Ioffe1
©"Заметки по еврейской истории"
Май  2005 года

 

Давид Иоффе


Еще о еврейских мотивах и русских поэтах. Замечания к статье Эллана Пасики

 

    Уважаемый господин Эллан Пасика!

С большим интересом прочел Вашу статью «Еврейские мотивы в творчестве русских поэтов». Я давно интересуюсь темой Вашей статьи и поэтому очень внимательно и с большой пользой для себя прочел ее. Хочу поделиться некоторыми мыслями, которые вызвала Ваша статья.

Несколько конкретных замечаний:

 

Стр.1. Мандельштам в 1911 году принял протестантство, а не православие.

Стр.2. В «Пророке» использованы мотивы 6-ой главы книги Пророка Исайи.

Стр.4. Вл. Ходасевич был евреем наполовину. Его мать Софья Яковлевна родилась в 1846 году в семье Я.Брафмана еще до того, как он принял православие (1849) и была отдана  в польскую семью, где и воспиталась ревностной католичкой.

Стр.7. Стихотворение «Мой ответ Маркову» не принадлежит Е. Евтушенко.

 В сборнике «Менора» (стр. 275) оно приписано С. Маршаку, что по-видимому, неверно. Скорее всего, стихотворение написано неизвестным поэтом-любителем.

   Но это мелочи. Значительно существеннее, как мне кажется, два принципиальных вопроса.

 

   Первый – что значит «еврейские мотивы»? В Вашей статье под этим понимаются три группы произведений: просто упоминание слова «еврей» или «жид» (еврейка у Пушкина, Шприх у Лермонтова), библейские мотивы (Пророк, стихи Хомякова) и, наконец, стихи, имеющие выраженную еврейскую тематику.

 

   Мне представляется, что  упоминание слова «еврей» не является еврейским мотивом. Иначе  пришлось бы признать, что в цитируемой Вами эпиграмме на Булгарина есть и еврейские и польские и татарские мотивы, а в другой эпиграмме на того же Булгарина есть  цыганский мотив:

 

Не то беда, Авдей Флюгарин

Что родом ты не русский барин,

Что на Парнасе ты цыган...

 

  Вы пишете, что у Пушкина еврейская тема встречается не менее 13 раз. Эти 13 раз включают упоминание слова «еврей». Это - не еврейские мотивы.

 

   Разделение мотивов (сюжетов) на библейские и еврейские – дело более сложное и неоднозначное. По-видимому, вся тематика, имеющая отношение к Новому Завету, не может быть отнесена к еврейской, хотя все действующие лица Нового Завета  евреи. Не относим же мы картину А. Иванова «Явление Христа народу» к еврейским мотивам в русской живописи, хотя почти все изображенные на ней лица евреи. Соответственно, ни «Гаврилиада» ни «Широка, необозрима» Хомякова ни «Он принял скорбь земной дороги»

З. Гиппиус – не еврейские мотивы. Пожалуй, среди многих стихотворений на евангельскую тему только стихотворение Б.Слуцкого «Родственники Христа» можно считать еврейским мотивом .

   Сложнее обстоит дело с произведениями, относящимися к Ветхому Завету. Все зависит от трактовки темы. Например, Анна Ахматова назвала три своих стихотворения ( Рахиль, Лотова жена и Мелхола) библейские, а не еврейские стихи. Стих эти – о женской любви, и ничего специфически еврейского в них нет. А. Ахматова хорошо знала Ветхий Завет, разумеется, в русском (возможно в церковно-славянском) переводе. Доказательством последнего может служить то, что третье стихотворение называется «Мелхола», что является церковно-славянским, а не еврейским именем дочери царя Саула. Цитирую:

«Михаль,  в Септуагинте µελхоλ, в славянской Библии Михол или Мелхола – младшая дочь Саула» (Евр. Энциклопедия, СПБ, Брокгауз, т. ХI, кол. 114).

 

Думаю, что к библейским, а не к еврейским мотивам относятся пушкинский  и лермонтовский пророки.  Еврейская тематика у Лермонтова – это «Испанцы», причем, если следовать интересной, (хотя и не бесспорной) статье Л. Гроссмана «Лермонтов и культуры Востока» (1941) она связана не только с литературным влиянием «Натана Мудрого» Лессинга, но и с знакомством молодого Лермонтова с так называемым Велижским делом –обвинением евреев Велижа в ритуальном убийстве.

 

   Второй вопрос - о разделении поэтов на две группы. Разумеется, Вы как автор имеете право ограничить свое рассмотрение творчеством любой группы поэтов. Но Вы делите русских поэтов на этнических русских и ... евреев. Создателями русской литературы (и поэзии в частности) являются Фонвизин (Фон Визен, отец – немец), Жуковский (мать – турчанка), Герцен (мать – голландка), Вл. Даль (датчанин), уже упоминавшийся Ходасевич, Короленко (мать – полька, отец – украинец). Этот список можно продолжить. Все они были русскими писателями (поэтами), также как поляк Дж. Конрад был писателем английским, а поляк Гильом Апполинер – французским.

Точно также перечисленные Вами И. Эренбург, С. Черный, В. Инбер, Б. Слуцкий, О. Мандельштам, И. Бродский и Б. Пастернак – русские поэты.

В особую группу русскоязычных их выделяют деятели «Памяти».   

Как мне представляется, ни Вашей статье, ни «Заметкам по еврейской истории» не к лицу подобное разделение, хотя, разумеется, Вы это сделали совсем с иной целью, чем «Память». Кстати, в сборнике «Менора», который Вы упоминаете, и в более позднем сборнике «Свет двуединый. Евреи и Россия в современной поэзии», Москва 1996, представлена  русская поэзия без какого-либо разделения по пятому пункту.

 

  Единственным исключением Вашего перечня является С. Фруг, который был деятелем не русской, а русско-еврейской литературы, т.е. «творчества на русском языке писателей евреев, отражавших еврейскую жизнь с позиции идентификации со своим народом. Русско-еврейская литература – одна из составных частей еврейской словесности нового времени» ( Краткая Еврейская Энциклопедия, Иерусалим, 1994, т.7, кол. 525). Все остальные – включая

«Б. Слуцкого с его большим циклом еврейских стихотворений нельзя отнести к русско-еврейской литературе» (там же, кол.551).

   В то время как первый из разбираемых вопросов - что такое «еврейский мотив» - является проблемой, требующей обсуждения, и я ни в коей мере не считаю свое мнение «истиной в последней инстанции», деление поэтов на этнических русских и евреев представляется мне неверным в корне.

 

 


   


    
         
___Реклама___