Girin1
©"Заметки по еврейской истории"
Июнь  2005 года

 

Илья Гирин


«Письма издалека»,
 или О «русских» в Израиле и не только там


     Из разговора «новых» русских
     на Лазурном берегу:
     «Братан! Ты по России скучаешь?»
     - «Ты, че ,в натуре?! Я же не еврей!»
     Анекдот.


     Письмо первое. О зонтике


     Сразу оговорюсь, что название письма имеет отношение не к старому анекдоту «брать зонтик – не брать зонтик», а к фразе ближайшего соратника д-ра Герцля Макса Нордау, сказанной Владимиру Жаботинскому: «…Еврей покупает зонтик только после того, как схватит воспаление легких.» Так вот, т.н. «большая алия», а точнее, «исход евреев из б. СССР в конце 80-х годов прошлого века, стала исключением. Советские евреи начали уезжать, т.е. «купили зонтик», до того, как стали появляться тучи. Опасность антигорбачевского переворота со страхом, что «выезд закроют», рассказы о том, «что кто-то сам (-а) видел (-а) списки евреев для погрома, который состоится аккурат на этой неделе», подъем национального движения в республиках, который КГБ сумел отождествить с антисемитизмом..., - словом, клич «ехать надо!» разнесся «от Москвы до самых до окраин» и евреи поехали: кто в Америку, пока это было легко, кто в Германию, когда это стало легко, а большинство – в Израиль. Словом, зонтик был куплен загодя, но вот только, к счастью, дождь не пошел. Потому-то, оказавшись в эмиграции и испытав все связанные с этим трудности, многие стали задумались над тем, не зря ли они потратились на тот самый зонтик, т.е. не зря ли они уехали. И начался плач о «котлах с мясом в Земле Египетской», но об этом в следующем письме.

     Письмо второе. «О котлах с мясом в Земле Египетской»

     Жизнь евреев из России, которые после погромов конца XIX – начала ХХ веков сотнями тысяч хлынули в США, в этой «ди голдене медина» была далека от райской: переполненные трущобы в гетто Нью-Йорка и Чикаго, работа по 90-100 часов в неделю в «потогонках» (sweatshops), антисемитизм как истеблишмента, так и соседей по гетто, таких же нищих ирландцев и поляков, но...евреи были довольны и счастливы, потому что, как сказал корреспонденту одной из газет на идиш» один обитателей трущоб нью-йоркского Нижнего Ист-Сайда: «Здесь нет царя». Для «русских» евреев тех лет все трудности их новой американской жизни меркли перед ужасом «Черты оседлости», поэтому возможность плача «о котлах с мясом в Земле Египетской» не могла возникнуть даже теоретически и полная адаптация в американскую жизнь евреев из России занимала не более пятнадцати лет, как свидетельствует британский историк Пол Джонсон. Достаточно сказать, что уже в первой четверти ХХ века евреи из Восточной Европы или их дети нашли себя в американских бизнесе, кинематографе, искусстве, науке, политике, журналистике и... организованной преступности (встреча представителей двух самых дискриминируемых белых групп в Америке: евреев и итальянцев – Меира Лански и Салваторе (Лаки) Лучано - имела для американского преступного мира такое же эпохальное значение, как встреча Боливара и Сан-Мартина для Латинской Америки, Маркса и Энгельса для социализма). Через сто лет все получилось с точностью наоборот. «Русские» евреи из бывшего СССР, эмигрировавшие в горбачевские и постгорбачевские времена, уезжали не столько от реальных, сколько от гипотетических преследований, а потому радоваться тому, что «здесь нет царя» не могли. Если же учесть, что за время переезда в страну иммиграции в головах многих иммигрантов их социальный и жизненный уровень в б. СССР возрос до небес, как это блестяще описал в своих «Пожилых записках» Игорь Губерман, то станет понятным, почему поднялся неведомой силы плач на берегах Гудзона и Рейна, Иордана и Онтарио по «котлам с мясом в Земле Египетской», тем более, что жизнь в новых странах была нелегкой, как, впрочем, и у всех недавних эмигрантов.

