Grajfer2
©"Заметки по еврейской истории"
Октябрь  2005 года

 

Элла Грайфер


Ну, очень хочется!..

 

Юлия. Не верю, что вы не оставили себе бутылочку на черный день.

Доктор. Нет, Юлия!  Уж настолько-то  я честен.  Я не оставил ни капли себе, раз не могу лечить всех.

                                          Е. Шварц

 

 

«Призвание» евреев советской властью в первые годы ее существования есть факт несомненный. Хоть тут чекистов считай, хоть студентов, хоть литераторов – немало наберется нашего брата. Причины этого явления уже обсуждали мы в прошлый раз, так что добавить нечего. Что было – то было.

 

Но почему-то с утверждения того, что было, нечувствительно перескакивает г-н Буровский всякий раз на то, чего НЕ БЫЛО: http://www.lebed.com/2005/art4281.htm

 

В первые десятилетия советской власти потомку дворян, купцов, духовных лиц было очень трудно получить образование, хоть как-то продвинуться по службе. В 1922—1923 годах стали “чистить” высшие учебные заведения, выгоняя “по анкетным данным” студентов даже со старших курсов (что вызвало много самоубийств). Но евреев это не касалось! – утверждает господин Буровский.

 

А вот Ильф и Петров почему-то другого мнения: "Чистка в   "Геркулесе" начинается. Долой заговор молчания и круговую поруку" …До начала занятий оставалось еще пятнадцать минут, но за своими столами уже сидели Сахарков, Дрейфус, Тезоименицкий,   Музыкант,Чеважевская, Кукушкинд, Борисохлебский и Лапидусмладший. Чистки они  нисколько  не  боялись, в чем не; однократно заверяли друг друга, но в последнее время почему-то стали приходить на  службу как  можно  раньше…Он (Берлага) просто испугался чистки и решил пересидеть тревожное время. Притворился сумасшедшим. Сейчас он, наверно, рычит и хохочет. Вот ловкач! Даже завидно!     -- У него, что же, родители не в порядке? Торговцы? Чуждый элемент?     --  Да и родители не в порядке и сам он, между нами говоря, имел аптеку. Кто  же  мог  знать,  что  будет  революция?  Люди устраивались, как могли, кто имел аптеку, а кто даже фабрику. Я лично не вижу в этом ничего плохого. Кто мог знать?     -- Надо было знать, -- холодно сказал Корейко.     -- Вот я и говорю, -- быстро подхватил Лапидус, - таким не место в советском учреждении… («Золотой теленок»)

Одновременно запрещена была елка. Запрещены были все атрибуты Пасхи, включая крашеные яйца или возглас “Христос воскресе!”. Запрещено и Рождество, и, празднуя Новый год, власти старательно следили, чтобы ни-ни! Никакого религиозного дурмана! Зато иудейский новый год (Рошашно), вкупе с прочими религиозными праздниками, запрещен был без всякой проверки на дурман, безоговорочно, окончательно и бесповоротно.

Запрещены были целые пласты русской литературы и культуры. Поколения русских людей в СССР не читали религиозной философии, просто не слыхали имен Соловьева и Мережковского. Можно подумать, что те же поколения людей еврейских про Бубера что-нибудь слыхали…

В довоенное время не печаталась большая часть русских писателей даже начала — середины XIX века, а уж тем более конца XIX — начала XX столетия. Даже “попутчики” типа Боборыкина или Кропоткина не печатались, а уж тем более “клерикалы” и “антисемиты” типа Лескова или Достоевского. За Рамбама или Иегуду Галеви я уже и вовсе молчу.

Поэты и писатели Серебряного века, все русское зарубежье “не существовало” вернее, чем если бы оно переместилось на Марс. А Жаботинский куда переместился?

