Я спал, как библейский Яаков, с камнем под головой. Дрых, что называется, сном праведника, не зная, что мой автобус ушел, вообще все автобусы ушли, а я остался один, единственный такой дурак из тысяч туристов в Заповеднике библейской природы.
Каждый год на День Независимости Израиля мы съезжаемся сюда и никакой природы, я уж не говорю о библейской, не видим, потому что привозим сумки с выпивкой и закуской, которые спешим разложить на деревянных скамейках перед летней открытой сценой, где танцуют поют и что-то говорят… Хотя нет конечно, кое-кто успевает побегать по тропам, снабженным указателями: где какие растения, упомянутые в священных книгах, изволят произрастать, животные - проживать…Но ко мне это не относится. Я люблю природу своей особенной любовью: после еды меня тянет поваляться в тени на травке, поэтому свалил с тропы под кустик, скорей всего библейский, может, даже тот самый, что горел и не сгорал - "неопалимая купина", хотя вряд ли - тот был колючий…Да-а… А с травкой тут не густо, если бы я не принял порядочную дозу из бумажных стаканчиков, то спал бы эту ночь дома, с подушкой, а не с камнем под головой…
Но правильно говорится, нет худа без добра: на здешнем каменистом ложе мне приснился эротический сон. Хотя сперва, я думал, просто затекла рука, а потом обнаружил женскую головку в сгибе локтя, и сквозь волосы, упавшие на лицо, смотрели два ярких глаза в мои, еще не успевшие проснуться…Я притянул ее с себе и погрузился, как в ночное море, ласково зеленеющее под луной. Потом море наполнилось купающимися женщинами, я скользил среди их ног и рук… Но это все была одна она, и ее ноги обнимали и руки гуляли, где им заблагорассудится, и мы оба, теряя сознание, тонули во тьме и вновь выплывали к звездам…И, как ночные цветы, открывались счастливые глаза мне навстречу, но я их любил так, что они становились безумными, и тогда мы умирали оба, чтобы вдруг родиться и увидеть свет… В глаза падали звезды - я сел, понял, что не сплю и что отстал от автобуса…А ее голова лежала на моем бедре - значит это был не сон. Но это была совсем незнакомая женщина, не из нашей компании, мы не могли напиться вместе…и, вообще, она была черная, чернее ночи, которая, кстати, выдалась на редкость светлая.
Мне захотелось встать, и она мгновенно вскочила на ноги. На фоне подсвеченного неба нарисовался черный силуэт. Я думал, в жизни таких женщин не бывает. Разве что африканского дикари выделывают такие фигурки из голых извилистых черных корней. А эта, вообще, не женщина, а экзотическое растение, увенчанное удлиненной крошечной головкой на тонком стебле.
- Ты случайно не царица Савская? - попробовал я сострить.
На что она ответила без колебаний:
- Нет.
Да, с юмором тут не густо, подумал я. Но что-то надо было еще сказать, не молчать же.
- Нет худа без добра, - сказал я, - если бы мы оба не отстали от автобуса, так бы и не встретились.
- А я не отставала, - возразила она.
Значит, эта знойная эфиопка служит в заповеднике. По ночам подстерегает заблудившихся туристов и подкладывает им себя. Не я первый, не я последний. Но с этим уже ничего не сделаешь.
- Что ж, пора бы и познакомиться. Меня зовут…
- Я знаю: Адам.
Я сделал вторую попытку сострить:
- Адам, - сказал я, - был без штанов. А у меня тут где-то штаны…
- Все вы в штанах, а что толку?
Я, кажется, начал понимать. Мы говорили на иврите. На иврите любой мужчина "бен Адам"- сын Адама.
- Ты хочешь сказать: сын Адама?
- А как ты называешь козла? Ты же не скажешь ему "сын козла".
Ну да…зачем обижать моего папашу? Сейчас настоящий козел - это я.
- А тебя значит можно назвать Евой.
