Domil1
©"Заметки по еврейской истории"
Ноябрь  2005 года

 

Валентин Домиль


Большого риска человек

(Супертеррорист Яков Блюмкин)



     Всё, что известно о Якове Блюмкине противоречиво до чрезвычайности. Из того, что Блюмкин писал о себе сам. Из воспоминаний людей более или менее близко знавших его. Из того, что писали и говорили люди, которым пришлось столкнуться с Блюмкиным при тех или иных обстоятельствах. Из документальных свидетельств, в основном отрывочных и не вполне достоверных, о Блюмкине можно судить и так и этак. Как о человеке выдающемся. Как о палаче и о жертве тех ужасных и одновременно героических лет. И как о редком проходимце, напрочь лишенным не только какой-либо героики, но и сколько-нибудь почтенных личностных качеств и свойств характера.
     По одной из версий Блюмкин родился в 1898 году в захолустном местечке Сосница Черниговской губернии в семье приказчика. В путанице виноват сам Блюмкин. Руководствуясь не вполне понятными соображениями, он давал о себе противоречивые сведения. Искажал очевидные факты.

     Блюмкин окончил начальное духовном училище - Талмуд-тору. В этом училище, кстати, за счёт еврейской общины бесплатно училась одесская беднота, в основном, дети сироты. Хотя Блюмкин имел обыкновение повышать свой социальный статус. Согласно одесской версии одним из учителей Блюмкина был Менделе Мойхер-Сфорим, в миру Абрамович, еврейский писатель, духовный отец Шолом-Алейхема. По этой же версии, большой знаток еврейских древностей Менделе Мойхер-Сфорим привил будущему разведчику любовь к Востоку.
     Как бы там ни было, свои молодые годы Блюмкин провел в Одессе. Он учился в Одесском техническом училище. Работал в электротехнической мастерской. Подрабатывал в театре, в трамвайном управлении. Служил посыльным. Ещё, как утверждают, за соответствующее вознаграждение юный Блюмкин мастерски оформлял документы, предоставляющие отсрочку от воинской повинности.

     Был под судом. Но за недоказанностью обвинения избежал наказания. В Одессе Блюмкин сошелся с эсерами. Проникся их идеологией. И выразил готовность выступить на стороне эсеров в борьбе роковой. Такая возможность представилась вскоре после октябрьского переворота.
     В январе 1918 года Блюмкин участвовал в формировании 1-го Одесского добровольческого железного отряда. Немногочисленный отряд состоял, в основном, из люмпенов и матросов пулеметчиков. Одним из фундаторов отряда был небезызвестный Мишка Япончик.

     Карьерный рост Блюмкина поразителен. Начав службу рядовым, через два месяца Блюмкин занимает руководящий пост. Становится то ли начальником, то ли помощником начальника штаба 3-й Украинской советской "одесской" армии. Ещё через какое-то время "за особые боевые заслуги" Блюмкина назначают комиссаром реввоенсовета армии. В целом же, особым боевым духом и боеспособностью, тоже особой 3-я Украинская советская одесская армия не отличалась. При приближении противника армия разбежалась. Что не мешало отколовшимся от неё мелким отрядам грабить банки и забирать продовольствие у населения. Блюмкин принимал в этом активное участие.

 

Яков Блюмкин



     Под руководством Блюмкина была произведена экспроприация довольно крупной суммы денег, находившихся в банке города Славянска. Часть денег Блюмкин, как говорят, присвоил; другую - перевёл в партийную кассу левых эсеров. Эта акция открыла Блюмкину дорогу в Москву. В июне 1918 года по левоэсеровской квоте Блюмкин был направлен на службу в ВЧК. Где занял должность заведующего отделением по борьбе с международным шпионажем. Очень быстро для талантливого выдвиженца была найдена куда более престижная работа, чем поиск шпионов.
     Руководство партии левых эсеров решило поручить Блюмкину, чуть ли не по его личной просьбе, убийство немецкого посла графа Мирбаха. Эсеров не устраивал пресловутый "похабный" Брестский мир. И они решили сорвать его. Убийство посла, как полагали в руководстве, должно было побудить немцев на крайне серьезные ответные меры. Подтолкнуть их к разрыву.

     Для того чтобы проникнуть в немецкое посольство, нужно было получить мандат. И Блюмкин получил его. Правда, не вполне ясно как. То ли, использовав одесский опыт, подделал подпись Дзержинского. Позднее Дзержинский открещивался от подписи и искренне негодовал по этому поводу. То ли, существует и такая точка зрения, мандат подписал заместитель Дзержинского эсер Вячеслав Александрович. Александрович, в последнюю минуту испугался возможных последствий, и Блюмкину пришлось долго уговаривать непосредственное начальство. Просить его, взять себя в руки и быть мужчиной.

