Nogaller1
©"Заметки по еврейской истории"
Май  2005 года

 

Александр Ногаллер


Битва за Берлин

К 60-летию Победы над нацистской Германией


     Разгром нацистской Германии и окончание 2-ой мировой войны в мае 1945 года являются наиболее важным историческим событием XX века, определившим судьбы Европы и цивилизации на последующее столетие. Развитие демократии, свободы и уважения к человеческой личности, прекращение Холокоста были бы невозможны без победы в этой самой кровавой войне Советского Союза и его союзников.
     Не только боевые подвиги солдат и офицеров, но и будничная фронтовая работа представляют интерес для истории.
     Ниже помещаются отрывки из нашей книги воспоминаний «Фрагменты 20-го столетия», посвященные работе хирургического полевого подвижного госпиталя (ХППГ) в последний период Великой отечественной войны.

     В январе 1945 года наступил долгожданный момент: после тяжелых упорных боев, отступлений и контрнаступлений, наши войска, развивая успешное наступление в западном направлении, вступали на территорию Германии. Вспоминается, как на переправе через пограничную с Польшей реку Нейсе, висел громадный плакат с надписью "Вот она, проклятая Германия". Это была фраза из популярной тогда статьи Ильи Эренбурга в газете "Правда".
     В числе первых советских войск, прорвавшихся на территорию Германии, была и наша 2-я гвардейская танковая армия. Вначале мы увидели только опустевшие деревни, по улицам которых бродили голодные коровы, беспризорные свиньи и куры. Все люди убежали или прятались, опасаясь, что на них обрушится возмездие за гитлеровские преступления. Впрочем, они могли о них не знать, но при всякой войне приход вражеских войск чреват опасностью для мирного населения. Наступление наших войск было весьма стремительным. Помнится, как в пограничном городке Кюстрин, когда мы туда вошли, в домах еще горел электрический свет, на столах оставалась недоеденная пища, в комнатах валялись брошенные вещи и другие свидетельства поспешного бегства. В одной из квартир мне попалась позавчерашняя газета, в которой гитлеровское командование уверяло население, что советские войска далее не пройдут и что немецкие войска никогда не допустят вторжение врага на территорию Германии. Это было, естественно, лживой пропагандой. Давно известно выражение, что нигде так не врут, как на войне. Ровно через сутки после издания газеты не только передовые воинские части, но и наш госпиталь расположился в этом городе. Вскоре гражданское население убедилось, что советские солдаты не только не убивают или насилуют, но нередко даже помогают женщинам и детям.

 

     У Бранденбургских ворот. Берлин. Май 1945г. (Справа - автор статьи)
 



     Военная комендатура принимала меры для скорейшей нормализации жизни в освобожденных от нацистов городах и населенных пунктах. Жители их перестали убегать от наступающих советских войск, а в период развертывания нашего госпиталя даже в какой-то степени помогали. Впрочем, нередко наблюдалось и злоупотребление нашей добротой, когда немецкие женщины выпрашивали хлеба, сахара или других продуктов.
     Как-то стоим мы с товарищем и едим шоколад, который нам, некурящим, выдавали в конце войны взамен сигарет вместе с маслом и пачкой печенья в качестве дополнительного офицерского пайка. Было это в Берлине, когда война уже кончилась. Подходит женщина с ребенком и просит шоколад. Товарищ сказал ей что-то вроде того, что немцем не о шоколаде надо думать, а о хлебе насущном. Но немка сказала по-немецки, что ребенку ведь нужен шоколад (Aber das ist ein Kind!). Это показалось мне убедительным, и я поделился своей шоколадкой.

 

     Берлин. У Бранденбургских ворот. Апрель 1945г. Фото из архива.
 