- Только попробуй!..
Она это сказала так, что я уже больше не пробовал… Когда на ваших глазах женщина превращается в пантеру в городской квартире, еще куда ни шло. Но если в библейских кустах среди ночи услышите рычание и увидите огненные щели вместо зрачков, я вам не завидую…
- Кто она такая ваша Ева?! - гневалась моя черная женщина.- Пришла на готовое! И что она принесла ему, кроме неприятностей?
- Рожала детей.
- Детей она рожала Адаму. А ему?
- А что, был еще один человек?
В ответ ее груди стали подскакивать от смеха (мне представились лиловые баклажаны в отъезжающем грузовичке).
- Ему хватило и одного, чтобы потом расхлебывать все, что вы натворили…с вашей Евой.
- Кого ты имеешь в виду?
- Того, кто вас создал! Кого еще?
- А тебя он не создавал?
- Меня первую! Я была раньше вашей Евы. Или ты не слышал о первой женщине?
Теперь я понял, что переспал эту ночь в лесу с сумасшедшей. Бедняжка вообразила себя Лилит и теперь ревнует Адама к Еве.
- Однако, ты молодо выглядишь для своего возраста, - попробовал я отшутиться, - по еврейскому летоисчислению сейчас на дворе пять тысяч семьсот шестьдесят четвертый год от сотворения Адама из земного праха. И в тот же день, если верить преданию, Бог попытался из такого же праха слепить ему жену, но она оказалась феминистской…
- Что это?
- Ну… заявила, что женщина тоже человек, поскольку слеплена из того же праха. И тогда творец создал Адаму вторую жену - Еву - плоть от плоти и кость от кости его.
- Можно подумать, что там был ты, а не я, - она протянула мне руку, ногти впились в ладонь. - Пойдем… Мы тебе покажем, как это было на самом деле.
Я уловил это царственное "мы". До сих пор она не говорила о себе во множественном числе. Но походка - как она несла свою венценосную головку и как поводила, при этом, бедрами - и нигде не споткнулась, словно видела, как тигрица, в темноте. И сверчки замолкали при ее шагах, и какие-то существа, попискивая, разбегались и разлетались. И над камнями (хотя, может, это игра воображения) высоко поднялась змеиная голова и развернулась следом, с почтением провожая повелительницу этих мест…
А ночь уходила, небо бледнело, и пар поднимался от земли, орошая траву, листья и чашечки цветов, которые умудрялись расти даже на голых камнях. И чем дольше мы шли, тем больше сходились к нам животных. Дикие козы, горные бараны, невероятные палевые антилопы, чьи головы, с лепестками ушей, похожи на цветы, не боясь, выходили на нашу тропу и шли следом. А к ним, я даже не заметил как, присоединились две лисицы, которые рыскали по обочине, иногда выбегая на прогалины, а затем и множество мелких зверьков высыпало нам под ноги: ежи, мыши-полевки, черепахи… А у пруда, тоже подернутого паром, нас ждал большой и очень серьезный пеликан с мешком под клювом. Стоя на одной ноге и глядя одним глазом, он, как мне показалось, сказал что-то вполне осмысленное моей спутнице, и она ответила. Я же из их разговора понял только одно: они разговаривают… При этом несколько темных кочек на поляне ожили, поднялись из тумана и пошли к нам - это были страусы, которые до сих пор лежали …И мне вдруг представилось вопреки разуму, будто я отстал не от автобуса, а от времени, и мне теперь предстоит провести в опустевшем заповеднике пять тысяч лет, пока автобусы начнут ходить… Неужели моя сумасшедшая - та самая Лилит?! Почему бы нет? Ведь она не грешила подобно Еве (то, что было со мной, - давно не первородный грех), не вкушала плодов с запретного древа Добра и Зла, а значит, не была, как Ева и мы, потомки Евы, обречена на старение и смерть.
