Pobedina1
©"Заметки по еврейской истории"
Октябрь  2005 года

 

Изабелла Победина


Моя коллекция и не только…

В той жизни я не была избалованна такими радостями как «гулять» по Интернету, находить там всё новые и новые музеи, разглядывать в них картины, выезжать заграницу и посещать лучшие музеи мира.

Единственное, что я себе позволяла, это посещать музеи Москвы, Ленинграда, Тбилиси и покупать альбомы с репродукциями художников. Поэтому, как только мне представилась возможность выехать по туристической путёвке в Польшу, я тут же стала выяснять у знакомых искусствоведов, что можно посмотреть в Польше. Мне сказали, что в одном из польских художественных музеев висит знаменитая «Девушка с горностаем» Леонардо да Винчи. Это была моя самая любимая его картина, и я предвкушала удовольствие от встречи с ней. В Польше я обратилась с вопросом о картине к известным режиссёрам, родственникам моих друзей и узнала, что картина как раз в это время находится на выставке в Америке. Я не могла им не верить. Было очень обидно, но…

Это был мой первый выезд заграницу, я не отставала от экскурсоводов ни на шаг, мне всё было интересно (правда, никаких записей я не делаю до сих пор, в крайнем случае, фотографирую или снимаю на видеокамеру). Но на узких улочках Кракова, после экскурсии в королевский дворец я случайно отстала от группы, о планах экскурсовода не знала, а группа, оказывается, пошла в городской музей смотреть картину… Леонардо да Винчи «Девушка с горностаем». Узнала я об этом  за 2 часа до отхода нашего поезда в Варшаву. Я кинулась искать этот музей, но именно этот день в музее оказался выходным. Я горько плакала, уезжая из Кракова. И дело было даже не в картине, а в осознании того, как мы живём! Я понимала, что, если мне ещё раз когда-нибудь удастся вырваться, я, конечно, постараюсь поехать посмотреть другую страну.

 Вновь в Европу я попала только через 24 года, в свой первый израильский отпуск.  Конечно, в соответствии с программой видела  в Лувре «Джоконду», вне программы - Музей Орси,  знаменитые кувшинки Клода Моне, в Амстердаме - Ван Гога, В Лондоне и Брюсселе покупала недорогие копии с гравюр, но Чечилию Галлерани в Краковском музее Чарторыских я уже не увижу никогда…

На это есть уже совсем другие причины.

Но как бы ни были прекрасны альбомы, музеи, существует особая отрада - это картины, подаренные тебе друзьями или приобретённые по твоему вкусу.

        Самый первый подарок я получила от Гаянэ Хачатурян.

Я тогда жила в Тбилиси, а Гаянэ хотелось научить меня рисовать, меня, которая в жизни не держала в руках ни кисти, ни карандаша. Она браковала всё подряд, и за скопированного откуда-то коня, я удостоилась тощей троечки, но она сурово отметила: «Только за передние ноги!».

С её картинами «Музыканты» и «Портрет» я не расстаюсь уже много лет. Она когда-то говорила: «Я вижу тебя, входящей в мою мастерскую с большим белым цветком в волосах». Когда она дарила мне этот незаконченный портрет, она была в мрачном расположении духа, и я не решилась спросить о происхождении этих странных полос на портрете.

Уже здесь наша общая знакомая подарила мне 3 слайда её работ. Очевидно, оригиналы находятся  в частных коллекциях, возможно, где-то в Европе или в Америке. Я распечатала эти слайды и повесила у себя дома в рамках. И тут мне сообщает моя московская подруга, что в Москве, в галерее «Дом Нащокина», открывается её выставка, впервые за 30 лет. На выставке были представлены работы из коллекций Аллы Демидовой, Евгения Примакова, Гии Канчели, Виктора Шкловского и др.

 Но мы-то с подругой знали, что это была не первая выставка её работ в Москве. Когда-то давно мы с Гаянэ  тащили её огромные картины к самолёту, чтобы передать с оказией в Москву для журнала «Декоративное искусство», где потом была опубликована большая статья о ней.  В Москве картины встретила та самая моя подруга и устроила импровизированную выставку для близких друзей у себя дома. Там уже давно висела  замечательная работа  Гаянэ  «Автопортрет». На одном из сайтов я нашла давнее фото, сделанное Сергеем Параджановым, где молодая Гаянэ стоит с этим «Автопортретом» в руках.

