Hejfec1
©"Заметки по еврейской истории"
Февраль 2005 года

 

Михаил Хейфец

 

«Окопная проза» израильской литературы

 

 


   

            В воскресном номере «Вестей» была напечатана рецензия Б. Кляйна на книгу рава Х. Саббато «Выверить прицел» (изд. «Гешарим, М., 2002 г.). Все отмечено верно: «Таких книг на русском языке мы еще не читали», «перед вами рассказ о молитве и вере», «о дружбе и братской любви», «суть Войны Судного дня раскрывается в средневековых философских трактатах». Но если все верно,   зачем же я сел писать о ней снова?

            Желание коллеги Б. Кляйна особо выделить оригинальность сочинения рава Саббато – «война изображена глазами йешиботника», «чистыми, юными и доверчивыми», «душа его добра и отзывчива» (это все цитаты из послесловия переводчицы, Н. Радовской, стр. 189) – затемнило важную и самую нужную для «русского читателя» сторону книги. Да, мы действительно таких книг про войну в Израиле не читали! Война Судного дня на Голанах изображена на этот раз «снизу», глазами рядовых солдат, глазами смертников. И мы узнаем, как израильтяне воевали - до нас, какой ощущали свою Родину за спиной, какого врага повстречали на поле боя… Для поколений читателей, что воспитаны с юности на «военной прозе», на романах о Великой Отечественной, эта книга может стать источником уникальных знаний о новой Стране.

            Война Судного дня в тексте напоминает ту, какую российские авторы запечатлели в июне 1941 года.  Она – внезапна, и все врасплох, хотя все ее ждали, все давно знали, что она будет… Армия не готова к боям – ни технически, ни морально. Вот она метафора: «Прицел не успели выверить!» Конечно, Б. Кляйн прав – заглавие напоминает, прежде всего, про необходимость выверки духовной мерки, точки отсчета ценностей - для каждого, кто живет на земле и служит неведомому  Замыслу. Но есть у метафоры рава Саббато все-таки и некий прямой смысл: войну начали, не успев выверить прицелы орудий. Армию, точь-в-точь как когда-то Красную, командиры готовили только к одному варианту – к наступлению, к разгрому врага на его территории… Системы оборонительных боев на учениях не отрабатывали вовсе. Или – деталь: в танке героя время от времени глохнет сцепление (и приходится заводить боевую машину на ходу, слетая по откосу вниз). В бою, наводчик бьет кувалдой по рычагу, пытаясь повернуть пушку. И даже автомат танкисту удалось  раздобыть чудом – а ремень к нему так и не успел прихватить. Нет биноклей, нет приборов ночного видения, никаких (впрочем, у противника их тоже нет – и на ночь бои прекращались). Никаких серьезных разведданных не поступает – командиры действуют вслепую, не зная ни сил врага,  ни направления его ударов… Или вот – «мы никогда не слышали до этого о противотанковых ракетах» (стр. 132).

Главное впечатление от прочитанного – в Войне наступило самое страшное: было потеряно управление войсками. Не раз читали в других книгах о героическом упорстве генералов Рафаэля Эйтана или Авигдора Кахалани, тех, что насмерть стояли на Голанах. Нимало не умаляя их стойкости, хочу заметить:  после чтения «Выверить прицел» не возникает ощущения, что генералы вообще могли как-то влиять на исход боя, связь штабов с частями практически была потеряна. Полная неразбериха со связью… И каждый воевал за себя - один Бог был за всех…

            Как Израилю удалось выиграть кампанию на Голанах, а потом и всю Войну?

        Рав Саббато рисует картину невероятной стойкости воинов ЦАХАЛа. Люди сражаются, не видя противника (ослеплены солнцем), они теряют экипажи, один за другим, но те, кто сумел выскочить из горящих танков, не уходят из боя, они ищут на месте битвы другие боевые машины, в которых погиб кто-то из экипажа, и заменяют выбывших товарищей. Если нет танков (а их постоянно не хватает), солдаты отходят к пункту, где формируют новые экипажи, и тут же заново вступают в сражение. Вот цитата: танк героя подбит, экипаж по команде командира (Гиди) покинул машину, командир контужен (оглох). И «Гиди сказал:

- Останемся здесь, пока не стемнеет. Потом вернемся назад к танку. Ночью не так опасно, что нас заметят в этой неразберихе. На местности много всяких солдат. Я думаю, что у нас повреждены гусеница и приводное колесо. Может, и башня. Но мы сумеем починить… Затем присоединимся к нашим и будем воевать. Танк не оставляют» (стр. 103).