…население России было поголовно ограблено. Сначала царская семья и дворянство, потом все более широкие слои населения. Вплоть до того, что серебряные ложки или золотые монеты, хранившиеся порой и в крестьянских или в небогатых мещанских семьях, старательно изымались. Многие интеллигенты старшего поколения могли бы рассказать, как их держали в тюрьме за золото,— то есть посадят в камеру на 10 человек все 50 и не выпустят, пока не отдашь все золото. Святая правда. Вот сейчас мы с вами и процитируем одно такое свидетельство:

…И вдруг Яшу (отчима) арестовали. Это был 32-й год, когда в Одессе прокатилась волна арестов. Брали по подозрению в укрытии золота. Родные арестованного должны были внести за него определенное количество золота, тогда его выпускали. Так выкачивались излишки золота у населения. И вот взяли Яшу, а вслед за ним - маму. Мы остались с Борей одни.
     Я хорошо помню: денег у нас было много. Они были уложены пачками в один из ящиков секретера. А золота не было. Ни колец, ни других украшений.
     Тюрьма была недалеко от третьей станции, за Чумной горой. Сама станция представляла собой домик в три стенки, где можно было спрятаться от ветра и дождя. Каждую ночь тут собирался народ. У кого термос с горячим бульоном, у кого сверток с едой. Каждую ночь кого-то выпускали, и нужно было этого человека сразу накормить, потому что в тюрьме не кормили, и он выходил в таком состоянии, что на него смотреть было страшно. Может быть, поэтому выпускали ночью.
     Бывало, выходит из тюрьмы человек и идет, пошатываясь. Все бегут ему навстречу, и я бегу - вдруг это Яша?! Мне двенадцать лет, я проворнее всех, добегаю первая... Нет, не Яша. Подходят остальные, начнет его спрашивать: "Такого-то вы знаете?" Такого-то знаете?" Он молча идет к остановке. И вдруг останавливается, поворачивается и говорит: "Слушайте, кто тут спрашивал такого-то?" - "Я, я, я спрашивала!" - кричит какая-то женщина. Он отвечает: "Так это же я!" Так изменился, что жена его не узнала. Да и он до чего дошел, жену не узнал.
     Маму держали не очень долго. Она спросила у следователя: "Сколько надо золота?" Он ответил: "На сто долларов". - "Хорошо, выпустите меня, я принесу".
     Я в тот вечер к тюрьме не ходила. Уложила Борю, сидела, что-то шила. Позвонили в дверь. Открываю - стоит женщина, страшно худая, изможденная, с блуждающими дикими глазами. Не узнала маму! К нам иногда приходили те, кто освобождался из тюрьмы, передавали привет от мамы, от Яши, старались помочь, жалели нас. И я подумала - от мамы кто-то. Усадила ее и жду, когда она начнет говорить. А у нее нервный спазм, она не может разжать зубы. И так, со стиснутыми зубами она произносит: "Пить. Пить". И вдруг и я понимаю, что это мама. И я ложечкой вливаю ей воду в щелку сбоку, где нет одного зуба, и массирую ей лицо, чтобы освободить от спазма...
     На следующий день мама взяла из секретера деньги, купила на них золото, внесла, куда нужно за себя и за Яшу, и Яшу тоже освободили.
     Я ночью услышала: Яша вернулся! Заплакала от радости. Я же безумно его любила. Он стоял в дверях и говорил: "Не подходите ко мне! Я весь во вшах! Не подходите". Началась суматоха, грели воду, потом стригли Яшу наголо во дворе, потом поили-кормили, он страшно изголодался в тюрьме...
Так вот, свидетельницу эту - Саррой Левиной звать. («Заметки по еврейской истории» №53)

Закрытие церквей и монастырей дало свою долю награбленного… А синагоги что –  открытыми оставались?

 

Еврей, кем бы ни были его предки, мог жить в СССР вполне независимо и мог покинуть территорию страны вполне свободно. А русский, стало быть, не мог? Ай-ай-ай... и как же это профессор Преображенский (сын соборного протоиерея!), в борьбе со Швондером за седьмую комнату большого советского начальника, пациента своего, шантажирует: Эмигрирую, мол, уеду?.. Ошиблись Вы, тов. Буровский, это не в 20-е, это в 70-е годы одних евреев выпускали, да и то не всех, но были те евреи к тому времени давно уже не у власти...