     Письмо третье. О «русской» специфике эмигрантского обустройства

     Последняя волна еврейской эмиграции помимо «классических»: чужая страна, чужой язык, чужие нравы, - столкнулась еще с тремя другими, характерными для нее и только для нее, проблемами. Первая – ее достаточно высокий образовательный и социальный (даже реальный, а не мнимый) уровень в б. СССР. Если в начале ХХ века эмигрировавший из России еврей в лучшем случае был ремесленником и как следствие этого мог без труда найти себя в таком же бизнесе (не случайно и по сей день в американском английском мелкое текстильное производство называется «шматэ бизнес» (shmate-business), а в худшем - человеком без специальности, т.е. тем, кого великий Шолом-Алейхем называл «человеком воздуха» (люфт менш), готовым на любую работу, то их соплеменники конца века имели в своем большинстве высшее или среднее специальное образование, потому просто так пойти в шматэ бизнес не могли, а для работы же по специальности не хватало языка и/или опыта вне СССР, причем, если язык можно было выучить, то с опытом было хуже. И дело здесь не в каких-то предрассудках американцев, израильтян или немцев, хотя и это имело место, а в чисто деловом подходе, который станет ясным из следующего примера. Представьте себе американского, израильского, или германского менеджера, которому нужен специалист. Ошибок допускать не хочется, поэтому надо бы позвонить на прежнее место работы соискателя, дабы убедиться, в том, что, во-первых, он действительно там работал, а во-вторых, ушел оттуда не из-за проблем с дисциплиной, алкоголем или конфликтов с сотрудниками. И звонит менеджер из Детройта в Нью-Йорк, из Беэр-Шевы в Тель-Авив, из Гамбурга в Мюнхен, и говорит со своим коллегой на одном, в прямом смысле слова, языке, и решает все вопросы. Теперь представьте себе, что вместо столь по родному звучащего названия типа «Джон Браун энд сонс» или «Хайнц Мюллер АГ» читает менеджер нечто вроде «Муходранскпроммаш», да еще в латинской или ивритской транскрипциях, пытается это произнести, естественно, «ломает» себе язык, потом представляет себе, как «легко» в этот самый Муходранск дозвониться и на каком языке и с кем там говорить, и думает: «Ну его к черту этого русского, возьму своего, пусть хуже, но надежнее...». Кроме того, все наши рассказы, прежде всего, самим себе, о том, кем мы были там, наталкиваются тут на известный еще с Древнего Рима скептицизм, мол, «здесь Родос – здесь и прыгай». А все вместе создает настроение: «Меня, такого замечательного специалиста, эти проклятые американцы, немцы, сабры не хотят брать на работу».

     Вторая проблема - специфика нашего образования. Ни для кого не секрет, что выбор вуза советским евреем в догорбачевские времена определялся принципом: «Если ты а ид, поступай в МИИТ, если ты а гой, поступай в любой». Поэтому десятки полученных нами специальностей и профессий оказались просто ненужными в эмиграции, тем более что совпала она с постиндустриальной революцией, которая обошла стороной СССР. Словом, произошло «горе от ума».

     Третья же проблема - пресловутая гордость за «принадлежность к великой русской культуре», проблема, заслуживающая отдельного разговора.

     Письмо четвертое. «О национальной гордости великороссов» ...еврейских

     Сразу же скажу, рискуя прослыть русофобом, юдо- и прочим фобом, что не верю в «великие национальные культуры», как впрочем, и в «великие народы». Культура великая не потому, что она русская, немецкая или еврейская, а потому, что она великая. Рембрандт и Тициан, Мане и Левитан - сначала Художники, а потом уж «лица той или иной национальности». Чехов велик потому, что он Чехов, а не потому, что он русский. Глупо называть тот или иной народ великим, т.к. не знаю, кто, где и когда определили критерии оценок «величия», да и «в каждой реке водится всякая рыба»; тем более глупее гордиться своими соплеменниками: например, я, к сожалению, ни на микрон не приблизился ни к Нобелевской премии, ни, тем более, к таланту глубоко мною уважаемого академика В.Л. Гинзбурга из-за того, что мы оба евреи. Тем более, что если считать, что часть таланта и гения Виталия Лазаревича падает на нас как на его соплеменников, то не надо тогда обижаться на антисемитов Белова или Солженицына, которые говорят, что преступления сталинских сатрапов-евреев падают на нас как на их соплеменников. А уж гордиться еврею принадлежностью к «великой русской культуре» - глупость в N-ой степени. Мало того, что русская культура не наша культура, так она еще в значительной степени пронизана антисемитизмом так, как сыр «рокфор» - плесенью, о чем задолго до меня и много лучше меня сказал Владимир Жаботинский. Для значительного же числа зарубежных евреев Россия ассоциируется вовсе не с писателями «золотого века», а с погромами, чертой оседлости, «делом врачей» в СССР и безоговорочной поддержкой последним арабских режимов, не скрывавших и не скрывающих своих намерений «стереть Израиль с карты Ближнего Востока». Добавьте к этому идеализированные воспоминания о якобы «прекрасной» жизни там и вы поймете, почему даже вежливые, в общем-то, американцы начинают раздражаться: «Если вам так было хорошо там, то зачем вы здесь?», - вполне логичный вопрос, кстати сказать. Можно только представить, что говорят или думают куда менее вежливые израильтяне, тем более, учитывая особенности и израильского национального характера и израильского государства.