- Ну вот и то дерево, вернее, такое же, - сказала она. Подошла к дереву с широкими резными листьями - смоковнице, под которой лежал белый ослик, единственный, кто не встал при ее приближении, и села на его хребет, как на трон.
- Все дело в этих плодах, - смоквы ели Адам и Ева, - продолжала она, сидя под смоковницей, - совсем безобидные плоды, можешь убедиться: ни зла, ни добра в них нет. Но эта парочка нарушила Его запрет: сказано "нельзя" - значит нельзя, а они не выдержали испытания. И Он понял, что натворил, представил, как Он еще с вами намается! За вами нужен глаз да глаз, вам надо давать законы и следить, чтобы вы их выполняли. Вы не сможете жить сами по себе, без божьей помощи, как другие его создания. Потому что вы - рукотворные существа, - она указала на меня, и все звери как будто засмеялись, - вас лепили из грязи, а мы, - она смотрела на зверей, и они как будто с ней соглашались, - мы рождены по Его слову. Разве не так написано в Книге?
"Сказал Бог: да воскишит вода кишеньем живых существ; и птицы да полетят над землею по своду небесному…". " И сказал Бог: да произведет земля существа живые по роду их…" " И стало так". Сказал - и стало: "воскишели воды", "полетели птицы" …И до сих пор летят, бегают и ползают по слову Божьему. Как Он нам сказал, так мы и живем до сих пор. А вас надо водить на поводке и в наморднике.
- А тебя - не надо?…Тоже мне благородное животное!.. Если ты на самом деле Лилит, то тебя, как Адама, Бог тоже слепил из земного праха.
- Где это написано?
Действительно, нигде не написано.
- Но, если верить легенде, первая жена Адама…
- Опять ты про первую жену? Я такая же первая жена Адама, как сам Адам - первый человек!
- Не понял.
- Первое, что Он сделал, когда отделял свет от тьмы, - он сотворил меня из этих двух начал.
- Клянусь, когда я впервые разглядел это ночное привидение, облитое светом луны, я так и подумал: она соткана из тьмы и света, из ночи и дня.
- Но все же…первый человек не был женщиной.
- Заладили: человек, человек… И я не человек, и Бог не акушер. Он - художник - Творец, и я его первое творение!..
- Но почему все-таки женщина?
- Поставь себя на место Бога. Кого бы ты сотворил?
- Но я все-таки мужчина.
- А Он кто? Она?
- Он не имеет облика.
- В мужчине это тоже не главное.
Да уж… Если судить по поступкам, у нашего Бога не женский характер.
- Ты еще будешь спорить?
Клянусь, если бы вы ее видели в тот момент, вы бы не стали спорить! Лиловая красавица на белом ослике под сенью смоковницы, усыпанной звездами росы, - разве это не образец божественной гармонии! Только Бог мог решить задачу с таким блеском: кратчайшим путем при минимуме средств. Единственное, что вызывало сомнение: как этот первый Его шедевр мог достаться мне?
- Ты способен оценить, - сказала она.
Я вздрогнул, как будто отшатнулся от самого себя. Что со мной происходит? Назови меня кем хочешь: пьяницей, тряпкой, блядуном, даже подкаблучником… Но я никого не ставил себе образцом и над собою господином, все и вся подвергал сомнению, слепо соблюдал лишь одну Его заповедь: "не сотвори себе кумира"… Но этого кумира сотворил Он Сам! И вот сейчас она стала моей царицей, а я ее телохранителем, способным издохнуть у ног… Именно этого она добивалась, потому что она все-таки женщина, а женщине только дай покорить непокорного… Может, она все пять тысяч с хвостиком лет ревновала Адама к Еве и мечтала отбить.
- А почему Он тебя изгнал тогда?- осмелился я спросить.
- Я назвала Его по имени.
- Только и всего?
- Никто не знает Его настоящего имени. А я знаю о Нем много такого, чего вам, адамам, знать не следует.
- Почему?