     6 июля, в 2 часа дня Блюмкин вместе с фотографом ВЧК Николаем Андреевым подкатили на тёмном "паккарде" к особняку немецкого посла в Денежном переулке. Кроме Блюмкина и Андреева в машине были ещё шофёр и какой-то матрос - сотрудник ВЧК. Поскольку извещенный о возможности теракта граф Мирбах посетителей не принимал, была разработана легенда.
     Среди австрийских пленных нашли дальнего родственника графа, некоего Роберта фон Мирбаха. Его не то перевербовали, не то взяли под арест по сфабрикованному делу. После чего решили привлечь внимание немецкого посла к судьбе несчастного родственника. Не ясно как были распределены роли изначально. Едва ли как при нападении Балаганова и Паниковского на Корейко: - Я захожу с левой стороны, а вы - справа. И, тем не менее, разнобой в действиях присутствовал.

     Существует, как минимум два сюжета, живописующих драматические события в особняке немецкого посла. Согласно одному из них, когда через некоторое время граф Мирбах в сопровождении советников посольства Бассевитца и Рицлера, спустился к визитерам, Блюмкин несколько минут излагал послу суть дела. Потом полез, было, в портфель за документами. Вместо документов выхватил револьвер и начал стрелять.
     Выстрелы были не слишком удачными. И Андреев бросил в сторону посла и его советников две бомбы. Первая не взорвалась. Вторая - убила посла. Выпрыгивая из окна, Блюмкин подвернул ногу. Потом уже на ограде его достала пуля охраны.

     Блюмкин был ранен в задницу. Андреев помог ему спрыгнуть на землю и добраться до машины. Согласно другому сюжету бомба, брошенная Андреевым, не взорвалась. И Блюмкин то ли метким выстрелом, то ли с помощью другой бомбы поразил посла. Во втором сюжете подвернутая нога и ранение в задницу присутствуют тоже. Как было на самом деле неизвестно.
     После теракта Андреев вместе с Блюмкиным сбежал на Украину. Там они собирались ликвидировать гетмана Скоропадского. По каким-то причинам Андреев передумал Его видели в Гуляй Поле у батьки Махно. Анархические порядки ему не понравилось. И Андреев ушел. Перешел на вольные хлеба, так сказать. Жизнь Андреева оборвал тиф.

     Со смертью Андреева других претендентов на роль убийцы Мирбаха не было. И Блюмкин утверждал себя в этом качестве. Опровергал компрометирующие его слухи. И противился, в меру сил и возможностей, попыткам отдать лавры убийцы покойному Андрееву. Титул убийцы посла Мирбаха как бы, стал визитной карточкой Блюмкина. Его фирменным знаком. Брендом, как сейчас говорят. Поэтесса Ирина Одоевцева писала, что в Доме печати к Николаю Гумилёву подошёл "Огромный рыжий товарищ в коричневой кожаной куртке, с наганом в кобуре". И сказал:

     - Я люблю Ваши стихи
     - Ну и что с этого, - надменно ответил пресыщенный славой поэт:
     - Я Блюмкин, - представился любитель поэзии, - убийца посла Мирбаха.
     - Тогда очень приятно - улыбнулся польщенный Гумилев. Позднее Гумилев запечатлел эту встречу в стихотворении "Мои читатели".

     Человек, среди толпы народа,
     Застреливший
     Императорского посла
     Подошел пожать мне руку.
     Поблагодарить за мои стихи.


     Блюмкина тянуло к литераторам. Литераторы тоже были неравнодушны к человеку со столь неординарной биографией. Маяковский дарил ему книги с прочувствованной надписью: - "Дорогому товарищу Блюмочке". Блюмкин был накоротке с Есениным. Ухаживая за какой-то поэтессой, Есенин, видно желая произвести на неё сильное впечатление, сказал, что может показать ей, как расстреливают в ЧК. И, что в этом ему поможет Блюмкин.
     У Есенина есть строка, которая очень нравилась Мандельштаму - "не расстреливал несчастных по темницам…". Скорее всего, не расстреливал. А, вот не ходил ли смотреть, как расстреливают? Кто знает. Блюмкин был дружен и с другими имажинистами - Мариенгофом, Шершеневичем, Кусиковым. Для имажинистов, проповедовавшим террор в искусстве и в жизни, живой символ террора Блюмкин был редкой находкой. Он как бы олицетворял собой их эстетическую концепцию, утверждал её.

