, племена Ебера-Абраама, никогда и нигде не прекращали заниматься овцеводством, - весьма устойчивая тысячелетняя традиция.
     Основные продукты питания поставляло горожанам Месопотамии земледелие,- урожай ячменя и пшеницы. Поля, по выражению, употреблённому в одном из писем того времени, были "душой страны". Параллельно с хлебопашеством процветало огородничество и садоводство. Жизнь города, в основном, подчинялась ритму сельскохозяйственных работ. Скот же (как упоминалось выше) выращивали, в основном, для обильных ежедневных жертв богам и, отчасти, для кожевенного и сыроваренного производства (2.с81,82). Мясо ели лишь по праздникам на ритуальных трапезах.
     Память об этом сохранилась у евреев в обычае, запрещающем самим убивать животных в пищу. Для такой цели с ветхозаветных времён выделен специальный резник, шохет, в бытность Храма - священнослужитель, жрец, который, убивая, зарезая животное в специально отведённом для этого месте, тем самым приносит каждое животное (его кровь) в жертву Господу Богу.

     Одной из немногих, но важных отличительных черт, присущих урским домам, считаются находившиеся тут же могилы прежних жильцов дома. Под полами домов и двориков-"святилищ" хоронили некоторых членов семейства (глав семьи, маленьких детей (53.с67)). Погребения в доме были древнейшей урской традицией домашней общины. Если была такая возможность, сооружали небольшую подземную семейную гробницу, куда и клали покойников. На дорогу в загробный мир бывшим гражданам давали немного вещей (нитка бус, один-два медных браслета, личная печать, нож) и провизии в глиняной посуде.
     Раскопки в Телль эль-Фаре (библейская Тирца) в Самарии (Шамрон) и в Телль эль-Мирсиме в Иудее (70-1.с220) дают представление о том, каков был типичный город древних евреев в эпоху Судей и Царей. Дома защищённого стеной города обычно строились в два этажа, с внутренним двором и каменной лестницей (снаружи). Нижняя часть стен дома, возводилась, как правило, из камня, который можно было добывать поблизости в изобилии. Верхняя часть дома строилась из кирпича-сырца (иногда из дерева). Стены, как всегда, белили известью. Полы были земляные или каменные, а потолки - плоские, выполненные из деревянных балок, промежутки между которыми заполнялись хворостом и просушенной землёй. В жаркий сезон на крышах спали. На них также складывали собранный урожай. Жильём обычно служил верхний этаж, а в нижних комнатах хранили имущество, были мастерские и, возможно, кухня. Овец и коз держали во дворе или в доме. Дома стояли тесно, узкие улицы изредка покрывала мостовая.

     В Бейт-Шеане, Мегиддо, Таанахе и других местах обнаружены (ХШ-Х вв. до н.э., (70-3. с835), Израильский археологический музей) глиняные домашние святилища в виде небольшого храма (с протоэолийскими капителями колонн); бронзовые курильницы с рельефными изображениями львов и змей (лунная символика), и птиц (символика Иштар), маски и фигурки (личных) богов и богинь (терафимов).
     Весьма показательно, что в Израильском Иерихоне (эпоха царя Ахава (871-852 гг. до н.э.)) найдены захоронения во дворах и под полами домов, где обнаружены детские погребения (73.с29). Выявленное подобие (в Уре и Иерихоне) в столь уникальной погребальной практике - чрезвычайно веский довод в пользу шумеро-аккадского происхождения древнееврейских племён.
     Священный храмовый участок (теменос) Ура находился в северо-западной части города, занимал наиболее древнюю (с начала третьего тыс. до н.э.), самую высокую часть города и представлял собой площадь (54 га) в виде не совсем правильного прямоугольника. В окружающей теменос мощной стене было проделано несколько ворот (с башнями и помещениями при входе). Наиболее впечатляющим из зданий теменоса являлся огромный ступенчатый храм (дом) - зиккурат Сина (Суэна), хозяина и покровителя города: "(Бог) Ану Шумер пасти тебе доверил, царство дал... Город твой Ур, нутром твоим (теперь - сердцем, а в те времена - печенью) верно избранный".

     Строительство этого зиккурата было начато в годы правления Ур-Намму и завершено его сыном Шульги. Зиккурат (Э-темен-нигуру, шум.) представлял собой ступенчатое трёхъярусное сооружение, построенное на террасе с основанием 61х45 м. Высота нижнего яруса, засаженного деревьями, составляла около 15 м, а его скошенные стены украшались выступами и углублениями. Вторая ступень (ярус) зиккурата, остатки которой сохранились и доныне, по площади была меньше первой. О том, как выглядели третья ступень и возведённое на ней святилище, пока существуют лишь догадки. Три прямые, пологие лестницы, спереди и сбоков по фасаду с восточной стороны зиккурата вели (через высокие ворота наверху), как на небо, на первый ярус сооружения. Далее, другие лестницы поднимались по сторонам второго яруса и вели на третью террасу. Кирпичные стены ярусов, наклонные подобно граням пирамиды, были, по-видимому, чёрного, красного и белого цвета (13.;26.). Это также можно усмотреть и из сна Еноха (Книга Еноха 17.3,32), принимая во внимание то, что в прошлом "Син" - одна из ипостасей Великого неолитического бога земли и преисподней: "вот телец вышел из земли, и тот телец был белый... и вместе с ним вышли другие рогатые животные (тельцы): одно из них было черное, другое красное... И они начали рождать диких зверей и птиц, так что от всех их вместе произошло разнообразное множество видов (Великий бог-отец ответственен за животное плодородие)".