            Б. Кляйн уже отметил, какую огромную роль в жизни героя играет вера и Галаха: они пронизывают любой поступок верующего на поле боя. Все так. Но -  эпизод: два ешиботника-танкиста обсуждают на простреливаемом насквозь поле боя этическую проблему – допустимо ли с точки зрения Галахи взорвать себя единственной гранатой, если их будут брать в плен. «По нашим жестам Гиди понял, что мы обсуждаем важный религиозно-галахический вопрос: он был свидетелем таких бесед среди членов своего экипажа (а десятью страницами раньше сказано: «Услышав, что Шая зовет нас на молитву, Гиди поднял глаза и сказал: «Ребята, я хочу, чтоб вы знали, с кем вместе идете на войну. Я – атеист» (стр. 95).

- Я не знаю, о чем вы говорите и что написано в ваших книгах, - сказал Гиди. – Но мы победим. Мы победим, потому что должны победить» (стр. 105).

На поле боя нет и щелочки между светскими и религиозными израильтянами. Все воюют - за родину… И еще важная особенность отмечена автором, участником боев. Израиль страна малая, и вероятность пересечения людей здесь  велика необыкновенно – иногда возникает ощущение, что на поле боя стояла плечом к плечу одна, хотя очень большая семья…

Несколько эпизодов. Раненые из подбитого танка замечают на поле боя белый «форд-эскорт» какого-то безумца. Пытаются его остановить… «Наверно, какой-то журналист, - говорит Рони, - решил поставить жизнь на кон, лишь бы добыть материал с поля боев. Думает, что мы все еще играем в Шестидневную войну» (стр. 99). Может, это последний для них шанс спастись, уехать на этой машине?!  Но водитель не заметил их, машина его была полна другими ранеными… «Через год после войны, на батальонных учениях, я встретил Тиктина: тогда он командовал танком. Я не мог поверить, что он жив. Лицо в шрамах.

-         Как тебе удалось спастись? Я же видел, ты горел…

Он рассказал, что огонь удалось потушить… «Я увидел белую машину, которая мчалась с севера. Знал – жизнь или смерть. Собрал все силы и поднял руку. До сих пор не понимаю, как он заметил нас на такой скорости. Забрал  обоих. Спас жизнь. Знаешь, кто это был? Уриэль Хейфец, из тех, кого англичане забрали в Эритрею, в концлагеря. Организатор побегов оттуда. Узник Сиона. С самого начала войны он направился на  своей машине на север, ездил вверх-вниз, на Голаны и обратно, подбирал раненых» (стр. 100). И герой думает: вот если бы Уриэль заметил тогда меня и Рони, кто бы спас Тиктина? Какое счастье, что он нас не заметил…

Другой эпизод: после войны герой едет тремпом на то поле боя. Водитель маленькой машины – женщина. И герой неожиданно взрывается – начинает рассказывать каким-то случайным попутчикам, как оно все тут было…  «Я не предполагал даже, что говорю вслух. Женщина остановила машину и попросила показать, где стояли танки прикрытия. Все вышли. Я полез по камням.

-         Рота вошла сюда, - взбегаю на холм.

-         А танк Авиу, - спрашивает она, - где, ты говоришь, он стоял?

На минуту я засомневался. Базальтовые валуны похожи один на другой. Камень, рядом колючий кустарник. «Здесь». Посмотрел на двух солдат из «Голани». Понял, что они мне не верят. Но мне все равно. Я привык, что мне не верят. Женщина как-то странно посмотрела на меня. И я подумал, что она как раз поверила… Я помедлил минуту и пошарил взглядом, будто пытаясь что-то отыскать. И увидел. Узнал его: половинка командирского бинокля 7х50. Поднял.

-         Вот, - сказал я, - это его бинокль. Авиу. Сломан. Это – то место.

Женщина взяла обломок бинокля, посмотрела через него одним глазом на открывшийся простор… Мы пошли к машине. И тут она сказала, как бы про себя: «Авиу - мой брат» (стр.79-80).

Вот последний перед боем разговор с командиром полка: «Шалом вам. Я люблю вас всех. Мы выступаем с рассветом. Вопросы есть?» Ох, сколько их было, но никто ни о чем не спросил. Да он и не ждал этого. Не такое время сейчас, чтобы задавать вопросы. Он пожал нам, каждому, руку, снова сказал: «Шалом, ребята. Я вас люблю» - и влез в соседний танк (стр. 60).

Эта книга полна пронзительной искренности и честности – не знаю, удалось ли мне это вам передать… Она говорит о героизме врага (например, о  том сирийце, который с автоматом полез в одиночку на танк, чтобы уничтожить экипаж), о настоящем воинском умении, когда израильтяне перешли, наконец, в наступление и вот тут они уже знали, выученные этому до войны, как оно делается…

В заключение - благодарю переводчицу Н. Радовскую и издательство «Гешарим» за то, что они сделали доступным для русского читателя  удивительное произведение.


   

   


    
         
___Реклама___