     Действительно, немало было случаев, когда еще во время боевых действий наши солдаты и офицеры делились с гражданским населением хлебом, маслом, сухим пайком. Один сержант рассказывал мне: "Подхожу к дому и слышу немецкую речь. Собрался на всякий случай бросить гранату, прежде чем войти. Заглянул, а там женщины с детьми. Спрятал я гранату, достал гостинцы из своего вещмешка и отдал испуганно глядящим на меня детям". У меня самого тоже было немало подобных случаев, когда я делился своими запасами. Впрочем, это было уже позднее. А в первые дни вхождения в Германию бойцы мстили за гитлеровские злодеяния, разрушенные города, погибших невест, жен и матерей.
     Всякая война сопровождается озверением людей, причем с обеих воюющих сторон, теряется человеческий облик. Обычно описываются зверства противников, и умалчивается жестокость своих солдат. Следует подчеркнуть, что период "отведения солдатских душ и гнева" был в Германии непродолжительным.

     Весной 1945 года кровавые бои еще продолжались на вражеской территории, унося немало человеческих жертв. В госпиталь непрерывно поступали раненые. Медикам приходилось трудиться день и ночь, особенно доставалось медсестрам, которые не только помогали при операции и наркозе, переливали кровь, делали уколы, накладывали шины и гипсовые повязки, но нередко сами таскали раненых, осуществляли уход за ними – ведь от него зависело не только самочувствие раненого, но и результативность операции. Санитаров не хватало, помогали в госпитале легкораненые бойцы. В последние месяцы войны помогали также освободившиеся из плена французы, бельгийцы, чехи, но особенно – женщины-немки. Им и их детям давали покушать, а они много помогали в операционной и по уходу за ранеными в палатах. Вспоминается такой забавный случай. Я оперировал и давал указания помогавшей мне немке на немецком языке. Услышав немецкую речь, раненый возмутился, заявив, что не позволит немцу оперировать себя. Пришлось его успокоить, добавив для надежности несколько крепких истинно русских слов. "Немцем" я стал спустя 51 год. Помогавшие в палатах немки быстро усвоили русские слова, наиболее часто произносимые ранеными: "утку, судно, пить". С другой стороны раненые стали употреблять немецкие слова: "Tьr auf - Tьr zu, trinken".

     В марте боевые действия затихли. Лишь в апреле наступил решающий штурм Берлина и прорыв его оборонного кольца. Налеты авиации, артиллерийский и минометный обстрелы не прекращались. В этот период был убит зам. командующего нашей танковой армией генерал Гончаров. Похоронить его решили на советской территории в Бресте. В состав делегации для перевозки тела генерала включили и меня как врача. Колонна из трех машин направилась на Восток, пересекая территорию Польши. Здесь у меня произошла совершено случайная, памятная встреча со своей однокурсницей Тамарой Мосоловой. Я еще учился с ней в одной школе в Москве в Успенском переулке, а затем и в 1-ом московском мединституте. Тамара была в военной форме, капитаном медслужбы, служила в одном из эвакогоспиталей, что казалось тогда тылом по сравнению с моим армейским полевым госпиталем. Встреча была короткой, около получаса, но очень теплой и дружественной. При расставании пожелали друг другу после войны встретиться в школе или институте. Какова же была моя печаль и удивление, когда я узнал впоследствии, что Тамара была убита в том же селе кем-то из польских бандитов. У меня и сейчас перед глазами ее стройная фигура, молодое лицо … и такая нелепая смерть незадолго до конца войны.
 

Встреча медработников 2-й Гвардейской Танковой Армии. В центре - бывший начсанарм полковник Чеботарёв. Москва, 1985г.
 

 