     В это святилище допускались, вероятно, лишь особо посвящённые жрецы, ибо сюда бог Син сам спускался с небес. Возможно, что какая-то часть обряда священного брака Сина и его супруги Нингаль (26.с113) совершалась именно здесь.
     Примечательно, что в Ветхом Завете говорится о зиккуратах, а о пирамидах нет и упоминания (13.с262). Сыны Евера-Авраама, наверное, не раз участвовали в храмовых празднествах, а торжественные процессии жрецов в белых одеждах к святилищу зиккурата бога Сина, особенно в дни "возвращения Луны", должны были глубоко запасть в память и воображение предков древних евреев. Возможно, отражением этих далёких воспоминаний и был сон Иакова о процессии ангелов, то поднимающихся в небо, то спускающихся по лестнице (Быт.28.12). В словах патриарха, сказанных им после пробуждения: "Как страшно сие место! Это не что иное, как дом божий, это врата небесные", - просматривается явная ассоциация с зиккуратом. Не исключено, и что в основе повествования о сне Иакова лежит легенда об Эрешкигаль и Нергале, где по сюжету богиня приказывает своему советнику Намтару: "Взойди по длинной лестнице на небеса". В свою очередь и боги посылают к ней гонца, который "сошел по длинной лестнице с небес, достигнув ворот Эрешкигаль (первых ворот Подземного мира)".

     Замечательно, что пристройка к Иерусалимскому храму имела так же три яруса, на которые поднимались по лестницам (3Цар.6.6).
     "Зиккураты, - писал академик Б.А. Тураев (94.с140), - выражали религиозно-космическую идею, представление великой мифической горы богов, которую вавилоняне помещали на далёком севере поднимающейся из преисподней; она служила в своей верхней части местопребыванием сидящего на небесном троне "отца богов", в средней - местом культа живущих на земле людей, и в своей нижней, доходящей до ада (преисподней) части, - местом упокоения покойников".
     Древнее представление различных народов о горе (прототипе зиккурата), как об обители богов, несомненно, имеет общий источник. Так, в шумерском мифе творения говорится: "На горе небес и земли… (зародились первые боги)". Согласно Авесте, в "начале" мира на Севере возникла священная гора "hар (семитское) Березайти" ("Высокая гора"), протянувшаяся "по всей земле с запада на восток", на вершине которой и жили великие боги. В Махабхарате также повествуется о том, что обитель всесильных богов находилась на "неизмеримо высокой горе Меру, протянувшейся по всей северной окраине мира". Протодравидийский бог Шива обитал на горе Кайласа.

     Когда Гильгамеш и Энкиду пришли в кедровые леса Ливана и осмотрелись, то "видят гору… жилище богов, престол Ирнини". "Жилище аннунаков тайное (там, на горе) открыл он (Гильгамеш)".
     Царь богов шумеро-аккадского пантеона Энлиль - "он в горах восседает на троне" (миф "Энлиль! Повсюду"). Главные ханаанейские боги Илу и Балу (Ваал-Цафон) также жили на вершинах гор: первый - у истоков океана на Севере, а второй - на горе Цафон (что в переводе означает "Север") в Ливане (50.; 69.). Жилище Всевышнего ветхозаветных евреев тоже в горах: "поставлю престол Свой… и буду жить на горе сонма (собрания) богов, на краю Севера" (Ис.14.13,14).
     Здание зиккурат было окружёно двойными стенами с множеством помещений между ними. В юго-восточной части двора храма (помещавшегося выше уровня остальной части застройки теменоса) находились монументальные ворота, украшенные статуей Сина (Наннара). Здесь вершился суд, приносились клятвы; и царь перед лицом бога Сина принимал на себя обязанности верховного судьи и "пастыря черноголовых".

     Отметим, что и у древних евреев народное собрание "Эда" (мужчин - воинов) первоначально созывалось у входа в Скинию завета (Чис.27.2), где все вопросы обсуждались "перед лицом Господа".
     Во двор зиккурата, для участия в праздничных торжествах, можно было попасть только через другой двор, пристроенный к первому с северо-восточной стороны и окружённый просторными служебными помещениями. Около зиккурата, согласно реконструкции Шарпена, располагалась священная кухня на открытом воздухе - Гирмах (где жарились жертвенные ягнята), с колодцем и глиняным столом для разделки туш. С другой стороны была расположена священная пекарня. А между ними помещался пиршественный (приёмный) зал бога Сина (Суэна), через который и был вход на собственно двор зиккурата, сравнительно небольшой.

     Считается, что зиккурат использовался только по особым (праздничным) поводам, а обычные, будничные церемонии и моления совершались в главном, "нижнем", храме городской общины Э-кишну-галь. Тут же стояли статуи, символы и эмблемы не только Сина, но и других божеств и царей. Во дворе этого храма (ок. 4000 кв. м), примыкавшего к зиккурату, помещался алтарь из нетесаных каменных блоков (14.с166), аналогичный алтарю Иерусалимского храма, и священный бассейн "Бездна" ("Абзу", шум.), а так же необходимые подсобные помещения. Вход в храм (планировка - (11.с164)) имел портал с башнями по бокам входного проёма и вестибюль. Антецеллы и внутреннее святилище располагались по одной линии (оси) на противоположной стороне центрального внутреннего двора здания храма. Здесь, в конце, стояла культовая статуя бога Сина (Суэна) высотой в несколько метров, на которой и фокусировалась ритуальная церемония. О богатстве и изобилии убранства храмов Месопотамии говорят сохранившиеся свидетельства о громадном количестве храмовой утвари из драгоценных металлов, о пышности ежегодных пожертвований "домам богов", приносимых царями и их приближёнными.
     Возможно, и само название города Сина - "Ур" ("אור"  ("ор, ур") - "свет, свечение, светило" или "עור"- "ослепил", ивр.), связано с тем, что Син - это Луна, светило (в народной этимологии "черноголовых" бог Луны - "Светоч").