... в 20-е-то годы и сионисты еще не отделились, и идишеязычная голова еще не оторвана. Над Русью парит, советизирует и поучает ее трехголовый еврейский Горыныч с тремя головами: советской, русскоязычной; туземной, идишеязычной; сионистской, ивритоязычной. Этот Горыныч, по идее, и должен бы создать те идеи, которые станут разделять “тело” народа, на что оно станет ориентироваться. Ну, тут так с ходу и не разберешься, столько наворочено вранья:

..после победы большевистской революции сионистское движение было объявлено противником строя, связанным с врагами СССР и отвлекающим еврейских рабочих и интеллигенцию от своих обязанностей по отношению к стране, в которой они проживают, ради "несбыточных фантазий" о еврейском государстве за пределами России. Указами, гонениями, арестами и ссылками сионистское движение было полностью уничтожено, и ворота СССР наглухо замкнулись перед евреями, желающими уехать в Эрец-Исраэль ("Сионистское движение в России"). Но даже если бы и не преследовали, не подавляли сионистов большевики, сами по себе никогда не претендовали они на право Россию обустраивать. Евреев за отъезд агитировать, деньги среди них собирать – это да, а Россия интересовала их разве что как потенциальное место размещения учебных сельскохозяйственных коммун.

Бундовцы, конечно, дело иное, но и эти в России имели только свой еврейский специфический интерес: чтоб, значит, дорогих соплеменников из конца в конец страны переселять и воспитывать в духе пролетарского интернационализма. Вот, разве что, в порядке борьбы с религиозными предрассудками, всех от коллективизации оставшихся свиней переели – больше русским не в чем их упрекнуть, а между евреями... свои люди - сочтемся.

Не было, значит, на самом деле никаких дополнительных еврейских голов на бедную голову россиянина. Но как же хочется, чтобы были...

Помимо всего прочего, Миней Губельман “являлся одним из наиболее популярных публицистов и пропагандистов, виднейшим работником партии на идеологическом фронте” [169, с. 653]. Его “Библию для верующих и неверующих” должны помнить многие мои читатели постарше, ведь это творение выдержало 26 изданий, сделалось книгой, без которой считалось неполным любое гуманитарное образование в СССР. “Анархизм в России”, “Очерки по истории ВКП(б)”, “Биография Ленина” как-то не пережили сталинскую эпоху, а вот похабная “Библия...” и “О религии” переиздавались и потом, вплоть до 1970-х годов.

Совершенно верно. Вот и израильский «Седьмой канал» подтверждает: Мы ведь отлично помним о том, как под видом проведения в жизнь принципов “социалистической (то есть радикально светской) демократии” большевистские власти подавляли права людей, соблюдающих религиозные традиции. Основы этой идеологии разработал штатный сталинский “атеист номер один” - Емельян Ярославский (Миней Губельман). Не на его ли книгу “Библия для верующих и неверующих”, наполненной ненавистью к иудейской религии, ориентируются некоторые наши “борцы за справедливость”?

А дело-то все в том, что Библия, на которую так отважно нападал Губельман аж до самых семидесятых, - священная книга ДВУХ религий: иудаизма и христианства… но господин Буровский об этом знать, разумеется, не обязан.

Ну и, наконец, славная когорта вохры с Беломорканала во главе со зловещим Френкелем, который с началом НЭПа неизвестно зачем в Россию вернулся (Простая мысль, что вернулся он в нее в надежде на наваристые гешефты – НЭП, как вспоминал Жаботинский, у многих породил такие иллюзии - в головы наших шерлоков холмсов, разумеется, не забредет) и… изобрел котловку (интересно, что Солженицын это честно преподносил как непроверенную лагерную парашу, а для Буровского оно уже – несомненный факт).

Ну хорошо, поверим на слово. Изобрел он, значит, котловку… для кого? Для русских, говорите? А еврейских зэков в лагерях совсем не было?  Один, значит, единственный Френкель еврей среди нэпманов был? Или единственным он был нэпманом, которого посадили? У Юрия Нагибина спросите, как жил и умер его отец…

Короче говоря, вся сконцентрированная тут ложь направлена на сокрытие одного несомненного факта: все «прелести» советской власти поимели евреи ровной в той же пропорции, что и прочее население. Но почему же наш «исследователь» так старается это скрыть?

Разве разрушение церквей меньшим преступлением становится оттого, что та же участь постигла и синагоги? Разве на РАМБАМа запрет оправдывает изъятие Достоевского? Не изуверство разве из людей голодом золото выжимать, независимо от их расы, национальности и вероисповедания? Преступления же все это, факт, и то, что немалое количество этих преступлений еврейскими руками совершены, тоже факт несомненный.