     Много лет спустя я увидел могильный памятник генералу Гончарову на кладбище Новодевичьего монастыря в Москве, когда ветераны 2 ТА навещали захороненных здесь своих военачальников. Не знаю, был ли генерал перезахоронен из Бреста или это была его символическая могила, но при виде ее вспоминались давние события.
     Возвратившись в Германию из тыла всего через несколько дней после похорон, меня удивило и порадовало бодрое настроение солдат и офицеров. У всех было стремление разбить последний оплот фашизма в Берлине и водрузить знамя Победы над рейхстагом. На танках, орудиях были лозунги "Вперед, на Берлин", "Только на Запад".
     Постепенно до многих немцев дошла бесперспективность дальнейшего сопротивления. Появились большие группы немецких солдат и офицеров, бросивших оружие и просивших взять их в плен под конвоем, чтобы не прикончил кто-нибудь из советских солдат под горячую руку. Но не все немцы были настроены сдаваться. Уже в предместьях Берлина шли ожесточенные бои, а отдельные группы вооруженных гитлеровцев пытались вырваться из окружения, уничтожая все на своем пути. При встрече с нами, за две недели до окончания войны, погиб начальник соседнего госпиталя Титов. Фашисты окружили машину, на которой он ехал, потребовали сдать оружие и отдать продукты. Но майор Титов предпочел неравный бой, убил несколько фашистов, а сам получил смертельное ранение.

     Наш госпиталь расположился в предместье Берлина – Бух. Там до войны были больничные корпуса, принадлежавшие Берлинскому университету им. Гумбольда. По сравнению с условиями предыдущих лет здесь было очень удобно как для операционной и перевязочной, так и для госпитального отделения.
     Однако война продолжалась, и однажды произошел следующий эпизод. Выходившая из Берлина группировка вооруженных фашистов двигалась по направлению к нашему госпиталю. Всем свободным от операций было приказано проверить оружие и подготовиться к бою. Я был занят в это время эвакуацией раненых, стараясь отправить как можно больше людей в тыл. Кстати, эвакуация раненых тоже требовала определенных знаний. Так, в машине Форд и ЗИЛ раненых надо было укладывать поперек, а в студебеккеры – вдоль и в два ряда. Учитывая опасность нападения фашистов, возможность боя непосредственно на территории госпиталя, я старался, как можно теснее с помощью санитаров уложить раненых в машины для эвакуации. Раненые ворчали, мол, напихивают, как сельдей в бочки, но рассказывать правду о предстоящей угрозе не хотелось. К счастью, все обошлось благополучно, и воевать медикам не пришлось.

 

     У Знамени Победы. Музей Вооруженных Сил СССР. Москва, 1985г.

 


     На территории Бух находился известный медицинский Институт Мозга, возглавлявшийся крупным невропатологом Фохтом, который в свое время консультировал Ленина в связи с его повторным инсультом. Я ходил по трехэтажному зданию морфологической лаборатории, где в стеклянных банках хранились мозги умерших от различных церебральных заболеваний, вспоминал нервную клинику 1-го московского мединститута. В Институте мозга в Бухе в довоенное время работал крупный советский радиобиолог Н.В. Тимофеев–Ресовский, судьба которого ярко описана Граниным в романе "Зубр". Тогда я об этом имени еще не знал. Много лет спустя, точнее в 1998 году, мне представилась возможность при посещении Берлина побывать в Бухе. Помещения, в котором располагался наш госпиталь, я не нашел, все было застроено новыми зданиями различных университетских клиник, но здание института Мозга сохранилось, а на нем мемориальная доска на русском и немецком языках о том, что здесь работал крупный ученый Тимофеев-Ресовский. Я зашел в это здание, представился врачом, работавшим здесь 55 лет назад.
     Меня встретили приветливо и даже показали лабораторию в ее настоящем виде. Доброжелательно проводили до машины, подарив литературу о медицинском городке Бух.