     Письмо пятое. Особенности еврейского государства


     Надо жить среди неевреев,
     надо умирать среди евреев
     Поговорка евреев-ашкеназов.


     Особенность первая. Размеры.

    Миллион «русских» для крошечного Израиля – пятая часть(!) всего неарабского населения страны, тот же миллион для США – одна третья процента (!) всего населения.

     Особенность вторая. Еще раз размеры.     

   Маленькая, непрерывно воюющая за свое физическое выживание страна, даже теоретически не может обеспечить работой по специальности всех «олим»: сколько нужно шестимиллионной стране врачей, музыкантов, инженеров-железнодорожников, геофизиков, не говоря уже о специалистах по «политэкономии социализма» или по «научному коммунизму»?!

     Особенность третья. И еще раз размеры.

     В маленькой стране все знают всех, особенно учитывая факт обязательной воинской службы в ЦАХАЛ, причем опять-таки в маленькой стране, поэтому в Израиле не могла не создаться специфическая атмосфера, которую на родине мой бабушке, в Меджибоже (том, самом, где жил и похоронен Баал Шем Тов), называли «гекнипт 'н гебынден», что переводится на русский как протекционизм и клановость. Попасть в эту систему невозможно, если ты как минимум не отслужил свои три года в ЦАХАЛ, что эффективно закрывает многим «олим» доступ ко многим позициям.

     Особенность четвертая. США и Германия.

     Казалось бы, причем здесь эти страны? А вот очень даже причем. И вот почему. Рядовой «русский» в Израиле, даже считающий себя весьма подкованным по части географии и истории, имеет весьма приблизительное представление о реальной жизни в США. Ему невдомек, что и сейчас, в начале нового тысячелетия, Америка остается «одноэтажной» страной, а потому свой дом (вилла «по-израильски») в ней не роскошь, а необходимость: ведь в деревнях живут в домах, а не в квартирах, поэтому фотография какого-нибудь Миши из Крыжополя, стоящего возле своего дома где-нибудь в Нью-Джерси, да еще рядом с «тачкой» типа «шевроле», которая в Израиле считается роскошной, а в США – обыденной (так же, как популярная среди олим «субару» в США доступна далеко не каждому: рынок-с), - вызывает у его одноклассника/однокурсника/соседа Гриши, живущего где-нибудь в Ришон-Лецион, следующие чувства: «Если этот шлемиел Миша, который всегда был хуже меня, имеет все это, то, что имел бы я, окажись в Америке, а не в этой проклятой Израиловке?!» На это наслаивается представления об Америке, как о стране, в которой доллары растут на деревьях («иначе бы они Израилю не давали столько денег просто так»), и о Германии как о стране, где «можно ни черта не делать и хорошо жить на их социале», и... получается в итоге глубочайшее разочарование, которым не могли не воспользоваться политики с «русской улицы».

     Письмо шестое. «Русские» в Израиле: политизация и афро-«американизация» «русской» алии

     Специфика израильской политической системы с ее пропорциональным представительством и пренебрежимо малым избирательным порогом в Кнессет предоставила непочатый край возможностей (теоретических, по крайней мере) для тех, кто захотел вступить в большую политику на волне «русской» алии, что и случилось в 1996 году, когда бывший «узник Сиона» Натан (в миру Анатолий) Щаранский триумфально прошел в Кнессет во главе достаточно большой «олимовской» фракции. И хотя Щаранский заявлял, что задача его партии – интегрировать «русских» в Израиль, после чего он ее, партию то есть, с удовольствием распустит, тот же Щаранский куда чаще говорил о том, что система «плавильного котла» не годится для Израиля, она должна быть заменена «мозаикой», в которой каждая группа сохраняет свою индивидуальность и специфичность, и (о чем он, конечно, умолчал), естественно, возможность «этническим» политикам оставаться в седле сколь угодно долго. Сию теорию подхватил главный соперник Щаранского на «русской улице» Авигдор Либерман, ну а дальше все было делом техники. Как грибы после дождя появились статьи и комментарии, в которых предлагалось сделать русский вторым языком Израиля, «русской» алии стали приписывать все мыслимые и немыслимые достижения и достоинства: Либерман договорился даже то того, что без «русских» Израиль бы не справился с интифадой. В лучших традициях советской пропаганды заговорили о «цивилизаторской» роли алии, принесшей «полудиким» израильтяням свет ...правильно, «великой русской культуры»... В этом году, когда запахло новыми выборами, из либермановскои партии «Наш Дом Израиль» (НДИ) раздались крики о дискриминации «русских» и о «расизме». «Русские» СМИ переполнены сюжетами о «преследованиях» «наших», о марокканцах, то и дело ищущих, как убить или, на худой конец, оскорбить «русских» при поддержке полиции, состоящей из тех же марокканцев, и все это при одобрении истеблишмента, который «боится» нас. Словом, «в этот тяжелый час все советские люди, пардон, «русские олим», должны как один сплотиться вокруг родной Коммунистической партии, виноват, партии «Наш Дом Израиль», и ее руководства во главе с Леонидом Ильичем Брежневым - опять ошибся – Авигдором Либерманом». И все бы это было бы смешно, на худой конец, странно, если бы не так печально. Печально же это вот почему. Курс на обособление, на уникальность той или иной общины не может не привести к ее маргинализации.