     В пределах теменоса находились так же храм бога Энки и храм богини Нингаль, шум. (Никкаль, акк.), супруги Сина (Наннара, Нанны, шум.); дворец верховной жрицы (энтум) храма бога Луны; дворец и мавзолей обожествляемых при жизни царей Третьей династии Ура; священные зернохранилища.
     Храм Нингаль размещался к юго-востоку от зиккурата и состоял из нескольких небольших святилищ, соединённых между собой. В главном, внутреннем, дворе здания этого храма, в его северном углу, был небольшой бассейн (2 кв. м) для омовений (прототип "миквэ" евреев). Существовал (53.) в храме (при входе) и бассейн для омовения ног. (И по еврейской традиции омовение ног - необходимое действо для снятия скверны (70-6.)). У богини Нингаль были своя кухня, очаг и стол для разделки жертв, круглый колодец.
     Символично, что в храме Нингаль царь Бур-Син (эпоха империи) ещё при жизни сделал посвятительную заздравную надпись: "за (свою) жизнь"(4.с317), весьма сходную со знаменитой еврейской здравицей: "лехайим" - "к жизни". Отметим также и адекватность традиционного "амен" - "да будет так", завершающего молитвы евреев, со старой месопотамской формулой "хаем" - "пусть будет так": "И что сказал я, как сказал я, пусть и свершится" (8.с225), произносимой в конце каждой молитвы "черноголовых".

     Жертвенный алтарь (70-2.с500), сооружённый царём Иохазом I (741-725 гг. до н.э.), заменивший обветшавший алтарь времён царя Соломона, был сделан из камня; размерами превосходил предыдущий и по форме напоминал зиккурат, а его вершина, что характерно, называлась "Божья Гора" (Исх.43.15-16), - великая мифическая гора небес и земли, поднимающаяся из преисподней, на которой жили великие боги, и которую шумеры, как и евреи (Ис.14.12-15; Иез.28.11-19) помещали на далёком севере. Подобный же жертвенник находился и в главном храме Дамаска (4Цар.16.10-11), - у ассимилированных арамеями потомков Ебера.
     Как известно, внутреннее помещение здания Иерусалимского храма разделялось на три части. Раскопки ханаанского храма в Хацоре (первая четверть первого тыс. до н.э.) выявили сходную трёхчастность планировки (70-3.с77). Единственным не ханаанейским храмом, принадлежащим к эпохе царей Израиля той же поры, найденным в Сирии или в Палестине, является небольшой храм царей Хаттины (VIII век до н.э.), обнаруженный в Тель-Тайнате (Сирия). То обстоятельство, что храм сирийских потомков племён Ебера-Абраама имел планировку, весьма схожую с планировкой Храма Соломона (ханаанейских потомков племён Ебера-Абраама), представляется крайне важным.

     В древнейшем городе шумеров Эреду(ге) при раскопках территории, на которой находился храм бога Энки, владыки и покровителя этого города, вскрыто восемнадцать культурных слоёв, древнейший из которых относится к началу пятого тыс. до н.э. Археолог Андре Парро, раскопавший этот уникальный храм, писал: "Мы впервые встречаемся тут с тем, что можно назвать храмовой архитектурой". Установлено, что этот храм многократно перестраивался и расширялся (24.с807). Большое удивление вызвал план храма из шестнадцатого слоя: он содержал только одну комнату (зал) с прямоугольным выступом, разделённую на три части. В основу планировки этого храма положена та же концепция (трёхчастная планировка), которая была использована позднее через тысячелетие при строительстве храма царя Соломона в Иерусалиме. Примечательно, что храм Соломона также воздвигнут на платформе (высотой около 9 футов (Иез. 41.8)). Однако пол Храма был покрыт кипарисовыми досками, а стены обложены досками из кедра. Подобная практика неизвестна жителям Месопотамии.
     Можно предполагать, что сходная (Месопотамия, Сирия, Ханаан) традиция в "храмовой архитектуре" (трёхчастная планировка) сформировалась и закрепилась в эпоху расцвета неолитической раннеземледельческой культуры (V-1V тыс. до н.э.), однородной (57.) для многих регионов и Запада, и Востока ("три" - важнейшее сакральное число Великой неолитической богини-матери, богини Неба).