- Вот именно потому, что вы задаете вопросы.
- Всего один вопрос: куда смотрит Бог? Как же Он управляет миром?!
- Может, Он не управляет.
- Как…
- Может, Он давно умер.
- Бог?!
- Я говорю "может"…Все может быть, когда имеешь дело с людьми. Ты хотя бы своей женой управляешь?
Наконец-то спросила о жене.
- У меня нет жены. Она не захотела со мной в Израиль. Предпочла Германию. Европа, все-таки…
- Вот видишь? А ведь Он предупреждал, еще тогда, когда посылал пророков: вам нечего делать в Европе с тех пор, как она превратилась в Эдом - убежище Эйсава, ненавистника брата своего Израиля. "Ибо настанет год отмщения за Сион". …А ты знаешь, чьим пеплом удобрена земля Европы!.. "Он прострет по ней шнур опустошения и отвес разрушения, и пустой будет та земля из рода в род, во веки веков никто не пройдет по ней. И вельмож не будет у нее, чтобы провозгласить царства, и все князья ее будут ничто. И порастут дворцы ее бедренцом; крапивой и чертополохом крепости ее…- так предрекал он уже давно пророку Ийешайе, или Исайе, как хочешь, назови… Но вот, что обещал он при этом нам, - она развела руки, открывая объятья собравшимся здесь животным, - И завладеют ею пеликан и еж, и филин, и ворон поселятся в ней!
Пеликан подошел поближе и повернулся другим глазом.
- И будет она жилищем шакалов, пристанищем для страусов.
Страусы качали головами на небритых шеях.
- А знаешь почему, - спросила она меня, - будет у этих созданий Земля Обетованная, свободная от вас, людей? Потому что "не искали один другого", как это делаете вы, а лишь дуновению уст Его послушна их жизнь. И дуновение уст Его, соберет их, рука Его отмерит им по шнуру эту землю, и от века владеть будут ею, из рода в род обитать будут в ней.
- Это в Европе-то?
- Не перебивай. Слушай, как это сказано в Книге дословно: "И будут встречаться там степные звери с дикими кошками, и козел будет перекликаться с другим…" Слушаешь?
- Да я это читал.
- Плохо читал. "Там отдыхать будет Лилит и покой находить себе".
Солнце сверкнуло, потому что взлетел туман - открылась даль, холмы, похожие на горбы отдыхающих в пустыне верблюдов, меж ними дорога с ползущими автобусами…
- Прощай, - сказала она, - не забывай - мое имя Ночь. Поцеловала меня, но не ночным поцелуем, которого мне уже не забыть, а просто коснулась твердыми губами, и ушла, уводя за собой страусов, медлительного пеликана, рыскающих лис, коз, пережевывающих впечатления, удивленных антилоп и попискивающую мелочь.
Два коршуна патрулировали в небе, прикрывая их отход… А я стоял, болван болваном, пока не спохватился. Да она просто прикалывалась, и я, как фрайер, дал себя разыграть. Она все-таки служит в заповеднике - кормит зверей, вот они и ходят за ней … "Элементарно, Ватсон", а ты губу раскатал.
- Я тебе завидую, - сказал чей-то голос, - тебя поцеловала Лилит.
На поляне никого не было, кроме рябого ежика, который почему-то не ушел.
- Тебя поцеловала Лилит - значит теперь ты наш, - сказал мне ежик.
- Она вас всех целует?
- Только тех, кто не колется, - ответил ежик, сверкнул на меня ревнивым взглядом исподлобья и шмыгнул в кусты. Только тут до меня дошло: мы с ним разговаривали. Теперь и я говорил с ними на одном языке!
Вечером я был дома и позвонил в Гамбург жене.
- Я тебе советую, пока не поздно, уезжай из Европы.
- А что будет?
- Ничего. Заповедник библейской природы.
- Проспись, - сказала она и бросила трубку.
Вот и весь разговор.
