Вратастраны
Перевод Эллы Грайфер
От переводчика. Многие, наверное, слышали, что
есть у нас тут такая Хава Альберштайн... ну, вроде барда... Одну из ее песенок
я попробовала перевести. По-моему, она об Израиле расскажет больше, чем
иные исторические труды. Название немного странное. Дело в том, что переселенческий
лагерь, где она жила с родителями в детстве, назывался "Шеар hаалия", что
я вольно перевела как "Врата страны". Но иврит эта публика знала не лучше
нашего, так что названия не поняли и слепили в одно слово "Шаралия". Так
и называется песня.
Этот рассказ... с конца мы его начнем.
Про корабль, что причалил к берегу,
И про тех, кто приплыл на нем:
Про усталых людей после многих дней пути,
Что молча стоят у ворот и глядят, не решаясь войти.
Времени у них в обрез, на исходе жизнь и тепло,
Одежда на них неуклюжая, ступают они тяжело.
Ждали – что им обещано, а все оказалось не так
Ехали в теплые края, а тут буря, холод и мрак,
Сорвана ветром крыша, на полу – кастрюль ряды,
Одеяла пуховые польские как губка полны воды.
Вокруг кричат и рыдают, а мне уже все равно –
Как принцесса под балдахином, я под зонтиком сплю
давно...
Вот один сказал: «Добрались»,
«Поглядим», - другой в ответ.
Кто-то рад: «Не зря старались!»,
Кто-то шепчет: «Или нет?..»
«Потерпеть чуть-чуть осталось...»
«Сколько, если не секрет?»
Кто беглец – кто новосел...
Кто остался – кто ушел...
Для одних – привал в пути,
Для других -
Вратастраны!..
А радио вещает – каждый час на другом языке,
И кто услышит свой родной - прислушается в тоске.
Жмутся к радио, как в убежище, словно к печке льнут
в холода.
Ловят каждое слово и песни поют, те, что с детства
– и навсегда...
А завтра – опять язык ломать под чужую, новую речь,
Себя не высказать, их не понять... Игра не стоит
свеч!..
Там планов настроили, а тут дважды два оказалось
пять.
Уже сменили имя, теперь профессию надо менять.
А прошлое в памяти само меняется, нас не спросив:
- И как я дошел до жизни такой, когда ТАМ по-княжески
жил?
Выезд собственный, а квартира... в каждой комнате
был рояль! -
Даже если не все было точно так... Все равно -
ужасно жаль!
А вот опять передача: «Розыск пропавших родных».
Кто имя сменил – уже потерял надежду найти своих.
Бесконечный список фамилий, мозаика адресов...
Не в силах все это выдержать, убегаешь, в конце
концов...
Отец купил фотоаппарат и принялся за труд:
«Снимаю на документы! Готово за пять минут!»
...Карточка репатрианта... профсоюзный билет...
Раз печати на месте – уже не беда, что ни работы,
ни дома пока что нет!..
А летом выносим стулья из бараков во двор, под
окно:
То будет концерт, то лекция, то опять привезли
кино.
И песенки под аккордеон, песни тех, незабвенных
лет,
Про повозку с лошадкой, про озеро Геннисарет...
Складные стулья и столы, и раскладная кровать...
Но в день субботний при полном параде семья выходит
гулять:
Ботинки сверкают, как зеркало и накрахмалена грудь
Гляди – не хочу! Да вот беда: не на что тут взглянуть.
Одни бараки рядами, да песчаный бугор,
Пара чахлых деревьев, и дальше – все. Дальше уже
забор.
...Этот рассказ – с конца мы его начнем.
Про корабль, что причалил к берегу, и про тех,
кто приплыл на нем.
Про переселенческий лагерь, что на всех языках
говорит:
Про румынский и польский, и про идиш, и про иврит...
Унылое, серое место, без природы и без лица,
И про начало... начало, которому нет конца!
Вот один сказал: «Добрались»,
«Поглядим», - другой в ответ.
Кто-то рад: «Не зря старались!»,
Кто-то шепчет: «Или нет?..»
«Потерпеть чуть-чуть осталось...»
«Сколько, если не секрет?»
Кто беглец – кто новосел...
Кто остался – кто ушел...
Для одних – привал в пути,
Для других -
Вратастраны!..