     В частности, в Древнем Ханаане ("Сказание о Карату"), прежде, чем взять в руки жертвенного ягнёнка для приношения, надлежало совершить обряд очищения (жертва богу-отцу Элу, древнесемитскому владыке земли и преисподней):
     Он (Карату) умылся и выкрасился хной,
    Он умыл свою руку, свою ладонь,
     Свои пальцы, вплоть до плеча...
     В Шумере и Аккаде при каждом храме находился "водоём священный, пред тобой стоящий" (51.с239). Так, в святилище храма города Эреду был водоём для омовения: "Кто в водах священных Эреду(га) омывался" (Из поэмы "Владыке заката - горе!). В городе Ниппуре, во дворе храма бога Энлиля, "источники храма сильны в исцелении" (Энлиль! Повсюду...).
     Характерно, что подобно глубокой древности (Мохенджо-Даро), и при современных индуистских храмах устроены "бассейны" для омовений.
     В Месопотамии храмовые водоёмы, бассейны, повсеместно носили название "Абзу, Апсу" - "Водная бездна". Помимо бассейнов, в храмах "черноголовых" для ритуальных действий с водой (51.с471) также устанавливался большой бронзовый котёл с тем же названием. Подземный мировой океан Абзу ("Водная бездна") содержал животворящие пресные воды и являлся вотчиной бога Энки, Эа ("Э-А" - "дом - вода").

     Примечательно, что в английском языке слово "бездна"- "abyss". У евреев с понятием "апсу" ("אפס"- "конец; ничто") связано представление о чём-то очень удалённом: на иврите "Apsei-eretz" означает "конец (край) земли" (IЦар.2.10; Мих.5.4; Прит.30.4). Согласно аккадским учебникам "апсу - это никбу"; последнее же эквивалентно слову на иврите «נקב» (нэкэб) - "дыра, отверстие" или «נקבה» (никба) - "туннель". Существует мнение (99. с39), что древние евреи сохранили память о связи понятия "апсу" (в виде "Apsei-eretz") с пресной водой. Так, в пророчестве Захарии (9.10) говорится: "и владычество Его будет от моря до моря и от реки до конца земли" (как места, где расположена "Бездна" пресных вод).
     Отметим, что в Иерусалимском храме через двор проходил канал (коhены мыли водой из этого канала вымощенный мраморными плитами пол двора после жертвоприношений). Кроме того, царь Соломон тоже установил во дворе храма "Литое из меди море", - круглый бассейн, котёл; а в синагогах и в настоящее время устраиваются для омовений специальные ритуальные водоёмы "миквэ" с проточной водой: "В чистом потоке, женщина, в чистом потоке омойся" (Из мифа о сватовстве Энлиля (62.с218)). Вплоть до эпохи Первого храма евреи устраивали свои святилища у родников (57.)

     В иудаизме тщательно разработаны ритуал и обряд священных очистительных омовений тела. И все же их истоки, наверное, лежат в стране Сеннаар, в русле "веры отцов", ибо честь их введения и регламентация характера очистительных омовений принадлежат Уру, - богу Сину (Суэну): "Суэн... владыка омовений святых пречистых, (он)… порядки в омовениях вывел" (51.с113); "Син установил очищающие обряды" (62.с250). "Я (царь Шульги) склонился, водою прозрачной омылся" (Гимн Шульги (51.с247)). Такое понятие, как "святая вода" (Числ.5.17), "воды жизни", так же имеет шумерские корни (Поэма о нисхождении Иннаны в преисподнюю.). "Над его головою воду пролей, на него покропи ты заклятой водою (над которой произнесена особая молитва)… сей пусть будет чист" ("Из заклинаний" (8.с223)). В воде древние жители Месопотамии видели божественную первородную стихию, в которой, по их представлениям, пребывали истоки жизни. Веру во всеисцеляющую силу воды сохранили и современные евреи.


     10. Боги Шумера и Аккада


     Как и в наше время для верующего человека, в религиозной идеологии шумеро-аккадского общества не было ни малейшего сомнения или колебания во взаимосвязи и взаимозависимости великого, значительного и судьбоносного, и малого, даже еле заметного, где и самым малым управляет высшая, божественная сила.
     Отцы Авраама, люди земли Шумера и Аккада, обладали весьма внушительным пантеоном богов, из которых лишь "великие" пятьдесят "имели разум в совете", являлись членами совета богов, узкий "кабинет" которого состоял из семи членов: Энлиля, Энки, Нинмах, Сина, Шамаша, Нергала и Нинурты. Однако во главе мира стояла триада: Ан(у) - отец богов и глава "совета"; Энлиль (Эллиль, акк.) - царь богов, его сын; и владыка судеб богов и людей Энки (Абба, Эа, Эйя), старший сводный брат Энлиля. Положение, статус, богов в их династической иерархии ясно прослеживается благодаря уникальному шумерскому изобретению: присвоению цифрового ранга некоторым богам, входящим в круг Великих богов Неба и Земли (в эпоху расцвета шумерской цивилизации): 60 - Ан; 55 - Анти, супруга Ану; 50 - Энлиль; 45 - Нинлиль, супруга Энлиля; 40 - Энки; 35 - Нинки (Дамкина), супруга Энки; 30 - Наннар (Син); 25 - Нингаль, супруга Сина; 20 - Уту (Шамаш); 15 - Инанна (Иштар); 10 - Ишкур (Аддад). Когда Мардук узурпировал трон Энлиля, он, как следует из текстов (З. Ситчин), настаивал, чтобы боги удостоили его "пятьюдесятью именами", дабы подчеркнуть, что высший ранг - "50" перешел к нему.

