Ionkis1
©"Заметки по еврейской истории"
Июль  2005 года

 

Грета Ионкис


Споткнись и вспомни!

 Лет восемь назад заметила на тротуарах Кёльна  перед некоторыми домами  странные таблички: небольшой (10 х10 см) латунный квадрат, на нём – еврейское имя, а под ним – годы жизни и сведения, когда и куда его владелец был депортирован, где погиб в годы нацизма.  Выяснилось, что Stolpersteine, камни, о которые «спотыкается» память,  изготовляет и устанавливает кёльнский скульптор Гюнтер Демниг (Gunter Demnig). Это его личная инициатива, он сам придумал такую форму борьбы с забвением.

 А однажды на Ронштрассе  неподалеку от восстановленной после войны синагоги увидела и самого героя моего очерка. Коренастый добродушного вида мужчина лет пятидесяти пяти, внешне простой работяга, только коричневая широкополая шляпа - намёк на принадлежность к сообществу художников, с помощью дрели извлекал плитку из тротуара, чтобы вмонтировать туда свой бетонный кубик с металлической табличкой. Рядом – вёдра с раствором цемента, нехитрый инструмент.

„Никто не забыт, ничто не забыто“ - слова Ольги Берггольц навечно впечатаны в гранитный камень на Пискарёвском кладбище в Ленинграде. Демниц вряд ли знаком с судьбой и стихами Берггольц, но „пепел Клааса“ стучит и в его сердце. Счёт уничтоженных в Германии во время нацизма идёт на миллионы: евреи и цыгане, коммунисты и социал-демократы,  свидетели Иеговы, гомосексуалисты, синтоисты…

 „Каждая жертва обретёт свой камень и вернёт себе имя, - говорит Демниг, - ни один человек, ни одна судьба не должны пропасть без вести. Конечно, это нереально – уложить все миллионы камней. Мой проект носит скорее символический характер“. Разговор происходил в интернациональном культурном центре „Ignis“, где часто звучит и русский язык. Встреча состоялась 8 декабря 2004 года.  День был выбран не случайно. В этот день в 1941 году  тысяча   кёльнских евреев была депортирована в гетто Риги. Это был третий большой транспорт, ушедший с вокзала Deutz. А всего подлежало уничтожению 11 000 граждан Кёльна иудейского вероисповедания.

Большинство попавших в Ригу умерли в гетто или в близлежащем концлагере Кайзервальд, часть  была уничтожена в Саласпилсе. Осенью 1944 в связи с приближением советских войск гетто было ликвидировано. Выживших  погрузили на корабль и отправили в концлагерь Штутхоф, а оттуда частично – в другие лагеря. Ныне Гюнтер Демниг и его помощники-добровольцы отслеживают  «крестный путь» этих жертв.

 Первые полсотни памятных камней в Берлине и Кёльне скульптор уложил  в 1992 году, не имея на то разрешения, на свой страх и риск. В 1996 году он предложил городскому руководству Кёльна 600 камней в виде подарка. Город согласился принять дар, но при условии, что установка Stolpersteine не будет стоить ни пфеннига, ибо касса пуста. Демниг стал искать спонсоров, и он их нашёл. Тогда городской совет дал зелёную улицу проекту Демнига,  и сегодня в Кёльне установлено более 1500 камней.

 Посетив „Эль-Де-Хауз“ (Центр документации периода национал-социализма в Кёльне, один из самых посещаемых музеев рейнской метрополии, в годы нацизма там размещалось гестапо), узнала, что личная инициатива Демнига получила основательную общественную поддержку. Испытала глубокое удовлетворение: мой опыт общения с чиновниками убедил, что в Германии уважают лишь Право, но оказалось, что поборников Справедливости здесь тоже немало.

 

Камни в Берлине. Фото Е.Берковича

 

 В последние годы Stolpersteine появились не только в Берлине и Кёльне, но и в Гамбурге, Бонне, Штутгарте, Франкфурте-на-Майне, Фрайбурге. Сотни немцев пожелали оплатить именные памятные камни (цена одного – 95 евро). Лишь немногие хотят воскресить конкретные имена своих одноклассников,  коллег,  знакомых, соседей, которые в одночасье исчезли при молчаливом попустительстве напуганных сограждан. Их немного, поскольку свидетелей нацистских „акций“ остаётся всё меньше. Большинство жертвователей не знает погибших, но считает своё участие в проекте Демнига делом совести. То, что начиналось как личный поступок, стало впечатляющим прорывом в прошлое, за которым следят не только немецкие, но и зарубежные масс-медиа: о проекте появляются статьи в газетах и журналах, телепередачи, вышел альбом-буклет.

 Проект Демнига требует не только материальной поддержки, но и помощи иного рода. Необходимо рыться в городских архивах, в документации концентрационных лагерей, ибо прежде всего нужно найти следы погибших, проследить по возможности весь путь жертвы. Нужна поддержка городских властей, которые должны давать разрешение на установку каждого камня. За всем этим - бесконечная череда встреч в городских управах.

  Главной помощницей Демнига является его спутница по жизни Ута Франке. Занимаясь политической публицистикой, она провела в своё время  два года в тюрьмах ГДР за „враждебную государству пропаганду“.  На встрече в „Игнисе“ она тоже присутствовала, демонстрировала любительский фильм, посвящённый проекту. Ута ведёт документацию, на ней - переговоры с городскими властями. У неё очень насыщенный и жёсткий календарь. Но и ей было бы не совладать с объёмом работы, если бы не помощь добровольцев. Первыми откликнулись школьники небольших городков близ Кёльна – Леверкузена и Ойскирхена. Сейчас в работу над проектом вовлечены десятки старшеклассников Дуйсбурга. Одни разыскивают сведения о жертвах, другие вербуют спонсоров-жертвователей, третьи беседуют с жильцами и хозяевами домов, перед которыми планируется установить памятный камень. Работы хватает всем.