     2 мая 1945 года после тяжелых боев советские войска полностью освободили Берлин от фашистов и водрузили знамя Победы над Рейхстагом. В то время мы не знали, кто именно водрузил первым это знамя, ибо свершить это - "водрузить знамя Победы", как тогда говорили, стремились многие еще до боев в Берлине. Немало бойцов и командиров в последние дни войны взбирались на крышу Рейхстага и подбирались к его куполу. Оборонявшие его фашисты ожесточенно сопротивлялись. Многие наступавшие погибли, их имена остались неизвестными. Даже в конце 1946 году, уезжая из Германии, я еще не знал имен героев. При штурме Рейхстага множество людей погибло. Несколько лет спустя объявили, что первыми водрузили знамя Победы Егоров из Смоленска и Кантария из Грузии. Может, так оно и было, а может, это было политическим решением лично Сталина и его окружения. Активное участие в освобождении Берлина принимала 2-ая гвардейская танковая армия под командованием маршала бронетанковых войск С.И. Богданова. Примерно в эти дни на территорию нашего госпиталя, привезли трупы Геббельса и членов его семьи, которых по его распоряжению тоже отравили. Вскоре трупы увезли для детальной судебно-медицинской экспертизы.
     Велика была радость советских воинов, вынесших на своих плечах все тяготы ужаснейшей войны, когда объявили о капитуляции нацистской Германии. Все веселились, обнимались, стреляли в воздух. Банкетные столы стихийно появлялись на улицах и площадях Берлина, около памятников, особенно, у знаменитых Бранденбургских ворот. Все стены рейхстага были исписаны именами и фамилиями советских солдат и офицеров, дошедших до Берлина из-под Москвы, Сибири, Дальнего Востока, Украины, Кавказа. В нашем госпитале тоже радостно отметили День Победы.

     Горестно было вспоминать друзей и товарищей, не доживших до этого светлого дня.
     Вскоре после подписания фашистской Германией акта о полной капитуляции по договоренности с союзниками в Берлине были организованы четыре оккупационные зоны: советская – в восточной стороне города, американская, английская и французская. Хотя лишь советские войска участвовали в овладении Берлином, с целью лучшей координации трех военных держав в Берлин вошло и небольшое количество союзных войск. Взамен союзники передали в распоряжение СССР территорию на западном берегу реки Эльба, которую они освободили от войск противника. Границы между оккупационными зонами Берлина тогда не было. И гражданские и военные могли свободно перемещаться как пешком, так и на машинах из одной зоны в другую. Более того, в советской зоне военные патрули нередко останавливали наши машины, требовали проездной лист, проверяли, куда и зачем едет машина.
     В зонах союзников советские машины вообще не проверяли. Лишь несколько лет спустя, точнее в 1948 году были созданы ГДР, Западный Берлин как самостоятельная административная единица и ФРГ. Граница проходила по центру Берлина у знаменитых Бранденбургских ворот. При этом район Унтер ден Линден, Александрплац, университет, известная клиника Шарите и район Бух остались в Восточном Берлине, а Рейхстаг – в западном.
     С 15 августа 1961 г. по 9 ноября 1989 года между ними находилась знаменитая стена с чрезвычайно строгим пограничным контролем.

     В 1945 году площадь у Бранденбургских ворот превратилась в громадный рынок, своего рода толкучку. Американские и английские солдаты и офицеры продавали всевозможные вещи, а советские и французские военнослужащие в основном покупали. Основную массу на толкучке составляли немцы, которые что-то покупали и что-то продавали. При мне был случай, когда на легковой машине подъехал американский офицер, вытянул через окно обе руки, на которых было по 5 –6 штук наручных часов различного производства и предлагал их купить. Для интереса я спросил, по какой же цене он их продает. Он ответил, для них, то есть немцев – пять тысяч марок, а для русских – уступит по 4 тысячи. Я поинтересовался, что он сделает с вырученными за продажу деньгами. Он ответил: "обменяю на доллары и куплю в Америке дом". На меня это произвело сильное впечатление, ибо в то время не представлял себе возможность обмена валюты и тем более покупки дома. Наши мечты не шли дальше какой-нибудь кофточки для жены или брюк для себя в качестве трофея, а деньги вообще не подлежали обмену.

 

 



     У Знамени Победы. Музей Вооруженных Сил СССР. Москва, 1985г.


    

     Мне довелось провести в послевоенном Берлине около двух лет. Был период и дружбы с американцами со стихийными трапезами отнюдь не всухую, были в последующем и «холодная война» и печально знаменитая «Берлинская стена», многочисленные встречи ветеранов, но всё это могло бы быть темой отдельного рассказа.


   


    
         
___Реклама___