     Как следствие ассимиляции шумеров и аккадцев, "в составе шумерского пантеона есть немало божеств семитского происхождения,- отмечал С. Крамер (9.с56).
     Бесчисленны были мелкие добрые и злые божества, связанные с зерном и скотом, с домашним очагом и хлебным амбаром, с болезнями и напастями. Самые архаичные списки шумерских богов (Урук, Лагаш) относятся к ХХVI веку до н.э.
     Каждая община округа (нома) Ура, Урука, Ниппура, Киша, Лагаша, Уммы и других городов, имели свои религиозные мифы и культы, ибо у каждого города или местности был свой владыка и покровитель (например, у Лагаша - Нингирсу, у Сиппара - Уту (Шемеш), у Урука - Инанна). Ни одна община "черноголовых" (род или племя) не отвергала и не отрицала культа соседей, а, напротив, стремилась и у себя уделить место богам соседних номов, дабы заручиться их благосклонностью (4.с148). В независимых, часто воевавших между собой городах-государствах (крупный шумерский город-государство мог включать более десятка больших и маленьких поселений), бытовали разные, нередко противоречащие друг другу, пантеоны и ритуалы, не было единообразия в мифологии. И лишь при сильной, централизованной власти, на протяжении почти ста лет (до 2000 г. до н.э.), культы богов были упорядочены и сведены в единую, общую систему - "Ниппурский канон" (4.с119). При Третьей династии Ура и Первой династии Иссина Ниппурский канон был обязателен для изучения во всех школах (эддубах) государства. В этом каноне первое место занимал Ниппурский бог Энлиль (Эллиль), вторым сделался Урский бог Наннар (Син, Суэн), ставший первородным сыном Энлиля (по другой, скорее всего Урукской, версии Син - сын Ана и брат Энлиля), а Уту (Шемеш) и Инанна (Иштар) сделались детьми Сина, т.е. богами менее значимыми для Ура, чем сам бог Луны. В эти же годы было систематизировано и получило широкое распространение и учение о сотворении мира и человека (2.с83).

     В мифологии "черноголовых" каждый бог наделён качествами и характером в соответствии со своими функциями.
     Так, глава совета богов Ан (у) - всесилен и всемогущ, но далёк, как небо (АН), и, практически, безразличен к земным делам. Он - сын божеств-первопредков Аншара ("Круг неба") и его супруги Кишар ("Круг земли"). К Ану часто обращаются за советом и благословением; однако, он нередко враждебен к людям (породил семёрку злых демонов). Обычно Ан(у) восседает на престоле во дворце на третьей, верхней, части небес.
     Супруга Ана - богиня-прародительница Мами (Анти); она же - Намму, "мать, создавшая небо и землю", "мать, давшая жизнь всем богам"; богиня отождествлялась и с Нинхурсаг, постоянные эпитеты которой: "мать всех богов", "мать всех людей"; и с Нинмах - "госпожа величайшее божество".
     Царь богов Энлиль ("владыка-ветер, дуновение", шум.) - бог воздуха и земли, верховный владыка всего того, что находится между небом и мировым океаном, на котором покоится земля. Без его воли ничто не происходит ни на земле, ни в растительном и животном мире, ни в социальной сфере. Энлиль - "владыка (царь) всех стран", "господин, чьи слова неизменны". По своему характеру бог Энлиль переменчив, гневлив ("кто смягчит твоё гневное сердце?"), грозен и капризен, его желания и замыслы неисповедимы. Боги и люди его боятся: он - "бешеный вихрь устрашающей силы". Идея погубить человечество (потоп) исходит от него.

     Защитник рода человеческого, созданий своих, Энки ("господин, владыка земли (владыка-земля)", шум.) - владыка жизни. Он - победитель первозданного хаоса, его функциями являлись организация и поддержание порядка в мире. В доисторическую эпоху Энки являлся главным божеством шумерского пантеона, его культ связан с древнейшими верованиями (Энки - Великий неолитический бог-отец, владыка вод, земли и преисподней). Именно Энки (Эа) наполнил реки и моря рыбой, леса и долины дичью, взрастил злаки на равнинах. Он создал плуг, мотыгу, форму для кирпича, поручил каждую конкретную область хозяйства заботам определённого божества. В различных текстах Энки, кроме того, объявляется и изобретателем садоводства и огородничества. Именно Энки предупреждает Утнопишти, аккадского Ноя, о предстоящем потопе. Бог Энки не только обучил человечество всем ремёслам, но и принёс людям искусства и знания, и, в частности, письмо и счёт (Адам был обучен ангелом, как обходиться со скотом и когда пахать землю, кузнечному ремеслу (99.с113)). Главный эпитет Энки "Нудимуд" - "созидающий, рождающий". Владыка водной бездны "Абсу (Абзу)" изображался в виде рыбокозла: туловище рыбы, а голова и передние ноги - козла; или в виде человекорыбы.

     Обилие сюжетов, связанных с древнейшим богом Энки (Абба, Эа), так или иначе отражённых в Танахе на архаической стадии мифологии иудаизма, обусловлено тем, что Абба в представлении предков древних евреев, жителей Аккада, считался своим, родным и близким богом, подобно Сину (Суэну), но более "человечным". Когда в Эреду(ге), древнейшем шумерском городе, центре культа Энки, не стало воды, его жители, постепенно покидая город, переселились за 20 км на восток, в город Ур. И тогда Энки сделался одним из главных богов Урского нома (4.с446). В мифе "Энки и мироздание" (6.с119) Энки, по прибытии в Ур, благословляет город: "В Ур он прибыл, бог вод, и возгласил: О город всем обильный, омываемый водами неиссякаемыми... помост изобилия страны! Да будут твои божественные, совершенные законы направлены на благо".
     По характеру мудрый, всеведущий Энки, "господин истинных слов", уравновешен, доброжелателен, милостив и любознателен. Он любит жизнь и всегда не прочь поразвлечься. Бог Энки не пробуждал настороженности или страха в сердцах людей, поэтому и отношение к нему отличалось непременной симпатией. Большой знаток шумеро-аккадской литературы В.К. Афанасьева отмечает, что "Энки и Инанна (Иштар) - самые живые и самые очеловеченные персонажи шумерской мифологии".
     Богиня Инанна (Иштар) - деятельна, весьма энергична и предприимчива, но по-женски капризна, любвеобильна и непостоянна. Она вечно находится в конфликте с существующим порядком вещей.