  Среди активистов проекта - житель Гамбурга, Петер Гесс. Сын видного нациста (Рудольфа Гесса), он  не числит за собой вины, поскольку был ребёнком,  но чувствует „моральную ответственность за злодеяния нацистов“. Камни, естественно, никого не оживят, но, по его мнению, они являются знаком примирения. 

  Среди вопросов, заданных Гюнтеру Демнигу в „Игнисе“, был и такой: „Не вызывают ли его действия сопротивления  в определённых кругах?“ Он ответил, что сам опасался выходок со стороны правых радикалов, но, к его удивлению, их нет. Лишь 18 из 3 700 камней были повреждены или уничтожены. Но есть и протестанты. Один врач воспротивился установлению памятного камня перед его приёмной, мотивируя тем, что не хочет повредить своим пациентам: страшные воспоминания могут негативно сказаться на их здоровье. Один адвокат опасается, что стоимость его дома может понизиться из-за камня, напоминающего о жертвах нацизма, которые прежде в нём проживали. В Лейпциге его и вовсе упрекнули в плагиате: сочли, что его затея напоминает звёзды на бульваре Голливуда в Лос-Анжелесе.

 Даже в еврейской среде акция Демнига вызывает противоречивую оценку. Шарлроту Кноблох, председателя еврейской общины Мюнхена и Верхней Баварии, а ныне и заместителя председателя Еврейского Конгресса Европы,   ранит то, что имена загубленных евреев попирают ногами прохожие. А в израильском Яд-Вашеме считают  инициативу Демнига „прекрасным проектом“.

 Вопрос о том, почему камни монтируются в тротуар, а не в стену здания, возникал и по ходу встречи.  Объяснение тому одно: дома ныне – это чья-то собственность, а тротуар – собственность города, договориться с каждым хозяином в отдельности – это непосильная задача. К тому же  значительная часть зданий была разрушена во время бомбардировок, и на их месте возведены новые. „Мы помечаем не сам дом, а место: "Здесь проживали“… - говорит Демниг. Когда он монтирует Stolpersteine,  заинтересованные прохожие останавливаются, вступают в разговор, иногда выходят жильцы дома. Кое-кто из них выражает недовольство: «Могут подумать, что это мы выдали этих жильцов». Демниг терпеливо объясняет цели своей акции.

  Это не первый его проект.  Демниг – художник политически ангажированный. Ещё в 70-е годы он был арестован в Берлине за то, что на американском флаге заменил 51 звезду черепами. Это было начало, за ним следовали другие действия. В 90-е годы он взбудоражил жителей Кёльна своими досками, стилизованными под архаику. На них первая статья Декларации прав человека была представлена на 120 языках. Учёные филологи Кёльнского университета озвучили и записали тексты в международной транскрипции, а Демниг выбил их в таком виде на своих досках. Зная звучание, тексты можно было читать, но они оставались непонятными. Это был наглядный пример вавилонского столпотворения, своего рода зеркало нашего общества, столь многословного и в то же время немого, где один не понимает другого.

 В 1990 году  Демниг осуществил в Кёльне проект «По следам цыган и синтоистов». Он прочертил по улицам города их путь  к вокзалу Deutz, откуда шла депортация. Вначале он обозначил путь мелом, затем покрыл его краской, но со временем и краска стёрлась. Когда он занимался этой работой, один человек, проживавший ещё до войны в районе Мюльхайма, сказал: «То, что Вы делаете, прекрасно, но в этом квартале никогда не жили цыгане». Демниг помолчал и добавил: «Видимо, люди даже не знали, кто был их сосед и куда он исчез».  «Цыганский проект» стал предтечей Stolpersteine.

  Stolpersteine – своего рода лакмусовая бумажка. Отношение к ним выявляет  желание и способность нынешних граждан нести или хотя бы чувствовать свою историческую ответственность за прошлое своего народа, своей страны. Обербургомистр Мюнхена   социал-демократ Кристиан Уде, к примеру, принял решение о демонтаже двух установленных, как он выразился, «так называемых Stolpersteine“. Речь идёт о памятных камнях Паулы и Зигфрида Йордан. Они были установлены перед домом № 13 по Мариенкирхештрассе на деньги, собранные по инициативе учащихся одной из мюнхенских гиманзий. Видимо, камни помешали  владельцу, человеку влиятельному, коль принималось специальное решение городского совета об их изъятии. Оба камня ныне перемещены на еврейское кладбище. Сын Зигфрида и Паулы Йордан, Петер, проживающий  в Лондоне, узнав о случившемся, с горечью  сказал: «Ну, что ж, родителей вторично депортировали».

А вот бургомистр Гамбурга Оле фон Бойст считает проект Гюнтера Демнига «поучительной акцией, которая напоминает, что мы расчистили путь сквозь лицемерие террора».  Где хотят помнить о прошлом, там  будут появляться латунные Stolpersteine Гюнтера Демнига.

На встрече со скульптором прозвучал и такой вопрос: «Не кажется ли Вам, что то, чем Вы занимаетесь, - скорее ремесло, а не искусство?» Демниг нисколько не смутился, не стал оправдываться, а откровенно признался, что чистое искусство, искусство ради искусства – это не его стихия. Невольно вспомнились строки Некрасова: «Поэтом можешь ты не быть, но гражданином быть обязан!» Бывают такие моменты, когда эта заповедь приобретает особую актуальность.

 Лечение гепатита С, цирроза и рака печени в Израиле


   


    
         
___Реклама___