 Ирина Уварова в каталоге выставки пишет: «…В доме стояла бедность…».  Я бывала в домах и побогаче, но только в её доме могли кормить с такой открытой душой вкуснейшим мацонным супом. Я до сих пор на всех её картинах вижу эти изумительные глаза её матери, хотя сама она в фильме о ней (РТР, программа «Острова») утверждает, что это образ её прабабушки…

Поздравила её по телефону с днём рождения и с выставкой! Поразительно, первое, что она мне сказала: «Пойди в синагогу и поблагодари Его за всё, что Он для меня сделал!»  Я поехала в Иерусалим, к Стене Плача и сделала всё, как она просила. 

Бабушка Гаянэ происходила из зокского рода, одной из армянской ветви со своей собственной историей. Кто-то когда-то мне сказал, что зоки – это армянские евреи. Но это, скорее всего, легенда. Гаянэ из тех христиан, для которых слово Израиль свято!

А ещё я слышала от известного коллекционера книг Мемеда Харази историю о том, как после разрушения нашего Храма в плен к армянскому царю попал еврейский мальчик, который благодаря своим способностям получил хорошее образование, стал вельможей, дали ему имя Баграт и женили на грузинской княжне Ури. Так произошёл род Багратиони! Я бы считала это легендой, но в Грузии в народе евреев почему-то называли «ури» в отличие от литературного «эбриэли». Совпадение? Возможно.

Не знаю от бабушки или от кого ещё Гаянэ унаследовала мощнейший голос. Когда она пела в доме, свеча могла погаснуть. А по воскресеньям Гаянэ пела в Армянской церкви. Гаяне никогда не училась в Академии художеств.  Известный тбилисский художник Александр Башбеук-Меликов был её главным учителем. Сейчас Гаянэ очень нуждается в молитвах друзей о её здоровье!   

Когда-то Гаянэ очень интересно расписала стену в доме нашего общего друга, поэта Александра Цыбулевского (б.п.). На днях с грустью прочла в интернете, что новые жильцы квартиры сделали ремонт…  А мне на память о Шурике Цыбулевском остались несколько оригинальных его фото и среди них «Метехи».  На обратной стороне этого фото Шурик  записал стихотворение, сочинённое как раз в день моего рождения.

 

И солнце, что похоже на луну

Скользит тончайшим диском по туману

Пойду ещё раз на него взгляну

И думать о ничтожном перестану.

 

Наискосок – в небытие – лаваш!

Девчонка с ним из лавки побежала.

Скажи на милость – что это за блажь – 

Душа моя пророчеств пожелала.

 

 Когда-то я получила в подарок от нашей подруги Нино Нижарадзе картину. Это была даже не картина, а аппликация, составленная из засушенных листьев. Жаль, что я отказалась ей позировать для её работы при поступлении в Академию художеств. У меня самой тогда были шахматные соревнования и свои вступительные экзамены. Сейчас она директор Аджарского художественного музея. А перед моим отъездом она подарила мне ещё две картины на память.

На одной из картин «Грусть» она написала: «В память о нашей прекрасной юности, о белом, чистом и тёплом Батуми тех времён. И чтобы не мыслить только в ретроспективе, с Надеждой на то прекрасное будущее, когда можно жить где угодно, когда угодно, и сколько угодно душе! 1992г.»

 Да, когда-то это был чистый тёплый Батуми. По морю совершал прогулки  катамаран, по городу ходил стилизованный фаэтон от дельфинария  до цирка! Цирк сгорел, дельфины исчезли, а с ними и морские черепахи,  котики и редчайшие породы рыб…

А на другой картине «Стрекоза», сделанной тонким пером, в японском стиле, она написала по-грузински. И я к своему стыду до сих пор не понимаю, что там написано. Она с мужем всё время  ворчали, что я должна знать грузинский язык! Я что-то бурчала в ответ. А сейчас я понимаю, как они были правы. Это неуважение к той стране, в которой живёшь. Уезжала я вообще с ощущением, что я дочь оккупанта (мой отец когда-то служил военным журналистом в газете Закавказского Военного округа). Так и продолжаю жить уже здесь с кличкой «оккупант», хотя и не считаю себя таковой…

 Благодаря ей я легко, только по списку, утвердила  разрешение на вывоз своей небольшой коллекции. Мне очень повезло! Я получила разграбленный багаж, но дошли почти все книги в полках с разбитыми стёклами, пластинки без проигрывателя и чудом уцелевшие картины.