Да, но вот только… ПРОТИВ КОГО совершались те преступления?  Ответ: против всего населения СССР, против всех народов, населявших Империю Российскую, а точнее – против тех составляющих этих народов, которые, согласно «всепобеждающему учению» лишними были на земле. А КЕМ совершались они?  Совершались нарочно для того созданным учреждением, в котором на первом этапе (лет 15 или около того) преобладали евреи, поляки и латыши, а следующие лет 20, при сохранении характера вполне преступного, преобладали русские. По истечении же тех двадцати учреждение это просуществовало еще с лишком тридцать годов, но массовых убийств не практиковало уже, довольствуясь скромно подавлением всяческого инакомыслия.

Повторяю: совершались они вовсе не против русских, поскольку русские, а против всех «классово чуждых» жителей империи Российской, евреев в том числе. Чего бы там ни писал Ленин в своем декрете, но от репрессий дарованные им привилегии фактически никого не спасли… Также, впрочем, как и декрет о мире повторного захвата Закавказья и Средней Азии, а декрет о земле коллективизации не предотвратил.

Разумеется, была большевистская революция для России катастрофой, но в несчастье этом она, увы, не одинока. Тоталитаризм в самой тяжелой форме почти одновременно поразил Германию,  не миновал "страну Ашкеназ", а сейчас вовсю свирепствует в арабском мире. Про то, откуда эта напасть взялась, и как с ней бороться, гипотезы выдвигаются, споры идут, но общепринятое мнение еще не выработано. И то сказать: в закономерностях существования человеческих сообществ разбираемся мы, пока что, не лучше, чем  европейцы 14 – 15 века в бактериологии разбираться умели. Не могли они, стало быть, сообразить, откуда приходит чума, а все непонятные неприятности проще всего приписать... известно кому.

Не важно, что для ростовщика эпидемия среди должников - истинное бедствие, ибо если даже сам не заразится и от болезни не помрет, то с голоду вскоре ноги протянет – с покойничков-то поди-ка поимей свой процент!

Не важно, что евреи с русскими в голодной камере на тех же нарах сидели, все равно это они все подстроили! Из мести. Ну, был грех, конечно, иной раз до революции обижали их зря, так они теперь, чтоб только церковь православную извести, все синагоги свои порушить готовы. Такой вредный народ!.. 

…Вот, пожалуй, и все, что можно сказать о текстах, опубликованных в альманахе «Лебедь». Последняя часть http://www.lebed.com/2005/art4289.htm состоит, в основном, в построении табели о рангах по линии науки и искусства, причем, которые евреи не нравятся (напр. Бабель) объявляются писателями плохими, а которые нравятся – в душе на самом деле русскими (напр. Маршак), в решительном отрицании ценности литературы на идиш (для ради Бога, не нравится – не читай!), а также пересказе всем известных исторических событий (эпохи «борьбы с космополитизмом»), где, вероятно, ляпов тоже хватает (углубляться охоты нет), но общая тенденция схвачена правильно. Так, примерно, оно и было.

 

Удивил меня, признаться, М.Хейфец http://berkovich-zametki.com/2005/Starina/Nomer6/Hejfec1.htm своими комплиментами в адрес Буровского, за то, что пишет «в стиле постмодернизма». Не удивил М. Дорфман, http://www.lebed.com/2005/art4241.htm обнаруживший в творении сем «метод деконструкции». Нет, нет, я не спорю. По нынешним-то временам стиль и метод – в моде, все ими пользуются, что семиты, что антисемиты. Только вот непонятно, почему этот самый метод в глазах Хейфеца извиняет антисемитизм, будь то «новый», «новейший» или «классический».  

С Дорфманом-то все ясно. Нельзя, кстати, не согласиться с ним, что Всем обиженным, недовольным и озабоченным трудом Буровского хорошо бы понять, что их критика, брань и обличения все равно не выйдут за пределы очень узкого круга. Они канут в реку забвения, а книги Буровского и Солженицына останутся, и долго будут восприниматься российским читателем, как документы еврейской истории. Истинная правда. Вот и «Протоколы сионских мудрецов» этим же читателем точно также воспринимаются и долго еще восприниматься будут. На этого-то читателя и рассчитывает господин Лебедев, и тоже – без ошибки.  

Антисемитов среди потенциальных русскоязычных читателей определенно больше, чем евреев, а Лебедев демократию уважает. Ветер ему в парус!


   


    
         
___Реклама___