     Ещё на Блюмкина можно было опереться во время возможных конфликтов с властью. Он мог защитить. Грубо говоря "отмазать". Что и происходило время от времени. В частности он помог освободиться арестованному по какому-то вздорному, но, тем не менее, смертельно опасному в те годы обвинению, Есенину
     Блюмкину, пробовавшему себя, впрочем, без особого успеха, в поэзии, нравилось быть вхожим в круг известных поэтов, быть с ними на равных. Следует отметить, что, в своих воспоминаниях бывшие имажинисты отзывались о Блюмкине без особого пиетета. В частности Анатолий Мариенгоф рассказывает о Блюмкине как о человеке трусливом и неспособным к серьезному противодействию. Блюмкин постоянно кого-то боялся, то левых эсеров, то немцев, и просил, чтобы его сопровождали.

     Ещё Блюмкин был мучительно сосредоточен на состоянии своего здоровья. Он опасался простуды настолько, что даже после незначительного дождя выходил из дому в калошах. Ещё он боялся мух - разносчиков инфекции, сырости, сквозняков. Внешне, по воспоминаниям того же Мариенгофа, Блюмкин выглядел не слишком впечатляюще. Скорее даже отталкивающе:

     - Он был большой, жирномордый, черный, кудлатый с очень толстыми губами, всегда мокрыми. И обожал - надо не надо - целоваться. Этими-то мокрыми губами. Шершеневич рассказывал, как Блюмкин, испугавшись патруля, с заряженным пистолетом бежал, оставив спутника. А потом, когда всё выяснилось к общему удовлетворению. Патруль был из ЧК, а Блюмкин служил в этом учреждении. Сказал, что, будучи метким стрелком, мог всех прикончить, но решил воздержаться от этого, не видя особой нужды. Ещё он чуть было не пристрелил в одном из литературных кафе молодого мейерхольдовского артиста Игоря Ильинского. Ильинский решил с помощью бархатной портьеры навести блеск на своих ботинках. Блюмкин крикнул:

     - Хам! И вытащил пистолет. Затем, когда бывший рядом Есенин помешал ему, сказал:
   - При социалистической революции хамов надо убивать! Иначе ничего не выйдет. Революция погибнет. Был ли Блюмкин таким, и на самом деле. Или друзья-товарищи в силу многих соображений решили опустить на землю былого кумира. Бог весть.

     А вот с Мандельштамом у Блюмкина отношения не заладились. Блюмкин во время какой-то вечеринки вспомнил о своих служебных обязанностях. И похвалялся, что одним росчерком пера он может забрать у человека жизнь. И даровать её тоже может.
     Блюмкин подписывал ордера, а Мандельштам рвал их. История с ордерами имела продолжение. Мандельштам вопреки угрозам и предостережениям Блюмкина, попал на приём к Дзержинскому и потребовал, чтобы тот наказал зарвавшегося сотрудника. Пораженный неожиданным напором Феликс Эдмундович заверил, что Блюмкин будет незамедлительно расстрелян.

     Случись это, ход истории мог бы изменить своё направление за счет деталей и частностей. Теракт в посольстве Блюмкин совершил через несколько дней после этого. Что же до судьбы самого Блюмкина, то после теракта его постригли, обрили и поместили в госпиталь. Спрятать Блюмкина было нетрудно. В немецком посольстве бородатый Блюмкин, по утверждению свидетелей, выглядел как тридцатипятилетний. Хотя было ему не больше двадцати. Подлечившись немного, Блюмкин благополучно сбежал на Украину. Его пребывание на Украине сопровождалось фантасмографическими событиями.
     Блюмкин охотился за гетманом Скоропадским.
     Петлюровцы и левые эсеры охотились за Блюмкиным.
     Его по наводке любовницы чуть было, не убили в кафе.
     Хотели добить в больнице.

     Потом пытались пристрелить на какой-то явочной квартире, не то подозревавшие и не без оснований, Блюмкина в предательстве левые эсеры; не то какая-то другая недовольная Блюмкиным революционно настроенная публика. Ещё его арестовали петлюровцы. Во время допроса с пристрастием выбили зубы. Но Блюмкину и на этот раз удалось бежать.
     16 мая 1919 года Блюмкин был амнистирован президиумом ВЦИК. Положенную ему смертную казнь заменили "искуплением в боях при защите революции". Сначала Блюмкина направили на Южный фронт. Блюмкин ведал разведкой и контрразведкой 13 армии. Подготавливал диверсии в деникинском тылу. Одним из его непосредственных начальников был член реввоенсовета Иосиф Сталин.