 В моей коллекции было много картин дочери моей подруги. В её семье дед был певцом, тенором в местной опере, мать и сестра – профессиональные одарённые музыканты, а Софико Саникидзе  вдруг в 15 лет оставила успешные занятия музыкой и начала учиться живописи. Я давала ей свои альбомы, т.к. говорят, что это очень хороший способ учёбы: вначале копировать известных мастеров. И как только она достигала в работе успеха, я получала от неё подарок, как например,  «Пейзаж»,  и мастерство её с каждым годом росло. По окончании Академии художеств она прислала мне сюда ещё несколько работ и среди них «Натюрморт».  

Ещё я из Батуми привезла картины художницы Ольги Селезнёвой-Чачуа. В Батуми жили  две сестры, две вдовы, две матери, рано потерявшие своих детей. Дочери грузинского князя и русской дворянки. В начале ХХ  века  в наш город Батуми  приехал поэт  Сергей Есенин. Его знакомые попросили семью художников Селезнёвых заняться приезжим поэтом, отвлечь его от постоянных пьянок. За дело взялись обе сестры: Анна Алексеевна Чачуа (благословенна её память) и Ольга Алексеевна Чачуа-Селезнёва. В деле перевоспитания Есенина они не особенно преуспели, но надолго запомнили эту встречу. И,  как только Анна Алексеевна вышла на пенсию, она 20 лет писала свои воспоминания. Ко времени нашего знакомства, Анна Алексеевна  находилась в стадии  «пристраивания» своего труда. Даже я пыталась помочь ей, но её труд требовал основательного редактирования перед публикацией, а на это требовалось много времени.  Анна Алексеевна нервничала, она была уже в преклонном возрасте, был страх, что кто-то воспользуется её воспоминаниями, и я поспешила забрать рукопись из редакции и вернуть ей. Таким образом,  при её жизни  были изданы только несколько глав в какой-то Ростовской  газете.

А  Ольга Алексеевна, оставшись вдовой,  продолжала писать чудесные натюрморты, пейзажи  и я имела счастье получить в подарок от неё «Анютины глазки». Уже сюда она переслала мне чудесную картину «Энотера».

В начале прошлого века, в Батуми проживало много русских интеллигентов. Есть даже версия, что Чехов, который приезжал тогда в Батуми, описал их жизнь в «Трёх сёстрах». Я даже предполагаю, что многие их них служили в военном госпитале, который располагался в центре города возле знаменитого батумского бульвара.

Приблизительно в то же время барон Ротшильд построил в Батуми крупный нефтеперерабатывающий завод. А где Ротшильд, там и деньги на постройку прекрасного здания Синагоги c  огромными шестиконечными звёздами – деталями ограды.

Советская власть быстро передала её  спортивному обществу «Спартак». Мы долго отбивали её, привлекая внимание местного телевидения. Говорят, что сейчас часть здания - синагога, часть - общинный дом. А где евреи? Кто-то умер, кто-то уехал, кто-то ассимилировался… Президент Аджарии отдал распоряжение отреставрировать её,  и сейчас она выглядит (как мне показалось на фото в журнале) как добросовестно покрашенная мечеть, увы…

 Когда-то мы думали, что живём в маленьком городке, но по израильским масштабам – это был крупный промышленный центр, где сохранились дома с чистым архитектурным стилем. Несколько зданий в стиле конструктивизма, небольшая беленькая православная церковь, двухкупольный костёл, построенный для моряков-католиков, а сейчас переделанный в православную церковь, старинная армянская церковь (в моё время это был планетарий), греческая церковь (спортивная школа), мечеть, синагога.

Когда Сталин с красным карандашом в руках кроил карту будущей империи, он на минуточку ошибся: спутал реки Чолоки и Чорохи. И, собираясь отдать Аджарию Турции, случайно присоединил её к империи. Сейчас там опять смена власти, а газа и электричества, как не хватало раньше, так и сейчас. Пусть  там всё будет благополучно!