     Классический пример этого – сегодняшнее положение негров в США. Если д-р Мартин Лютер Кинг, кстати, большой и искренний друг евреев, Израиля и сионизма, хотел интеграции для своего народа в американское общество, то пробравшиеся после его гибели к руководству афро-американской общины беззастенчивые и жадные политиканы, демагоги, «черные расисты» и антисемиты: все эти джесси джексоны, элы шарптоны и луисы фарраханы, - сделали все для того, чтобы этой интеграции не допустить, что привело к маргинализации афро-американцев. Причем латентный расизм белых здесь играет далеко не первую роль: и азиаты: китайцы, корейцы, индийцы, - и «белые негры»: евреи и итальянцы – подвергались в США жестокой дискриминации, но «плавильный котел» сработал, и теперь ни у кого не вызывает недоумения итальянец или еврей – глава крупной банковской или промышленной корпорации, что было практически невозможно еще сорок лет назад: профессора-индийцы, огромный процент китайцев, корейцев, японцев среди лучших выпускников школ и вузов. Даже жаргон отражает разницу в подходе двух небелых общин: если «азиаты» с гордостью называют себя «бананами» (желтые снаружи – белые внутри), то негры придумали оскорбительное «орео» (по марке печенью, черного снаружи – белого внутри) для таких известных соплеменников, как генерал Пауэлл или Кондолиза Райс. При таком подходе не удивительно, что процент незакончивших среднюю школу, молодежных правонарушений среди афро-американцев выше, чем среди любой другой группы населения. То же самое случилось с «русскими» в Израиле: процент молодежных правонарушителей среди «русских» намного выше, чем среди других групп, и, что еще хуже, «русские» с большим отрывом лидируют по числу бросивших среднюю школу (а ведь в СССР «не дать ребенку образования» было позором для мало-мальски порядочной еврейской семьи!). Причем, как и в случае с афро-американцами, попытки какого-либо непредвзятого анализа пресекаются обвинениями в дискриминации, расизме и истерическими криками: «наших бьют!». Так борцы за права «русских» делают все, чтобы не дать этим самым «русским» добиться главного права – интегрироваться в израильское общество, тем самым бодрым шагом ведут их к «афро-американизации», т.е. в гетто, а значит, в тупик, причем сегодняшнее развитие событий на «русской улице» особых оснований для оптимизма не дает...

     Письмо седьмое, заключительное. «И все-таки я верю»

     И все-таки я верю в то, что, несмотря на апокалипсическую картину преследований и дискриминации «русских», столь красочно созданную НДИ, несмотря на печальную статистику молодежной преступности и неполучивших среднего образования, несмотря на успешную, к сожалению, «афро-американизацию» значительной части «русской» алии, что это преходяще. Да, были, есть и будут проблемы, да, «отцы» никогда не сумеют стать «своими» в израильской среде, где все «гекнипт 'н гебынден», - но, «дети», если они не сдадутся, станут «своими» несомненно.

     И все-таки я верю в то, что сделан правильный выбор: «здесь нет царя», и в то, что пройдет совсем немного лет и «русские», осознав, что они, прежде всего, евреи, а не носители «великой русской культуры», интегрируются в израильское общество, они, выбросив из головы шовинистические и ксенофобские мифы советской пропаганды.

     И все-таки я верю в то, что недолго осталось до того момента, когда «русская улица» будет голосовать по политическому, а не по «этническому» признаку, а дети этой «улицы» станут такими же израильтянами, как стали ими «аргентинцы», «поляки» или «румыны».

     И все-таки я верю в то, что никаким политиканам не удастся замкнуть «русских» в гетто, как бы они его не называли и не рекламировали, и какой комфорт там бы не сулили, потому что люди не могут не понять, что даже клетка из чистого золота все равно остается клеткой.


azteca ceramica tresor


   


    
         
___Реклама___