     Брат Иштар бог Солнца Шемеш (Шамс, общесемит.; Уту, шум. - "светлый, сияющий") - одно из важнейших астральных божеств, бог справедливости и правосудия (даровал царю Хаммурапи свод законов). В городе Уре Шемеш (Шамаш) вместе с Сином считались владыками предзнаменований и оракулов, предсказателями будущего. Отметим, что Израильская практика гадания по жребию ("пур") восходит к шумерским верованиям.
     Шемеш (Уту) одновременно олицетворял и грозную, иссушающую силу солнечного зноя, и благостную животворящую силу солнечных лучей, "которые оживляют смертельно больного и освобождают связанного". В пантеоне шумерских богов Уту занимал второстепенное положение (сын Наннара). Он - ближе к людям, чем к сверхъестественным силам. Один из шумерских гимнов гласит: "О Уту, пастырь земли, отец черноголовых людей! (как личный бог). Когда ты ложишься, люди тоже ложатся... О герой Уту, когда ты поднимаешься, люди встают тоже" (68. с42). В другом гимне в честь Шемеша говорится (94.с146): "Несчастный громогласно взывает к тебе, слабый, притеснённый, нищий молятся тебе; удалённый от своего семейства и города... взывает к тебе… О Шемеш, тебе молится рыбак с сетью, охотник, мясник, погонщик скота". Уту заботился о бедных и обиженных; о тех, кто в дороге; наставлял и защищал человечество (13.с155).

     Как божество всёвидящего света Шамаш являлся "судьёй богов и людей"; олицетворённое право и суд считались его дочерьми. "Твоя великая сеть (как оружие) простёрта против того, кто желает жены (ближнего) своего. Ты сокрушаешь рог того, кто замышляет злое; несправедливого судью ты заключаешь в темницу, ты казнишь того, кто берёт взятки; к тому (же), кто не берёт мзды и заботится об угнетённом, Шемеш милостив и дни его продлены. Судья, изрекающий справедливый приговор, построит себе дворец... Семя неправедных не будет сильно (будут лишены потомства). Ты отвергаешь речения того, чьи уста полны лжи" (94.с146).
     Бог Солнца разрушал чёрные козни колдунов, уничтожал дурные приметы и предзнаменования, снимал гнетущие, тяжёлые сны.
     Основные центры поклонения Шемешу (Уту) находились в городах Ларсе и Сиппаре (здесь храм бога Солнца именовался "Белый дом").

     Весьма почитаем многими народами был Адад (Аддад, Хаддад, Адду) акк.; Ишкур, шум. - в шумеро-аккадской мифологии бог грома, бури, вихря и дождя. Молния, "посланец" Ишкура (Адада), мчится впереди него, наводя страх и трепет. Возможно, именно по этому Адад считался и богом сражения. Адду, сын Ана, известен со времён староаккадского периода и олицетворял как гибельные, так и плодоносящие силы природы (и губящее поля наводнение, и плодоносный дождь; а если бог Адад забирает дождь, начинается засуха и голод). С Адду связывались и предсказания погоды: "Если после того, как возгласил Адад (после грома), радуга покроется облаками с юга на север, в земле Аккада будут продолжительные дожди, а в земле Субарту - холода.." (94.с154). Один из эпитетов Адду (слившегося с шумерским Ишкуром) - "господин плотины небес (т.е. податель небесной воды)" (49-1.с39). Он - "дикий бык ярости". В иконографии с образом бога бури бык связывался как символ неукротимости (бык, как носитель плодоносящей силы, связывался с Сином). Эмблемой Адада обычно служил двузубец молнии.

     Богом подземного мира, владыкой преисподней являлся Нергал, акк. (Эн-уру-галь, шум. - "владыка обширного жилища"- Кура), сын Энки. Нергал, как и бог чумы Эрра, - бог болезней и смерти. Представлялся Нергал в виде страшного животного, грифона: "Рог быка имеет он... крылья... лицо человека... тело льва, которое стоит на четырёх ногах" (63.с105). На одной из старовавилонских печатей Нергал изображён с двумя львиными головами и с серповидным (ханаанским) мечём и дубинкой в руках. Он стоит на горе, наступив ногой на поверженного врага. Свою главную супругу, богиню Эрешкигаль, Нергал подчинил себе силой. Одна из жён Нергала - Мамету ("клятва, обязательство") - персонификация клятвы и олицетворение наказания клятвопреступников. Центром культа Нергала был город Кута. В некоторых "исторических хрониках", аккадских (Нарам-Син) и ассирийских (Салманасар III), Нергал представлен как божество войны, битвы, сокрушающее враждебные страны; как бог смертоносного оружия. Описывая военные походы, Салманасар сообщает: "Я воевал... сильным оружием, дарованным мне Нергалом, что направляет меня" (98,с18). Не исключено, что Нергал - древнеаккадский бог войны, отождествлённый шумерами с Эн-уру-галем и отправленный ими в преисподнюю.
     О постоянном почитании бога Луны говорит дошедшее до нас множество хвалебных гимнов в его честь, молитв и просьб, обращённых к нему. Сину (Наннару), "господину полного сияния", поклонялись во всём Шумере и Аккаде.