Когда закрыли нашу компьютерную фирму, и я осталась без работы, мне предложили маленькую временную подработку: помочь одной художнице накрыть торжественный стол для приёма заморских гостей. Так, благодаря грузинской кухне, я познакомилась с Доррит Якоби. Когда я ей сказала, что её работы напоминают мне грузинские фрески, она очень удивилась, т.к. ей то же самое говорили многие искусствоведы. Сама она эти фрески впервые увидела на моей видеокассете.

Я не принимаю её работы по инсталляции, но картины типа той, что она подарила мне, «Благословение» очень люблю. Наверху картины буква «бет» ивритского алфавита, первая буква слова «браха» - благословение. Написана она на наглухо зашитом и приклеенном белом кармашке. Сколько таких кармашков я пошила для неё, это уже отдельный разговор… Однажды, в Тель–Авиве на её выставке в галерее много её картин висело близко друг от друга на одной стене. Было ощущение, что от этой стены исходит мощный поток энергии!

Она замечательный благородный, честный, чистый человек, хотя наши взгляды во многом расходятся: она социалистка-утопистка, а я это уже «проходила». Душа её тянется на Дальний восток, её привлекает всякого рода мистика, йога. А ей говорю, что наш праотец Авраам научил всему этому своих сыновей от Кетуры и отправил на Дальний восток. Мы же потомки Ицхака, получившего главное благословение от Авраама. Но всё это не мешает мне радоваться её картинам и желать ей успехов! А это сайт Доррит Якоби http://www.azati.co.il/dorrit/index.html

Каждый, кто взглянет на мою картину «Иерусалим», сразу догадается, что это работа Шмуэля Мушника, которого даже представлять не нужно. Создатель музея  Хеврона, автор книги  «Очерки о земле Израиля» http://machanaim.org/history/in_israel.htm. А перед другой его картиной я могу сидеть часами. Я назвала её «Нецах» (Вечность). Придумала, что это одна из кабалистических сфирот. Я никогда не думала, что в живописи можно так изобразить дух!

В моей коллекции  есть ещё одна необычная картина – это вышивка моей бабушки на тему сказки о рыбаке и рыбке.   Я вожу её с собой с квартиры на квартиру, а, если доживу до внуков, повешу в детской. Бабушка была против моего появления на свет и, когда сердилась на меня, бестактно говорила мне это прямо в лицо. Сейчас бы я на неё обиделась, но в детстве я, очевидно, была мудрее. Она, говоря лишнее, делала для всех людей вокруг столько добра, что уже никто не обращал внимания на слова… Это о таких как она сказал один известный Рав: «Пока человек отдаёт, он живёт!».

 У меня в книге Пророков всегда лежит закладка, вышитая её руками, подарок зятю, моему папе. Его она «перевоспитывала» с особенной тщательностью. А он всё терпел, т.к. был счастлив, что есть кто-то, кого он может назвать мамой, т.к. его самых близких родных расстреляли в Винницком гетто. Он специально для неё купил 30 томов Диккенса. Она их один за другим читала, потом перечитывала... Но у бабушки была ещё одна слабость. Как сейчас народ «рыдает» над южноамериканскими сериалами, так когда-то «рыдали» над индийскими и арабскими фильмами. Мне доставляло удовольствие повести её на какой-нибудь такой фильм и со стороны наблюдать её переживания и слышать, как она приговаривает: «Ах, это трагедия!».

В моей коллекции есть несколько работ, об авторах которых мне ничего не известно. Например, эта картина «Венеция». Она висела в квартире, которую я купила. Знакомый художник определил её, как копию, но тогда почему подпись? Обычно, копии не подписывают. Мне всё равно, копия это или подлинник, мне она нравится, тем более что я всю жизнь мечтала побывать в Венеции, но уже не буду там никогда …

Я полностью погружена в жизнь Израиля, живу его радостями и бедами, учу историю еврейского народа, Тору, соблюдаю традиции, рада обретению новых друзей.  Но как каждый живой человек с благодарностью и грустью вспоминаю всё, что меня окружало в прошлом… Это большая радость, когда тебя окружают вещи (будь то вышивка, картина, фотография), в которые вложена положительная энергия добрых, умных, чутких, хороших людей! 


   


    
         
___Реклама___