     Затем Блюмкина перебросили в Сибирь. Потом на Каспий. Там он в духе Остапа Бендера объявил джихад Ирану. Активно участвовал в осуществлении коммунистического переворота и способствовал провозглашению Гилянской Советской республики. В Москву Блюмкин вернулся с билетом Иранской коммунистической партии. Тремя наградами за боевые заслуги. И многочисленными шрамами от ранений.
     В 1920 году Блюмкин поступил на восточное отделение Академии Генштаба, где готовили дипломатов и разведчиков для стран Азии В дополнении к ивриту, изученному ещё в Талмуд-Торе, Блюмкин в академии овладел основами турецкого, арабского, и монгольского языков. Его отправили на Ближний Восток. Он был в Египте, Саудовской Аравии, Палестине.

     Там Блюмкин торговал антиквариатом. В основном еврейскими древностями. Эти древности, как утверждают, Блюмкину поставляли чекисты, грабившие местечковые синагоги на Украине. За довольно короткое время Блюмкину удалось создать разветвленную разведывательную сеть. После Ближнего Востока Блюмкин оказался в Монголии.
     Его сделали главным инструктором Государственной внутренней охраны Монголии (монгольский аналог ЧК), Блюмкин был также в Китае и на Тибете. Об эффективности работы Блюмкина говорят разное. Одни превозносят. Другие, напротив, отзываются уничижительно Но иностранный отдел ВЧК Блюмкин, судя по всему, устраивал. Он был, что называется, нарасхват. И выскакивал, как черт из табакерки, в самых неожиданных местах. К этому времени от пресловутой "жирномордости" Блюмкина не осталось и следа.

     - Его суровое лицо, - по словам французского троцкиста Виктора Сержа, - было гладко выбрито. А высокомерный профиль напоминал древнееврейского воина.
     Существуют две версии гибели Блюмкина. И все они, так или иначе, связаны с Троцким и Карлом Радеком. По одной из них собираясь в Турцию, Блюмкин пришел к Карлу Радеку и сообщил ему, что в Турции он намерен встретиться с Троцким. И Радек может передать с ним что-нибудь. Поделиться наболевшим. Или присоветовать. Карл Радек тут же доложил об этом властям предержащим.
     Блюмкина задержали на вокзале. И расстреляли без суда и следствия. О расстреле Блюмкина и роли Радека стало известно от сотрудника ЧК, некого Рабиновича.

     Рабиновича тоже арестовали и расстреляли соответственно. По другой версии, которая представляется более правдоподобной. Блюмкин встретился с Троцким не то в Константинополе, не то на Принцевых островах и начал с ним активно сотрудничать. Его выдала одна из любовниц - Лиза Горская. В будущем известная советская разведчица Зарубина. Блюмкина вызвали в Москву и вскоре арестовали. И здесь не обошлось без Радека.
     Блюмкин передал Радеку конверт от Троцкого. Не распечатывая его, Радек отнес конверт Ягоде
     Умер Блюмкин достойно. Перед расстрелом он запел "Интернационал". Возможно, это не соответствует действительности. Блюмкин любил рассказывать, что его однажды схватили белые и повели на расстрел. И под дулами направленных винтовок он запел "Интернационал". Ну, а потом подоспевшие красные конники освободили Блюмкина. Выручили в последнюю минуту. Сработал принцип аберрации.

     Ещё говорят, что во время расстрела Блюмкин выкрикнул: - "Да здравствует Троцкий!" Кто знает. Тогда многие, очутившись в аналогичной ситуации, что-то выкрикивали. Славили своего убийцу Сталина. И советскую власть тоже славили.
     Хотя провозгласить здравицу Троцкому под дулами винтовок - это нечто. Нечто, из ряда вон выходящее. Блюмкин был сделан из того теста, из которого получаются люди значительные. Состоял он, в отличие от героев произведений классиков социалистического реализма, не только из одних выдающихся достоинств. Но и из недостатков, тоже немалых.
     Ну а эпоха вылепила из него человека созвучного ей. Человека способного на многое, во имя поставленной перед ним цели. Используя при этом достоинства. И не брезгуя недостатками.

     Какое-то время Блюмкин соответствовал требованиям эпохи. Потом нарушил их. И погиб. Как погибли многие до него, и после него тоже. Вообще же, судя по всему, Блюмкин "был большого риска человек". Как говаривал, правда, по другому поводу Владимир Семенович Высоцкий.


   


    
         
___Реклама___