     А. Лео Оппенхейм (13.), принадлежащий к плеяде титанов ассириологии, писал: "Метафизически божество в Месопотамии воспринималось как... явление, наделённое неземным устрашающим сиянием, которое считается божественным атрибутом и присуще в различной степени интенсивности любому предмету или лицу, считающемуся божественным или священным". Так, нимб бога Энки - "десяти богов сиянье" (Поэма о сотворении мира). По поверью шумеров, божественный свет, в котором владыка жизни Энки изливал свой разум, слепил глаза. Возможно, именно по этой причине первосвященник и входил в "святая святых" Храма спиной. В определённой молитве, евреи, обращаясь к Всевышнему, закрывают рукой глаза, страшась, по-видимому, просветляющей вспышки озарения.
     У аккадцев сверхъестественный ореол, сияние, которым были наделены боги (и обожествлённые цари), обозначался (13.с163) словом "mellammu" ("mul", шум.). Отсюда, вероятно, и древнееврейское наименование учителя: "мелламед" - "несущий свет (сияние) священного учения (Торы)", и арабское - "мулла".

     (продолжение следует)

      

Приложение: карты (для увеличения изображения - кликнуть на рисунок)

 

     Список литературы в дополнение к
     работам, прямо указанным в тексте.
     Библия Ветхого и Нового Завета. Канон. М.1990.
     1. Мифологический словарь. Гл. ред. Е.М.Мелетинский. М.1991.
     2. История Древнего мира. ч1. Под ред. И.М.Дьяконова. М.1989.
     3. Никольский Н.М. Избранные произведения по истории религии. М.1974.
     4. История Древнего Востока.ч1.Месопотамия. Под ред. И.М.Дьяконова. М. 1993.
     5. Бибби Жд. В поисках Дильмуна. М.1984.
     6. Крамер С.Н. История начинается в Шумере. М.1965.
     7. Азимов Айзек. В Начале. М.1989.
     8. Поэзия и проза Древнего Востока. Общ. ред. И. Брагинского. М. 1973.
     9. Крамер Самюэль. Шумеры. М.2002.
     10. История эстетической мысли. Сб. т1. Древний мир. Средние века.
     11. Ллойд Сетон. Археология Месопотамии. М.1984.
     12. Фрезер Д.Д. Фольклёр в Ветхом Завете. М.1989.
     13. Оппенхейм А.Л. Древняя Месопотамия. М.1990.
     14. Церен Э. Библейские холмы. М.1966.
     15. Изакс Я. Наш народ. Бруклин.1976.
     16. Хрестоматия по истории Древнего мира. ч1. Ред. М.А.Коростовцева. М.1980.
     17. Рот С. История евреев с древнейших времён по шестидневную войну. Ж-л "Век", 3.с41. Рига.1989.
     18. Кандель Ф. Кто мы. Ж-л "Век", 3-4.с33. Рига. 1989.
     19. Мифы народов мира. т1. Под ред. С.А.Токорева. М.1987.
     20. Штайн Лотар. В чёрных шатрах бедуинов. М.1981.
     21. История лингвистических учений. Древний мир. М.1989.
     22. Источниковедение. История Древнего Востока. Под ред. В.И. Кузищева. М.1984.
     23. История Древнего Востока. Под ред. В.И. Кузищева. М.1988.
     24. Замаровський Войтех. Спочатку був Шумер. Киев. 1983.
     25. Эсхил. Орестея. Агамемнон. М.1961.
     26. Кленгель-Брант Эвелин. Вавилонская башня. М.1991.
     27. Межгосударственные отношения и дипломатия на Древнем Востоке. Отв. ред. И.А.Стучевский. М.1987.
     28. История Древнего Востока. Материалы по историографии. Под ред. В.И. Кузищева. М.1991.
     29. Критика иудейской религии. Отв. ред. М.М.Персиц. М.1962.
     30. Клочков И.С. Духовная культура Вавилонии. М.1983.
     31. Вейнберг И.П. Человек в культуре Древнего Ближнего Востока. М.1986.
     32. Афанасьева В.К. Одна шумерская песня о Гильгамеше и её иллюстрации в глиптике. ВДИ. 1. 1961.
     33. Kramer S.N. From the Tablets of Ur. Indianapolis, Colorado. 1965, p290.
     34. Я открою тебе сокровенное слово. Литература Вавилонии и Ассирии. М. 1981.
     35. Тейлор Э.Б. Первобытная культура. М.1989.
     36. Фрезер Д.Д. Золотая ветвь. М.1983.
     37. Дьяконов И.М. Общественный и государственный строй Древнего Двуречья. М.1959, с206.
     38. Лирическая поэзия Древнего Востока. М.1984, с37-38.
     39. Беленький М.С. О мифологии и философии Библии. М.1990.
     40. Кауфман И. и др. Еврейская история и религия. Израиль. 1990.
     41. Очерки истории еврейского народа. ч1. Под ред. Ш.Эттингера. Израиль. 1990.
     42. Еврейские праздники и даты. Пурим. Под ред. рава Й.Мазора. Израиль. 1992.
     43. Флавий Иосиф. Иудейские древности. М.1994.
     44. Библиотека Флавиана. Вып.3. М.1994. Иосиф Флавий. Против Апиона.
     45. Библиотека Флавиана. Вып.3.М.1994. С.Лурье. Антисемитизм в Древнем мире.
     46. Шомрей Эмуна. Молитвенник. Израиль. 1990.
     47. Грейвс Р. Мифы Древней Греции. М.1992.
     48. Бругш Г. Всё о Египте. М.2000.
     49. Мифы народов мира. Энциклопедия. М.1998.
     50. Финикийская мифология. Под ред. Ю.С. Довженко. С-П.1999.
     51. От начала начал. Антология. Под ред. В.К.
     Афанасьевой. С-П.1997.
     52. Ларичев В.Е. Мудрость змеи. Новосибирск. 1989.
     53. Дьяконов И.М. Люди города Ура. М.1990.
     54. История Древнего мира. Древний Восток. Минск.1999.
     55. Грант Майкл. История Древнего Израиля. М.1998.
     56. James E.O. The Free of Life. Leiden.1966.
     57. Голан Ариэль. Миф и символ. Иер.-М.1994.
     58. Falkenstein A.,Festschrift J. Friedrich. Heidelberg. 1959.
     59. Falkenstein A.Sumerische und akkadische Humnen und Gebete. Zurich.1953.
     60. Раввин Менахем Акоэн. Еврейские праздники. Тель-А.1975.
     61. Энциклопедия иудаизма. Меир Натив. Иер.-Тель.1983.
     62. Белицкий М. Шумеры. Забытый мир. М.2000.
     63. Авдиев В.И. История Древнего Востока. Л.1953.
     64. Синило Г.В. Древние литературы Ближнего Востока и мир Танаха. Минск.1998.
     65. Мень А. История религии. М.1994.
     66. Ранович А.Б. Очерки истории древнееврейской религии. М.1937.
     67. Gadd G.J. The Fall of Nineveh. London.1923.
     68. Kramer S.N. Sumerian mythology. Ph.1994.
     69. Немировский А.И. Мифы и легенды Древнего Востока. М.1994.
     70. Краткая еврейская энциклопедия. Иерусалим. 1976/1992.
     71. Бадж Уоллис. Легенды о египетских богах. М.1997.
     72. Хенкок Г. Ковчег Завета. М.1999.
     73. Бацалёв В., Варакин А. Тайны археологии. М.1999.
     74. Лихачёв Д.С. Поэтика древнерусской литературы. Л.1971.
     75. Мишна. Трактат Мегила. Иерусалим. 1994.
     76. Герасимов М.М. Палеонтологическая стоянка Мальта. С.Э. 1958, 3.
     77. Султанович Зеев. Живая связь. Еврейская история, традиции и культура. Тель-А.1997.
     78. Любимов Лев. Искусство Древнего мира. М.1980.
     79. Пальмов М. Идолопоклонство древних евреев. С-П. 1897.
     80. Монтэ Пьер. Египет Рамсесов. Смоленск.2000.
     81.Новомирова В. Гиксосы. Киев. 1998.
     82. Элиаде Мирче. Священные тексты народов мира. М.1998.
     83. Рак И. Легенды и мифы Древнего Египта. С-П. 1998.
     84. Матье М.Э. Древнеегипетские мифы. М-Л.1956.
     85. Фрейд Зигмунд. Сб. "Я и Оно". Человек по имени Моисей и монотеистическая религия. М.1999.
     86. Великовский Эммануил. Эдип и Эхнатон. Ростов. 1996.
     87. Войцеховский А.И. Тайны Атлантиды. М. 2000.
     88. Конелис В.Ю. Сошедшие с небес и сотворившие людей. М.2001.
     89. Кьера Э. Они писали на глине. 1994.
     90. Элфорд Алан. Боги нового тысячелетия. М.1999.
     91. Гарднер Лоренс. Цари Грааля и потомки Адама и Евы. М.2001.
     92. Ренан Эрнест. История израильского народа. М.2001.
     93. Валлон. Рабство в Древней Греции и Риме. М-Л. 1949.
     94. Тураев Б.А. История Древнего Востока. Минск. 2002.
     95. Циркин Ю.Б. От Ханаана до Карфагена. М.2001.
     96. Коростовцев М.А. Религия Древнего Египта. М. 1976.
     97. Харден Дональд. Финикийцы. М. 2002.
     98. Ситчин Захария. Война богов и людей. М.2000.
     99. Грейвс Роберт. Иудейские мифы. М.2002.
     100. Тёмкин Э.Н. Мифы Древней Индии. М.1985.
     101. Уайт Елена. Патриархи и пророки. И-во "Источник жизни". 1994.
     102. Зильберман Михаил. Гнев Энлиля. Израйль. 1999.
     103. Зильберман Михаэль. Отцы Авраама. Тель-Авив. 1996.
     104. Мерперт Николай. Очерки археологии библейских стран. М.2000.
     105. Зубов А.Б. История религий. Кн.1. М.1997.
     106. Циркин Ю.Б. Мифы Угарита и Финикии. М.2003.
     107. Грей Джон. Ханаанцы. М.2003.
    
 

---

   

---